Бекка Фитцпатрик
О чем молчат ангелы

Молчание — 1

Романтическая библиотека
OCR: Marochka; Spellcheck: tatjana-yurkina
Бекка Фитцпатрик «О чем молчат ангелы»: АСТ, Астрель, Москва, 2010
Оригинальное название: Becca Fitzpatrick «Hush, Hush», 2009
ISBN 978-5-17-066716-1, 978-5-271-27711-5
Перевод: Алина Курышева

Аннотация

Нора никогда особенно не интересовалась мальчиками из школы. Но появился он, и все изменилось. Нору мистическим образом притягивает к необычному, закрытому, таинственному Патчу, несмотря на ореол тьмы, окутывающий его. Он, кажется, знает о ней больше, чем она сама, его глаза проникают в самые потаенные глубины ее души, а мимолетная улыбка заставляет сердце пропускать удары. Но тот пугающий мрак, что прячется в нем, рано или поздно откроется Норе, и тогда ей придется выбирать, кому верить в извечном противостоянии небесного воинства и ангелов, изгнанных из Рая.

Хизер, Кристиану и Майклу.
Наше детство прошло в мире фантазий.
И Джастину. Спасибо, что не выбрал уроки японской кухни — я люблю тебя.

Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака,
Предал блюсти на суд для наказания...
Второе послание Святого Апостола Петра, 2:4

ПРОЛОГ

Долина Луары, Франция
Ноябрь 565 года

Когда началась гроза, Чонси был на изумрудном берегу Луары вместе с фермерской дочкой, и так как он отпустил своего жеребца пастись на лугу, возвращаться в замок нужно было на своих двоих. Он сорвал с сапога серебряную пряжку, вложил в ладонь девушки и проследил за ней взглядом, пока она убегала, забрызгивая юбки грязью. Потом натянул сапоги и отправился домой.
Дождь поливал темнеющие земли вокруг замка Ланже. Чонси легко шагал по скользким могильным холмам и кладбищенской земле — даже в самый густой туман он мог найти отсюда дорогу до дома и не боялся заблудиться. Сегодня тумана не было, но путнику могли помешать тьма и зарядивший дождь.
Вдруг Чонси уловил какое-то движение слева и резко обернулся. То, что поначалу показалось ему большой фигурой ангела, венчавшего монумент неподалеку, поднялось на ноги и выпрямилось. Это оказался юноша, не из камня и не из мрамора, с руками и ногами. Ноги были босы, торс обнажен, низко на бедрах висели крестьянские штаны. Он спрыгнул с монумента, и с кончиков черных прядей его волос брызнули капли дождя, скатившись вниз по смуглому, как у испанца, лицу.
Рука Чонси скользнула к рукояти меча.
— Кто здесь?
На губах юноши появился намек на улыбку.
— Не стоит играть в игры с герцогом де Ланже, — предупредил Чонси. — Я спросил, кто ты. Назовись.
— С герцогом? — Юноша прислонился к кривому стволу ивы. — Или с бастардом?
Чонси обнажил меч.
— Возьми свои слова назад! Мой отец был герцогом де Ланже. Теперь герцог де Ланже — я, — неловко добавил он, проклиная себя в душе за эту неловкость.
Юноша лениво покачал головой:
— Старый граф не твой отец.
Чонси вскипел от невероятного оскорбления.
— А кто твой отец? — требовательно спросил он, вынимая меч. Он не знал еще всех своих вассалов, но это был вопрос времени. Имя этого мальчишки он железом выжжет в своей памяти. — Спрашиваю еще раз, — произнес он тихо, стирая с лица капли дождя. — Кто ты?
Незнакомец подошел, оттолкнув в сторону лезвие меча. Вблизи он оказался старше, чем предполагал Чонси, быть может, даже на год-два старше него самого.
— Один из рода Дьявола, — ответил он.
Чонси почувствовал, как внутри него все сжалось от страха.
— Ты бредишь, безумец, — процедил он сквозь зубы. — Убирайся прочь с дороги.
Внезапно земля под ногами Чонси пошатнулась. Перед глазами его взорвались золотые и красные искры. Согнувшись и впившись ногтями в бедра, он смотрел снизу вверх на юношу и моргал, задыхаясь и пытаясь понять, что происходит. Его разум метался, словно уже не подчинялся ему. Юноша наклонился, так что их глаза оказались на одном уровне.
— Слушай внимательно. Мне от тебя кое-что нужно. Я не уйду, пока не получу это. Понятно?
Стиснув зубы, Чонси покачал головой, чтобы выразить свое неверие и несогласие. Он попытался плюнуть в лицо незнакомцу, но слюна стекла по подбородку — язык отказывался повиноваться. Юноша сжал в своих ладонях руки Чонси, и тот вскрикнул, обжегшись их жаром.
— Мне нужна клятва верности, — сказал юноша. — Встань на одно колено и поклянись.
Чонси повелел себе резко рассмеяться, но горло сжалось, и он подавился смехом.
Правое колено подогнулось, словно по нему ударили сзади, хотя за спиной никого не было; он упал вперед, в грязь, наклонился в сторону, и его вырвало.
— Клянись, — повторил юноша.
Жар прилил к голове Чонси; на то, чтобы сжать руки в два слабых кулака, ушли все его силы. Он рассмеялся над собой, но в этом смехе не было ни капли веселья. Он не знал как, но незнакомец смог вызвать в его теле слабость и тошноту. Это не кончится, пока он не поклянется. Он решил произнести все, что от него требуют, но в душе дал слово уничтожить наглеца за это унижение.
— Господин, я ваш слуга, — ядовито произнес Чонси.
Юноша поднял его на ноги.
— Жди меня здесь в начале еврейского месяца хешван. Две недели, от новолуния до полнолуния, мне нужна будет твоя служба.
— Две недели? — Чонси весь содрогнулся от гнева — Я герцог де Ланже!
— Ты нефилим, — сказал юноша с тенью улыбки.
Нечестивая брань чуть не сорвалась с языка Чонси, но он проглотил ее. Вместо этого он спросил ледяным тоном.
— Что ты сказал?
— Ты принадлежишь к библейской расе нефилимов. Твой настоящий отец был ангелом, низвергнутым с небес. Ты — наполовину смертный, — юноша поднял темные глаза, встретившись взглядом с Чонси, — наполовину — падший ангел.
Откуда-то из глубин разума Чонси всплыл голос наставника, читающего главы из Библии об особой расе, произошедшей от союза изгнанных из рая ангелов и смертных женщин. О грозной и могучей расе. Холод, вызванный не только отвращением, заставил Чонси содрогнуться.
— Кто ты?
Юноша повернулся, чтобы уйти, и Чонси хотел было последовать за ним, но не сумел заставить себя подняться на ноги. Стоя на коленях, моргая от капель дождя, он заметил два толстых рубца на обнаженной спине юноши. Они сходились вверху, образовывая перевернутую букву «V».
— Ты — падший? — крикнул он. — Тебя лишили крыльев, да?
Юноша, ангел, или кто он там был, не оглянулся. Но Чонси не нуждался в подтверждении.
— То, что я должен буду сделать! — крикнул он. — Я желаю знать, что это!
Низкий смех незнакомца отозвался ему эхом.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Колдуотер, штат Мэн
Наши дни

Я зашла в кабинет биологии, и у меня отвисла челюсть. К доске непонятным образом были прикреплены куклы Барби и Кена. Их руки были соединены вместе, одежды на телах не было, за исключением нескольких искусственных листиков, прилепленных в традиционных местах. Над головами розовым мелом было жирно написано:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В СИСТЕМЫ РЕПРОДУКЦИИ ЧЕЛОВЕКА (СЕКС)

Ви Скай, стоявшая рядом со мной, сказала:
— Именно поэтому в школе запрещены телефоны с камерами. Фото вот этого в интернет-журнале стало бы для министерства образования доказательством, что биологию нужно запретить. И тогда мы смогли бы потратить этот час на что-нибудь продуктивное — например, на индивидуальное практическое обучение у симпатичных старшеклассников.
— Неужели, Ви? — отозвалась я. — Могу поклясться, что ты весь семестр ждала этой темы.
Ви опустила ресницы и лукаво улыбнулась.
— На этом уроке мне не расскажут ничего такого, чего я еще не знаю.
— Ви? Сама невинность.
— Не так громко, — подмигнула она, тут же прозвенел звонок, и мы сели на свои места за одной партой.
Тренер МакКонахи дунул в свисток, висевший у него на шее:
— По местам, команда!
Обучение десятого класса биологии он рассматривал как своего рода побочную обязанность в работе школьного баскетбольного тренера, и все мы это знали.
— Вам, может, не приходило в голову, детишки, что секс — это больше, чем пятнадцатиминутная поездка на заднем сиденье машины. Это наука. А наука — это что?
— Это скучно! — крикнул кто-то с задней парты.
— То, по чему у меня отвратные оценки, — добавил другой.
Тренер провел взглядом по первому ряду, остановившись на мне:
— Нора?
— Изучение чего-либо, — ответила я.
Он подошел и ткнул указательным пальцем в парту передо мной.
— Что еще?
— Знание, полученное путем экспериментов и наблюдений.
Замечательно. Звучало так, будто я собиралась записывать аудиоверсию нашего учебника.
— Своими словами.
Я дотронулась до верхней губы кончиком языка и попыталась найти синоним.
— Наука — это исследование, — произнесла я так, что это прозвучало больше как вопрос.
— Да, наука — это исследование, — повторил тренер, потирая руки. — Наука превращает нас в шпионов.
Если смотреть на это так, то наука кажется почти интересной. Но я достаточно долго училась у тренера, чтобы не начинать надеяться.
— Хорошая слежка требует практики, — продолжил он.
— Как и секс, — донесся еще один комментарий с задней парты.
Мы приглушенно засмеялись, а тренер предупреждающе погрозил комментатору пальцем.
— Этого я вам сегодня на дом не задам. — Затем он снова повернулся ко мне. — Нора, вы с Ви сидите вместе с начала года. — Я кивнула, опасаясь того, что последует дальше. — Вы вместе пишете в школьный журнал. — Снова кивнула. — Готов поспорить, вы многое друг о друге знаете.
Ви пнула меня под столом. Я поняла, что она хотела этим сказать. Он даже представить не мог, как много мы знаем друг о друге. И я имею в виду не только секреты, которые обычно поверяют дневнику. Ви — мой близнец наоборот. У нее зеленые глаза, светлые волосы и несколько фунтов лишнего веса. У меня глаза серые, а волосы темные и настолько кудрявые, что бессилен любой выпрямитель. А еще ноги у меня точь-в-точь, как у барного стула. Но есть невидимая нить, которая связывает нас, — мы обе можем поклясться, что она существовала еще до нашего рождения. И мы обе можем поклясться, что она будет держать нас вместе до конца жизни.
— На самом деле, готов поспорить, что каждый из вас хорошо знает соседа по парте. Вы ведь не просто так места выбирали, правда? Близость. Какая незадача, ведь хорошие разведчики избегают близости. Она притупляет исследовательский инстинкт. Поэтому сегодня мы будем рассаживаться по новой схеме.
Я открыла рот, чтобы возразить, но Ви опередила меня:
— Что за бред? Сейчас апрель. Почти конец года. Вы не можете такое устраивать.
Тренер слегка улыбнулся.
— Я могу устраивать такое до последнего дня семестра. А если ты не сдашь экзамен, то в следующем году снова окажешься здесь и я опять буду устраивать такое.
Ви сердито посмотрела на него. Она славилась этим своим взглядом — настолько сердитым, что разве что вслух не шипит. Но у тренера, видимо, был к нему иммунитет, потому что он снова дунул в свисток и стал объяснять.
— Каждый, кто сидит слева, двигается на одну парту вперед. Те, кто сидят на первых партах, — да, в том числе и ты, Ви, — садятся назад.
Ви сунула тетрадь в рюкзак и застегнула молнию. Я прикусила губу и помахала рукой на прощание. Потом слегка обернулась, окинув взглядом класс позади. Я знала имена всех одноклассников... кроме одного. Новичка. Тренер никогда его не вызывал, и ему, кажется, такое положение вещей нравилось. Он сидел, ссутулившись, за партой позади меня, холодные черные глаза пристально смотрели вперед. Как всегда. Но мне совсем не казалось, что он сидит здесь день за днем, просто пялясь в пространство. Он о чем-то думал, однако интуиция подсказывала мне, что я едва ли хочу знать, о чем.
Он положил учебник на стол и опустился на бывший стул Ви.
— Привет. Я — Нора, — улыбнулась я.
Взгляд его черных глаз впился в меня, уголки губ чуть приподнялись. Сердце неуверенно стукнуло у меня в груди, и в это же мгновение меня словно окутала непроглядная тьма. Ощущение тут же исчезло, но я все еще пялилась на него. Улыбка его не была дружелюбной. Эта улыбка говорила о неприятностях. Сулила их.
Я сосредоточила внимание на доске. Барби и Кен смотрели на меня в ответ с неуместно веселыми лицами.
Тренер начал:
— Размножение человека может быть изматывающим...
— Фууу! — завыл класс хором.
— ...предметом. Оно требует опытного подхода. Как и в любой другой науке, исследование здесь — лучший способ познакомиться с предметом. Оставшуюся часть урока мы посвятим практике — узнайте как можно больше о своем новом соседе. Завтра вы должны принести отчет в письменном виде, и поверьте мне, всю информацию я проверю на подлинность. Это биология, а не литература, так что даже не думайте ничего сочинять. Я хочу увидеть сотрудничество и командный дух.
Невысказанное «...а не то...» повисло в воздухе.
Я сидела совершенно неподвижно. Мяч был на его стороне поля — я улыбнулась, и посмотрите, что из этого вышло. Я наморщила нос, пытаясь понять, чем от него пахнет. Это не сигареты. Запах более глубокий и сильный.
Сигары.
Посмотрела на стенные часы и постучала карандашом в такт секундной стрелке. Потом поставила локоть на стол и оперлась подбородком о кулак. Затем вздохнула.
Прекрасно. Это задание я точно провалю.
Я смотрела прямо перед собой, но слышала мягкое шуршание его ручки. Он что-то писал, и мне хотелось понять что. Те десять минут, которые мы просидели за одной партой, едва ли могли дать ему возможность сделать обо мне какие-то выводы. Бросив взгляд в его сторону, я увидела, что он написал уже несколько строк и продолжал писать.
— Что ты пишешь? — спросила я.
— И она говорит по-английски, — сказал он, тут же записав это. Каждое движение его руки умудрялось быть одновременно ленивым и быстрым.
Я наклонилась к нему так близко, как только посмела, в попытке прочесть, что еще он обо мне написал, но он сложил лист вдвое, скрыв написанное.
— Что ты написал? — настаивала я.
Он потянулся за моим чистым листком, подтащил его к себе, смял в комок и, прежде чем я успела возмутиться, бросил в мусорную корзину за столом тренера. И попал. Мгновение я смотрела на корзину, разрываясь между изумлением и гневом. Потом раскрыла тетрадь на чистой странице.
— Как тебя зовут? — спросила я, приготовившись писать.
Я подняла взгляд как раз вовремя, чтобы успеть увидеть еще одну мрачную ухмылку. Эта, казалось, подбивала меня попытаться выудить из него хоть что-то.
— Зовут тебя как? — повторила я, надеясь, что мне только показалось, будто мой голос задрожал.
— Зови меня Патч. Серьезно. Так и зови.
Он подмигнул, произнося это, и я была совершению уверена, что он надо мной издевается.
— Чем занимаешься в свободное время? — спросила я.
— У меня нет свободного времени.
— Я думаю, за это задание будут ставить оценки, так что уж окажи любезность.
Он откинулся на спинку стула, заведя руки за голову.
— Какую любезность?
Он определенно меня провоцировал, и я стала отчаянно искать возможность сменить тему.
— В свободное время, — задумчиво повторил он, — я собираю кадры.
Я записала в тетради печатными буквами слово «фотография».
— Я не закончил, — сказал он. — Например, очень интересный экземпляр — автор школьного журнала, которая ратует за то, что истина — в натуральной пище, втайне пишет стихи и содрогается от мысли, что придется выбирать между Стэнфордом, Йелем и... как называется тот, большой, на «Г»?
Мгновение я глазела на него, потрясенная тем, что он попал в точку. Это не было похоже на удачную догадку. Он знал. И я хотела знать откуда — сейчас же.
— Но в итоге ты не попадешь ни в один.
— Почему? — спросила я, не успев подумать.
Он взялся за сиденье моего стула и притянул меня ближе к себе. Так и не решив, должна ли я сбежать и показать страх или же ничего не делать и изображать скуку, я выбрала последнее.
— Хоть ты и преуспела бы в любом из них, ты отвергнешь их все из-за того, что это штамп, символизирующий жизненные достижения. Принципиальность — твоя третья самая большая слабость.
— А вторая? — спросила я с тихой яростью.
Кто он такой? Это что, неудачная шутка?
— Ты не умеешь доверять. Нет, не так. Ты доверяешь, но совсем не тем людям.
— А первая?
— Ты держишь жизнь на коротком поводке.
— Это что еще такое?
— Ты боишься всего, чего не можешь контролировать.
Волосы у меня на затылке встали дыбом, а в классе как будто вдруг сильно похолодало. В другой раз я бы просто подошла к столу тренера и попросила пересадить меня. Но я не могла дать понять Патчу, что ему удалось взволновать или напугать меня. Я почувствовала необъяснимое желание защититься и тут же решила, что не сдамся раньше него.
— Ты спишь голая? — спросил он.
Моя челюсть пригрозила отвалиться, но мне удалось ее удержать.
— Вот уж тебе я едва ли об этом скажу.
— Ходила когда-нибудь к психиатру?
— Нет, — солгала я.
На самом деле я консультировалась у школьного психолога, доктора Хендриксона. Это был не мой выбор, и говорить об этом мне не хотелось.
— Нарушала закон?
— Нет. — Превышение скорости время от времени не считается. Не для него. — Почему ты не спросишь у меня что-нибудь нормальное? Хотя бы... какая музыка мне нравится?
— Я не буду спрашивать о том, что могу угадать.
— Ты не знаешь, какую музыку я слушаю.
— Барокко. У тебя все по порядку, все под контролем. Спорим, ты играешь... на виолончели? — добавил он таким тоном, словно это предположение висело в воздухе.
— Нет, — снова солгала я, но в этот раз покрылась мурашками.
Кто он все-таки такой? Если знает, что я играю на виолончели, что еще он знает?
— Что это? — Патч указал ручкой на мое запястье.
Я инстинктивно убрала руку.
— Родимое пятно.
— Похоже на шрам. Пыталась покончить с собой, Нора? — Его взгляд встретился с моим, и я почувствовала его насмешку. — Родители женаты или развелись?
— Я живу с мамой.
— Где отец?
— Его не стало в прошлом году.
— Как он умер?
Я вздрогнула.
— Его... убили. Уж прости, но это личное.
Настала тишина, и выражение глаз Патча словно чуть смягчилось.
— Должно быть, это очень тяжело, — его голос звучал искренне.
Когда прозвенел звонок, Патч поднялся и пошел к выходу.
— Постой, — позвала я. Он не обернулся. — Послушай! — Он уже был на пути к двери. — Патч! Я ничего не узнала о тебе.
Он развернулся и подошел ко мне. Взяв мою ладонь, он что-то написал на ней, прежде чем я додумалась ее отдернуть.
Я посмотрела на семь цифр, красной ручкой написанных на моей ладони, и сжала ее в кулак. Мне хотелось сказать ему, что его телефон сегодня определенно не зазвонит. Мне хотелось сказать, что это он виноват в том, что потратил все время, задавая вопросы мне. Мне много чего хотелось сказать, но я стояла с таким видом, словно не умею открывать рот. В конце концов я выдавила из себя:
— Я сегодня занята.
— Я тоже, — ухмыльнулся он и исчез.
Я стояла, словно приклеенная, переваривая то, что только что произошло. Неужели он потратил все время, спрашивая меня, специально? Чтобы я получила «неуд.»? Неужели он думал, что одна мимолетная улыбка его оправдает? Да, подумала я. Да, так он и думал.
— Я не позвоню! — крикнула я ему вслед. — Ни за что!
— Ты закончила статью для завтрашнего выпуска журнала? — спросила Ви. Она встала рядом, как всегда записывая что-то в блокнот. — Я думаю о том, чтобы написать о несправедливости парных заданий. Мне пришлось сидеть с девчонкой, которая только сегодня закончила курс лечения от вшей.
— Мой новый сосед, — пропустила я ее слова, показывая в коридор, на спину Патча.
У него была раздражающе уверенная походка, какую обычно сопровождают линялая футболка и ковбойская шляпа. Патч не носил ни того, ни другого. Он был из парней а-ля темные джинсы — темная водолазка — темные туфли.
— Второгодник? Наверное, не особенно учился в первый раз. Или во второй, — она многозначительно посмотрела на меня. — Бог любит троицу.
— Он меня пугает. Он знает, какую музыку я слушаю. Без единой подсказки сказал «барокко», — я безуспешно попыталась изобразить его низкий голос.
— Повезло?
— Он знал... и другое.
— Например?
Я вздохнула. Он знал то, что мне и обсуждать было некомфортно.
— Как вывести меня из равновесия, — ответила я, наконец. — Скажу тренеру, чтобы пересадил нас обратно.
— Давай. А я бы об этом следующую статью написала. «Десятиклассница дает отпор» или даже «Деспотия учителей получает пощечину». А что, мне нравится.
Но в конце дня пощечину получила я сама. Тренер отказался выполнить мое требование и пересадить нас. По-видимому, я застряла с Патчем.
Пока что.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мы с мамой жили в пригороде Колдуотер, в сырой фермерской усадьбе XVIII века, продуваемой всеми ветрами на свете. Это был единственный дом на всю Готорн Лейн — ближайшие соседи жили в миле от нас. Мне всегда было интересно, почему из всех возможных мест архитектор выбрал именно то, где в результате какой-то необъяснимой природной аномалии собирался весь туман с побережья штата Мэн. Сейчас дом был погружен во мрак, напоминая о бродивших на свободе привидениях.
Весь вечер я провела, сидя за кухонным столом в компании домашнего задания по алгебре и нашей домработницы Доротеи. Моя мама работала в аукционной компании Хьюго Ренальди и занималась организацией торгов недвижимостью и антиквариатом на всем восточном побережье. На этой неделе она была на северо-востоке штата Нью-Йорк. Ей приходилось много ездить по командировкам, поэтому она платила Доротее, чтобы та готовила и убирала, но я была практически уверена, что основная работа Доротеи заключалась в том, чтобы родительским оком присматривать за мной.
— Как в школе? — спросила Доротея с легким немецким акцентом.
Она стояла у раковины, отскребая пригоревшую лазанью с противня.
— У меня новый сосед по парте на уроках биологии.
— Это хорошо или плохо?
— До этого я всегда сидела с Ви.
— Хм. — От того, с каким упорством Доротея чистила противень, обвисшая кожа на ее руке дрожала. — Тогда это плохо.
Я вздохнула в знак согласия.
— Расскажи мне об этом новом соседе. Что это за девочка?
— Это высокий раздражающий брюнет.
И пугающе скрытный. Глаза Патча были похожи на черные сферы, которые поглощают все и не выдают ничего. Не то чтобы я действительно хотела что-то узнать о Патче. Мне не понравилось то, что я увидела снаружи, поэтому я сильно сомневалась, что мне может понравиться то, что скрыто глубоко внутри.
Только это было не совсем правдой. Мне очень нравилось то, что я видела. Длинные, мускулистые руки, широкие, но расслабленные плечи и улыбка, игривая и в то же время соблазняющая. Я старалась побороть себя, пытаясь игнорировать то, перед чем трудно было устоять.
В девять часов Доротея закончила работу и закрыла за собой дверь. На прощание я два раза мигнула ей освещавшими крыльцо фонарями. Должно быть, их свет был виден сквозь туман, так как; я услышала гудок ее автомобиля в ответ. Я осталась одна.
Я попыталась разобраться в чувствах, которые разыгрались во мне. Я не была голодна. Я не устала. Мне даже не было так же одиноко. Но меня немного беспокоило мое домашнее задание по биологии. Я сказала Патчу, что не позвоню, и шесть часов назад я действительно так считала. Но сейчас я могла думать только о том, что не хочу провалить задание, потому что ситуация с биологией у меня была самой напряженной. Моя оценка колебалась между «отлично» и «хорошо». В моем сознании это сливалось с разницей между льготным и платным высшим образованием в будущем. (Как я понимала, от этого зависел мой грант на обучение.)
Я зашла на кухню и взяла телефон. Посмотрела на те семь цифр, которые были написаны на моей руке. В глубине души я надеялась, что Патч не подойдет к телефону. Если бы он не мог или не хотел работать со мной над заданием, то я смогла бы убедить тренера, что мне нужен новый партнер. С надеждой я набрала его номер.
Он подошел практически сразу.
— Алло!
— Я хотела узнать, можем ли мы встретиться сегодня вечером. Я помню, ты сказал, что занят, но... — начала я деловым тоном.
— Нора! — Патч произнес мое имя так, как будто в нем была соль анекдота. — Я думал, что ты не позвонишь. Никогда.
Я проклинала себя за то, что мне приходится брать свои слова назад. Я проклинала Патча за то, что он напомнил мне об этом Я проклинала тренера и его безумное задание.
Я открыла рот в надежде сказать что-то умное.
— Ну и? Мы сможем встретиться или нет?
— Я не могу.
— Не можешь или не хочешь?
— У меня в самом разгаре партия в бильярд. — Я почувствовала сарказм в его голосе. — Очень важная партия.
Я слышала шум на том конце провода. Видимо, история про партию в бильярд была правдой. Но была ли эта партия важнее моего задания — спорный вопрос.
— Где ты? — спросила я.
— Я в игровом клубе «Бо». Не думаю, что тебе здесь понравится.
— Значит, давай проведем интервью по телефону. У меня готов список вопросов...
Не дослушав, он повесил трубку.
Я в недоумении посмотрела на телефон, затем вырвала из тетради чистый лист бумаги и на первой строчке написала «придурок». На следующей строчке я написала; «Курит сигары. Умрет от рака легких. Надеюсь, что скоро. Отличная физическая форма».
Я тут же зачеркнула последнее замечание так старательно, чтобы его нельзя было прочесть.
Часы на микроволновке показывали 21.05. Как я понимала, у меня есть два выхода. Я могу подделать ответы Патча или я могу поехать в игровой клуб «Бо». Первый вариант выглядел бы заманчиво, если бы я могла проигнорировать предупреждение тренера о том, что он проверит достоверность всех ответов. Я не знала Патча настолько хорошо, чтобы блефовать до конца. А второй вариант? Даже отдаленно не заманчиво.
Я решила сделать выбор после того, как позвоню маме. Одним из условий ее многочисленных командировок было то, что я буду вести себя ответственно и не буду ребенком, за которым нужен постоянный контроль. Мне нравилась моя свобода, и я не хотела, чтобы моя мама переводилась на работу рядом с домом, где она будет получать меньше денег, только ради того, чтобы присматривать за мной.
После четвертого гудка у нее сработал автоответчик.
— Привет, это я. Просто хотела поговорить. Мне нужно доделать домашнее задание по биологии, потом пойду спать. Если захочешь, позвони мне завтра во время ланча. Люблю тебя.
После того как я повесила трубку, я обнаружила в кухонном шкафу четвертак. Пусть за меня решит судьба.
— Орел — иду, — сказала я профилю Джорджа Вашингтона на монете. — Решка — остаюсь.
Я подбросила монету и с трудом осмелилась посмотреть на нее. Мое сердце билось с бешеной скоростью, и я не знала точно, что это означало.
— Теперь от меня ничего не зависит, — сказала я.
Преисполненная решимости покончить с этим как можно скорее, я вытащила карту из шкафа, схватила ключи и села в свой «Фиат Спайдер». Возможно, машина и была симпатичной в 1979 году, но сейчас я не была без ума от шоколадно-коричневого цвета, ржавчины, которая все сильнее и сильнее расползалась по заднему крылу, и потрескавшихся белых кожаных сидений.
Игровой клуб «Бо» оказался гораздо дальше, чем мне бы хотелось, в получасе езды, совсем рядом с побережьем. С картой, развернутой на руле, я припарковала «Фиат» перед большим бетонным зданием со светящейся вывеской «Зал игровых автоматов Бо, пейнтбол без правил и бильярдный зал Озза». Все стены были в граффити, пол засыпан окурками. Было ясно, что внутри полно будущих студентов университетов Лиги плюща и других образцовых граждан. Я постаралась думать о чем-нибудь отвлеченном, но живот у меня немного сводило. Дважды проверив, закрыты ли двери машины, я направилась внутрь.
Пришлось стоять в очереди на вход. После того как люди передо мной заплатили, я начала протискиваться вперед, в сторону пронзительных звуков и мерцающих огней.
— Ты что, думаешь, заслужила бесплатный вход? — прокричал охрипший от сигарет голос.
Я обернулась и уставилась на кассира. Все его тело было покрыто татуировками.
— Я здесь не для того, чтобы играть. Я кое-кого ищу, — сказала я.
— Хочешь пройти — плати, — прохрипел он, опершись руками на кассу, к которой был скотчем приклеен прейскурант.
Там было написано, что я должна заплатить пятнадцать долларов. И только наличными.
У меня наличных не было, но даже если бы были, я бы не стала тратить их на то, чтобы несколько минут поспрашивать Патча о его личной жизни. Во мне проснулась злость на это глупое задание и больше всего на то, что пришлось ехать сюда. Мне нужно было всего лишь найти Патча, а поговорить мы с ним могли и на улице. Я не собиралась уезжать с пустыми руками после того, как проделала такой длинный путь.
— Если не вернусь через две минуты, то заплачу эти пятнадцать долларов, — сказала я.
Вместо того чтобы принять более правильное решение и набраться терпения, я сделала то, что абсолютно мне не свойственно, и подлезла под ограждение. Не останавливаясь, я полетела через зал, ища глазами Патча. Было трудно поверить, что это происходит на самом деле, но я была похожа на катящийся снежный ком, все больше набиравший обороты. Все, что я хотела, — это найти Патча и выбраться оттуда.
Следом за мной, крича, бежал кассир.
Естественно, на первом этаже Патча не оказалось, я поспешила вниз, по указателям «Бильярдный зал Озза». Тусклые лампы у подножия лестницы освещали несколько полностью занятых игроками столов для покера Дым от сигар, такой же густой, как туман вокруг моего дома, сгущался под низким потолком. Между столами для покера и баром теснились бильярдные столы. Патч вытянулся у самого дальнего, пытаясь выполнить какой-то сложный удар.
— Патч! — позвала я.
В этот момент он ударил, скользнув кием по поверхности стола. Он повернул голову и уставился на меня со смесью удивления и любопытства.
Кассир, громко топая, подбежал и схватил меня за плечо.
— Наверх! Быстро!
Губы Патча снова сложились в едва заметную улыбку. Трудно сказать, была ли она насмешливой или дружелюбной.
— Она со мной.
Кажется, это оказало на кассира некоторое влияние, потому что он ослабил хватку. Пока он не успел передумать, я выскользнула из-под его руки и начала протискиваться между столами к Патчу. Я сделала несколько первых шагов твердо, но чем ближе я походила к нему, тем больше меня покидала уверенность.
Я тут же почувствовала в нем какую-то перемену. Я не совсем могла понять, что происходит, но ощущала словно электрический ток.
Больше враждебности?
Больше уверенности.
Больше свободы быть самим собой.
Его черные глаза смотрели внутрь меня. Словно магниты, притягивались к каждому моему движению. Я тихо вздохнула и попыталась не обращать внимания на нервную чечетку в животе. Было сложно до конца понять, что происходит, но я точно знала, что с Патчем что-то не так. В нем было что-то неправильное. Что-то... небезопасное.
— Извини за то, что отключился, — сказал Патч, подходя ко мне. — Здесь внизу не очень хорошо ловит.
Ну да, конечно.
Движением головы он попросил остальных уйти. Перед тем как кто-либо пошевелился, повисло тяжелое молчание. Парень, уходивший первым, задел меня плечом, и я сделала шаг назад, пытаясь удержалась на ногах, а когда подняла глаза, тут же столкнулась с холодными взглядами двух других игроков.
Отлично. Я же не виновата, что Патч — мой партнер.
— Играете в пул? — спросила я его, подняв брови и стараясь выглядеть полностью уверенной в себе и в обстановке. Возможно, он был прав и «Бо» — действительно место не для меня. Но это не значит, что я дам отсюда деру. — Какие ставки?
Он улыбнулся шире. В этот раз я была уверена, что он смеется надо мной.
— Мы не играем на деньги.
Я положила сумку на край стола.
— Жаль. Поставила бы все, что у меня есть, против тебя. — Я достала листок с заданием, где уже были заполнены две строчки. — Несколько вопросов, и я исчезну.
— Придурок? — громко прочитал Патч, опираясь на кий. — Рак легких? Это, должно быть, предсказание?
Я помахала листком в воздухе.
— Предполагаю, ты делаешь свой вклад в обстановку. Сколько сигар за вечер? Одну? Две?
— Я не курю, — звучало искренне, но я не купилась.
— Хм, — я положила листок между черным и фиолетовым шарами. Дописывая «определенно сигары» на третьей строчке, я случайно задела локтем фиолетовый.
— Ты портишь нам игру, — сказал Патч, улыбаясь.
Я поймала на себе его взгляд и не удержалась от короткой ответной улыбки.
— Надеюсь, не в твою пользу. Твоя главная мечта?
Я гордилась этим вопросом, потому что я знала, что он поставит его в тупик. Придется подумать.
— Поцеловать тебя.
— Не смешно, — сказала я, глядя ему в глаза и, слава богу, не заикаясь.
— Нет. Но ты покраснела.
Я села на край стола, пытаясь выглядеть непринужденно. Скрестила ноги, чтобы было удобнее писать на коленях.
— Ты работаешь?
— Да. Помощником официанта в «Границе». Лучший мексиканский ресторан в городе.
— Религия?
Он не удивился этому вопросу, но и не обрадовался.
— Я думал, ты задашь пару вопросов, а ты уже на четвертом.
— Религия? — повторила я тверже.
Патч задумчиво провел рукой по подбородку.
— Не религия... культ.
— Ты принадлежишь к культу?
Только сказав это, я поняла, что удивилась, а не следовало бы.
— Так сложилось, что мне как раз требуется здоровая женщина для жертвоприношения. Я планировал сначала втереться к ней в доверие, но если ты уже готова…
Улыбка резко исчезла с моего лица.
— Ты меня не впечатляешь.
— Я еще даже не начинал.
Я соскользнула со стола и встала перед ним. Он был выше меня на целую голову.
— Ви сказала мне, что ты старше нас. Сколько раз ты заваливал биологию? Один? Два?
— Я не назначал Ви своим представителем.
— То есть ты отрицаешь, что заваливал биологию?
— Нет, я просто не ходил в школу в прошлом году.
По его глазам было видно, что он насмехается надо мной. Но это придавало мне только больше решительности.
— Ты прогуливал?
Патч положил кий на стол и поманил меня пальцем. Я не подошла.
— Хочешь, расскажу секрет? — спросил он тихо. — Я никогда до этого не ходил в школу. Хочешь еще один? Оказалось не так скучно, как я ожидал.
Он лгал. Все ходят в школу. Это положено по закону. Он лгал, чтобы вывести меня из себя.
— Ты думаешь, что я тебя обманываю, — сказал он, чуть улыбаясь.
— Ты никогда не ходил в школу? Если это правда, в чем я сомневаюсь, то что тебя заставило пойти туда в этом году?
— Ты.
По моему телу прошел сигнал к панике, но я сказала себе, что именно этого Патч и добивается. Я не собирались отступать и попыталась изобразить раздражение. Хотя все-таки потребовалось несколько секунд, чтобы голос вернулся ко мне.
— Это не настоящий ответ.
Видимо, он сделал шаг вперед, потому что в какой-то момент оказалось, что нас разделяет лишь жалкий тоненький слой воздуха.
— Твои глаза, Нора. Твои холодные, серые глаза совершенно неотразимы. — Он наклонил голову так, будто бы хотел рассмотреть меня под другим углом. — И эти убийственно пухлые губы.
Испугавшись не его комплиментов, а скорее своей положительной реакции на них, я шагнула назад.
— Все, довольно. Я ухожу.
Но как только я произнесла эти слова, я поняла, что это неправда. Я чувствовала, что хочу сказать что-то ему. Перебирая запутанный клубок мыслей в голове, я пыталась найти то, что рвалось наружу. Почему он был так насмешлив, почему вел себя так, будто я это заслужила?
— Такое ощущение, что ты многое знаешь обо мне, — сильно преуменьшила я. — Даже больше, чем нужно. Ты знаешь, что сказать, чтобы я почувствовала себя неуютно.
— Ты упрощаешь мне задачу.
Во мне вспыхнула злость.
— То есть ты признаешь, что делаешь это специально?
— Что «это»?
— Провоцируешь меня.
— Скажи «провоцируешь» еще раз. Когда ты это говоришь, твои губы выглядят так провоцирующе.
— Мы закончили, можешь продолжать свою партию.
Я схватила кий со стола и сунула ему в руки. Он не взял.
— Мне не нравится сидеть с тобой за одной партой, — сказала я. — И мне не нравится работать с тобой в паре. И твоя снисходительная улыбка. — Мой подбородок задрожал. Это случается, когда я говорю неправду. Мне стало интересно, лгала ли я сейчас. И если это было так, я бы с удовольствием себя пнула. — Ты мне не нравишься, — сказала я настолько убедительно, насколько это было возможно, и снова протянула ему кий.
— Я рад, что тренер посадил нас вместе, — ответил он.
Я заметила, что слово «тренер» он произнес с иронией, но не могла найти скрытый смысл. На этот раз он взял кий.
— Я работаю над тем, чтобы это исправить, — отрезала я.
Патчу это показалось настолько смешным, что он широко улыбнулся. Приблизившись ко мне, он вынул что-то из моих волос до того, как я успела отступить назад.
— Кусочек бумаги, — объяснил он и кинул его на пол.
Когда он поднимал руку, я успела кое-то заметить на его запястье. Сначала я подумала, что это татуировка, но, приглядевшись, поняла, что это красновато-коричневое, слегка неровное родимое пятно, похожее по форме на кляксу.
— Не самое удачное место для родимого пятна, — сказала я, немного расстроившись тому, что нас что-то объединяло.
Ведь мой шрам был практически на том же месте.
Патч непринужденно, но решительно опустил рукав до запястья.
— Ты бы хотела, чтобы оно было в более интимном месте?
— Я бы его вообще не хотела. — Мне показалось, что это прозвучало как-то не так, поэтому я попыталась еще раз. — Мне все равно, есть оно у тебя или нет. — И еще раз: — Мне плевать на твое родимое пятно, и точка.
— Еще вопросы? — спросил он. — Или, может, комментарии?
— Нет.
— Тогда увидимся на биологии. Я хотела сказать, что он меня больше никогда не увидимся, но не хотела второй раз за день брать свои слова обратно.

Поздно ночью меня разбудил какой-то треск. Я лежала, уткнувшись лицом в подушку и не двигаясь, все чувства настороже. Моя мама уезжала в командировку как минимум раз в месяц, поэтому я привыкла спать одна, и мне уже несколько месяцев не чудились крадущиеся шаги за дверью спальни. По правде говоря, я никогда не чувствовала себя в одиночестве. Сразу после того как отца застрелили в Портленде, когда он покупал подарок маме на день рождения, в моей жизни появилось странное чувство присутствия. Как будто кто-то смотрел со стороны на мир, в котором я живу. Сначала меня пугало это призрачное присутствие, но ничего плохого не происходило, и мой страх ушел. Я начала думать, что в этом был какой-то высокий смысл. Может быть, это дух моего отца. Обычно эта мысль меня поддерживала, но сегодня это было не так — присутствие было леденящим.
Чуть повернув голову, я заметила тень на полу. Я резко перевела взгляд на окно, где ярко светила луна, чтобы понять, что отбрасывало эту тень. Но там ничего не было. Я вжалась в подушку и сказала себе, что это было всего лишь облако, проплывшее мимо луны. Или мусор, которым играл ветер. Но все же мне потребовалось несколько минут, чтобы успокоился пульс.
К тому времени, как я осмелилась встать с кровати и посмотреть в окно, двор перед домом был тихим и пустым. Единственным, что нарушало тишину, был скрежет веток деревьев о крышу и стук моего сердца.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Тренер МакКонахи стоял у доски, продолжая о чем-то гудеть, но мое сознание было далеко от перипетий науки.
Я была занята придумыванием причин, почему Патч не может быть моим соседом, составляя список на обратной стороне старого теста. Как только закончится урок, я предъявлю тренеру свои аргументы.
«Отказывается от сотрудничества, — написала я. — Не проявляет интереса к коллективной работе».
Но больше всего меня беспокоило то, чего не было в списке. Мне казалось зловещим расположение родимого пятна Патча, вдобавок меня напугал ночной инцидент с окном. Не скажу, чтобы я прямо подозревала Патча в том, что он меня преследует. Но было сложно не обращать внимание на то, что я почти точно видела кого-то у своего окна всего лишь через несколько часов после встречи с ним.

При мысли, что Патч может за мной шпионить, я достала из переднего кармана рюкзака пузырек и разом проглотила две таблетки железа. Они на секунду застряли у меня в горле, потом скатились вниз.
Краем глаза я увидела, как Патч поднял брови. Я хотела объяснить, что у меня анемия и мне нужно принимать железо несколько раз в день, особенно при стрессе, но тут же передумала. Анемия не опасна для жизни... если вовремя пить таблетки. Я не до такой степени сошла с ума, чтобы думать, будто Патч хочет навредить мне, но мое здоровье — слабое место, о котором лучше не распространяться.
— Нора?
Тренер стоял перед классом, вытянув в мою сторону руку и очевидно ожидая только одного — моего ответа. Мои щеки начали медленно краснеть.
— Повторите вопрос, пожалуйста, — попросила я.
В классе раздались подавленные смешки. Тренер повторил с легким раздражением:
— Какие качества привлекают тебя в потенциальном партнере?
— Потенциальном партнере?
— Ну же, у нас урок не до вечера.
Я услышала позади смех Ви.
У меня сжалось горло.
— Вы хотите, чтобы я перечислила характеристики...
— Потенциального партнера, да, если можно.
Сама того не желая, я посмотрела на Патча. Он расслабленно сидел на стуле, ссутулившись чуть больше, чем обычно, и удовлетворенно изучал меня взглядом. На его губах мелькнула пиратская улыбочка, когда он беззвучно произнес:
«Мы ждем».
Я положила руки на стол, отчаянно надеясь, что выгляжу более спокойно, чем чувствую себя.
— Я об этом никогда не задумывалась.
— Так подумай сейчас.
— Может, спросите сначала кого-нибудь другого?
Тренер указал на моего соседа слева.
— Патч, ответь ты.
В отличие от меня, Патч говорил уверенно. Он сидел под углом, чуть повернувшись в мою сторону, так что наши колени были в паре дюймов друг от друга.
— Умная. Привлекательная. Уязвимая.
Тренер стал записывать прилагательные на доске.
— Уязвимая? — спросил он. — Почему?
— Что общего это имеет с нашей сегодняшней темой? — вмешалась Ви. — Потому что я не могу найти в учебнике ничего по поводу желаемых характеристик партнера.
Тренер прекратил писать, чтобы бросить взгляд через плечо.
— Каждое животное на планете привлекает партнеров с целью репродукции. Лягушки раздувают брюшко, самцы горилл бьют себя в грудь. Вы когда-нибудь видели, кик омар встает на кончики ножек и щелкает клешнями, требуя внимания самки? Привлекательность — первый элемент в процессе репродукции животных, включая человека. Почему бы вам, мисс Скай, не ознакомить нас со своим списком?
Ви подняла раскрытую ладонь.
— Чертовски красивый, богатый, преданный, яростный защитник и капельку опасный, — говоря, она загибала по одному пальцу.
Патч усмехнулся себе под нос.
— Проблема с человеческой привлекательностью в том, что никогда не знаешь, будет ли это взаимно.
— Отличное замечание, — одобрил тренер.
— Люди уязвимы, — продолжал Патч, — потому что им можно сделать больно.
При этих словах колено Патча дотронулось до моего. Я отшатнулась, не решаясь спросить себя, что он хотел этим сказать.
— Сложность привлечения человека, — кивнул тренер, — и сложность процесса репродукции являются одними из факторов, отличающих нас от других видов.
Мне показалось, я услышала, как Патч фыркнул, но звук: был такой тихий, что я не могла быть уверена.
— С начала времен, — продолжал тренер, — женщин привлекали партнеры, обладающие способностями к выживанию, например умом и физической силой, потому что такие мужчины с большей вероятностью, чем другие, могли принести домой обед. — Тут он ухмыльнулся и поднял большие пальцы. — А обед — это жизнь, команда.
Никто не засмеялся.
— Точно так же, — продолжил он, — мужчин привлекает красота, потому что она означает молодость и здоровье, ведь нет смысла спариваться с больной самкой, которая не сможет растить потомство.
Тренер сдвинул очки на переносицу и рассмеялся.
— Это ужасный шовинизм, — запротестовала Ви, — лучше расскажите что-нибудь, что подходит для женщин двадцать первого века.
— Если вы рассмотрите репродукцию с научной точки зрения, мисс Скай, вы увидите, что дети — ключ к выживанию вида. И чем больше у вас детей, тем больше ваш вклад в генофонд.
Я практически услышала, как Ви закатила глаза.
— Кажется, мы наконец-то подбираемся к сегодняшней теме — сексу.
— Почти, — сказал тренер, поднимая указательный палец. — Сексу предшествует привлечение, но после привлечения есть еще язык тела. Вы должны сказать потенциальному партнеру: «Я заинтересован», но без слов.
Тренер указал на место рядом со мной.
— Ладно, Патч. Скажем, ты на вечеринке. Комната полна девушек всех форм и размеров. Блондинки, шатенки, рыжие, черноволосые. Одни разговорчивые, другие стеснительные. Ты видишь ту, что подходит под твои требования — привлекательная, умная, уязвимая. Как ты дашь ей понять, что заинтересовался?
— Выделю ее. Заговорю с ней.
— Хорошо. А теперь главный вопрос — как узнать, готова ли она и хочет ли, чтобы ты продолжал?
— Буду изучать ее, — ответил Патч. — Выясню, что она думает и чувствует. Сама она мне не расскажет, так что нужно быть внимательным. Поворачивается ли она ко мне? Отвечает ли на мой взгляд, а потом отводит глаза? Кусает ли губу и играет с волосами, вот как Нора сейчас?
Класс взорвался смехом. Я уронила руки на колени.
— Готова, — резюмировал Патч, снова касаясь моей ноги.
Я не нашла ничего лучше, кроме как покраснеть.
— Отлично! Отлично! — многозначительно сказал тренер, широко улыбаясь происходящему.
— Капилляры в коже Норы расширяются, температура повышается, — продолжал Патч. — Она знает, что ее оценивают. Ей нравится внимание, но она не знает, что делать дальше.
— Я не краснею.
— Она нервничает, — добавил Патч, — проводит ладонью по руке, чтобы отвести внимание от лица к фигуре, а может быть, к коже. И то, и другое очень даже достойно внимания.
Я чуть не подавилась. Он шутит, сказала я себе. Нет, он точно сумасшедший. Я первый раз в жизни видела психа и вела себя соответственно — кажется, большую часть времени пялилась на Патча, разинув рот. Если у меня были какие-то иллюзии о продолжении знакомства, нужно было придумать новый подход.
Я положила руки ладонями на стол, подняла подбородок и постаралась выглядеть так, словно во мне еще осталось какое-то достоинство.
— Это бред.
Коварно протянув руку, Патч положил ее на спинку моего стула. На меня нахлынуло странное чувство опасности, угрожающей только мне, словно ему все равно, что подумают остальные. Все смеялись, но он будто не слышал и смотрел мне в глаза так сосредоточенно, что я почти поверила, что он создал для нас двоих личный маленький мир, в который никто другой не может вторгнуться.
«Уязвимая», — одними губами проговорил он.
Я обхватила стул ногами и отодвинулась, почувствовав, как его рука падает со спинки. Я не уязвимая.
— Вот она! — провозгласил тренер. — Биология в лицах.
— Может, мы уже поговорим о сексе? — спросила Ви.
— Завтра. Прочитайте седьмую главу и будьте готовы к обсуждению.
Прозвенел звонок, и Патч отодвинул стул.
— Было здорово. Давай как-нибудь повторим.
И прежде чем я успела придумать что-нибудь более содержательное, чем «Нет, спасибо», он проскользнул за моей спиной и исчез в дверях.
— Я напишу петицию за увольнение тренера, — сообщила Ви, подойдя к моей парте. — Что это было? Какое-то жиденькое порно. Он практически заставил вас с Патчем заниматься Этим Самым, лежа на лабораторном столе, за исключением одежды...
Я пригвоздила ее взглядом, говорящим: «Разве похоже, что я хочу это повторить?»
— Ууупс, — сказала Ви, отступая назад.
— Мне надо поговорить с тренером. Через десять минут буду у твоего шкафчика.
— Ясно.
Я подошла к столу тренера, который сидел, углубившись в книгу о баскетболе. На первый взгляд из-за обилия «X» и «О» казалось, что он играет в крестики-нолики.
— Эй, Нора, — сказал он, не поднимая глаз. — Чем могу помочь?
— Я хочу сказать, что из-за нового соседа и плана занятий я чувствую себя некомфортно.
Тренер откинулся на стуле и завел руки за голову.
— А мне нравится, как вы теперь сидите. Почти так же сильно, как новая стратегия «лицом к лицу», которую я разрабатываю для субботней игры.
Я положила на стол копию кодекса школы по поведению и правам учеников.
— По закону, ученик не должен чувствовать себя в опасности на территории школы.
— Ты чувствуешь себя в опасности?
— Я чувствую себя некомфортно. И хочу предложить решение, — тренер не прерывал меня, и я продолжила увереннее. — Я готова позаниматься биологией с любым учеником, если вы снова посадите меня с Ви.
— Патчу не помешал бы репетитор.
— Тогда смысл предложения теряется, — возразила я сквозь зубы.
— Ты видела его сегодня? Он принял участие в обсуждении. Я весь год не слышал от него ни единого слова, а тут сажаю с тобой — и на тебе. Оценки по биологии у него улучшатся.
— А у Ви ухудшатся.
— Такое случается, когда нельзя подсмотреть правильный ответ у соседа, — сухо парировал он.
— Проблема Ви — в недостатке прилежания. Я с ней позанимаюсь.
— Ничем не могу помочь, — посмотрев на часы, он добавил, — я опаздываю на собрание. Мы закончили?
Я попыталась выдавить из своего мозга еще какой-нибудь аргумент, но, по всей видимости, вдохновение меня оставило.
— Давай так, вы посидите еще пару недель. И я серьезно говорил насчет занятий с Патчем. Буду считать, что ты за это взялась.
Тренер не стал ждать ответа. Насвистывая мелодию из «Своей игры», он нырнул в дверной проем и скрылся в коридоре.
К семи часам вечера небо стало чернильно-синим, и я застегнула пальто, чтобы согреться. Мы с Ви шли к парковке кинотеатра, в котором только что посмотрели «Жертвоприношение». Писать отзывы о фильмах в школьном интернет-журнале было моей обязанностью, а так как все остальные фильмы, идущие в этом кинотеатре, я уже видела, мы снизошли до новомодной страшилки.
— Это, — заговорила Ви, — был самый двинутый фильм, какой я только видела. С этого момента я официально запрещаю нам смотреть что-либо с намеком на ужасы.
Я была только за. У меня вообще потихоньку начинала развиваться паранойя, учитывая, что прошлой ночью кто-то бродил у меня под окном, а сейчас я посмотрела фильм — первоклассное пособие для маньяков.
— Представь, — продолжала Ви. — Жить всю жизнь, не подозревая, что тебя держат в живых только ради того, чтобы принести в жертву.
Нас обеих передернуло.
— А что там было с этим алтарем? — не унималась Ви, совершенно не замечая, что я бы с намного большим удовольствием обсудила с ней жизненный цикл плесневого гриба, а не только что просмотренный фильм. — Зачем тот плохой парень поджег камень перед тем, как ее привязать? Я, когда услышала, как у нее мясо шипит...
— Так! — почти выкрикнула я. — Куда двинем дальше?
— А еще я хочу сказать, что если меня парень когда-нибудь так поцелует, меня точно стошнит. Слово «омерзительно» даже близко не описывает то, что творилось с его ртом. Это ведь все грим, правда? В смысле, на самом деле не может же быть у человека такого рта... ядовитого.
— Мне надо написать отзыв до полуночи, — перебила я.
— А, точно. Значит, в библиотеку? — Ви отперла двери своего фиолетового «Додж Неон» 1995 года. — Знаешь, ты какая-то дерганая.
— Это все из-за фильма.
Я опустилась на пассажирское сиденье. Это все из-за того, что кто-то заглядывал мне в окно прошлой ночью.
— Я имею в виду, не только сегодня. Я заметила, — озорно улыбнулась она, — что ты странно нервничаешь на уроке биологии уже второй день подряд.
— Тоже элементарно. Это из-за Патча.
Глаза Ви сосредоточились на зеркале заднего вида. Она поправила его так, чтобы видеть свои зубы, провела по ним языком и выдала пробную улыбку.
— Должна признать, меня заводит его темная сторона. Мне не хотелось признавать это, но Ви была не одинока. Меня притягивало к Патчу так, как ни к кому раньше. Между нами был какой-то темный магнетизм. Рядом с ним я чувствовала, как меня тянет к опасной черте. А еще я чувствовала, что он мог заставить меня перешагнуть ее.
— От твоих слов мне хочется... — Я остановилась, пытаясь понять, что конкретно мне из-за нашего влечения к Патчу хочется сделать. Что-то нехорошее.
— Скажи, что не считаешь его симпатичным, — сказала Ви, — и я обещаю, что никогда больше о нем не заговорю.
Я потянулась включить радио. Наверняка ведь можно найти какое-то более приятное занятие, чем портить вечер, приглашая в нашу компанию Патча, пусть и абстрактного. Мне выше крыши хватало и того, что придется сидеть с ним вместе по часу каждый день. Отдавать ему свои вечера я не намерена.
— Ну? — настаивала Ви.
— Может быть, он ничего. Но я едва ли смогла бы это определить. Тут я плохой судья, извини.
— В каком смысле?
— В таком, что я не могу не помнить о его характере.
Его никакая красота не спасет.
— Не красота. Нет... брутальность. Секс.
Я закатила глаза.
Ви нажала на гудок и притормозила, когда ее подрезали.
— Что? Ты не согласна, или плохие парни не в твоем вкусе?
— У меня нет вкуса, — ответила я. — Я не такая ограниченная.
— Ты, солнце, больше чем ограниченная. Ты зажатая. Закрытая. Твой кругозор — шириной с один из подопытных микроорганизмов тренера. Я вообще не уверена, что во всей школе есть хоть один парень, который бы тебе понравился.
— Неправда, — автоматически возразила я, но, как только услышала свой голос, вдруг поняла, насколько Ви права. Меня никогда никто серьезно не интересовал. Что со мной не так? — Дело не в парнях, дело... в любви. Я ее еще не нашла.
— Дело должно быть не в любви, — сказала Ви, — а в развлечении.
Я удивленно подняла брови.
— Целовать мальчика, которого я не знаю... который мне безразличен... это развлечение?
— Ты разве не слушала на биологии? Речь шла совсем не только о поцелуях.
— А, — сказала я с облегчением, — генофонд и без моего вклада достаточно попорчен.
— Хочешь знать, кто, как мне кажется, был бы хорош?
— Хорош?
— Хорош, — повторила она с плутовской улыбкой.
— Не особенно.
— Твой партнер.
— Не называй его этим словом, — попросила я. — «Партнер» ассоциируется с чем-то положительным.
Ви втиснулась на парковочное место у библиотеки и заглушила двигатель.
— Ты когда-нибудь воображала, как целуешь его? Украдкой бросала взгляд влево и представляла, как прижимаешься к Патчу и касаешься губами его губ?
Я вытаращила на нее глаза, которые, я надеюсь, выражали ужас.
— А ты?
Ви ухмыльнулась.
Я попыталась представить, что бы сделал Патч, если бы его ознакомили с этим разговором. Хотя я очень плохо его знала, но почувствовала, что его отвращение к Ви можно было бы рукой потрогать.
— Для тебя он недостаточно хорош, — сказала я.
Она застонала.
— Осторожно, ты только заставишь меня хотеть его еще сильнее.
В библиотеке мы заняли стол на первом этаже, рядом с отделом литературы для взрослых. Я открыла ноутбук; и написала: «Жертвоприношение, две с половиной звезды». Две с половиной было, пожалуй, маловато. Но моя голова была забита другим, и я не чувствовала себя особенно объективной.
Ви открыла пакет сушеных яблок.
— Хочешь?
— Нет, спасибо.
Она посмотрела в пакет.
— Если ты их не съешь, придется мне. А я очень не хочу.
Ви сидела на цветной фруктовой диете. Три красных фрукта в день, два фиолетовых, горстка зеленых...
Она вынула один кусочек, внимательно его разглядывая.
— Какого цвета? — спросила я.
— По-моему, тошнотно-яблочно-зеленый.
В этот самый момент на край нашего стола села Марси Миллар, самая младшая участница группы поддержки за всю историю школы Колдуотер. Ее светло-рыжие волосы были заплетены в косички, а лицо, как всегда, покрывал толстый, в полтюбика, слой тонального крема. Я почти уверена, что права насчет количества, потому что веснушек совсем не было видно. Я не видела у Марси веснушек с седьмого класса, в тот год она открыла для себя косметику «Мэри Кей». Три четверти дюйма отделяло край ее юбки от начала нижнего белья... если оно на ней вообще было.
— Привет, корова, — поздоровалась Марси с Ви.
— Привет, чудище, — отозвалась Ви.
— Моя мама ищет моделей на выходные. Платит девять долларов в час Я подумала, вдруг тебе будет интересно.
Мама Марси — менеджер местного универмага «Джей Си Пенни», и по выходным Марси с остальными чирлидерами рекламирует бикини в витринах магазина.
— Ей никак не удается найти моделей на большие размеры, — продолжала Марси.
— У тебя что-то в зубах застряло, — сказала Ви. — В щели между передними. Похоже на шоколадное слабительное...
Марси облизнула зубы и соскользнула со стола. Когда она отчалила восвояси, Ви засунула в рот палец и сделала вид, будто ее тошнит.
— Ей повезло, что мы в библиотеке, — сказала она мне. — Повезло, что мы не встретились в темном переулке. Последний раз спрашиваю — будешь?
— В другой раз.
Ви отошла, чтобы выкинуть яблоки. Через пару минут она вернулась с любовным романом, села рядом со мной и, показывая на обложку, сказала:
— Когда-нибудь это будем мы. В объятиях полураздетых ковбоев. Интересно, каково это — целовать обожженные солнцем пыльные губы?
— Грязно, — пробормотала я, сосредоточенно печатая.
— Кстати, о грязных мыслях, — ее голос зазвучал неожиданно живо. — Вот и наш красавец.
Я перестала печатать, взглянула поверх ноутбука, и мое сердце пропустило удар. Патч стоял в очереди на выход в другом конце зала. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся. Наши глаза встретились на одну, две, три секунды. Я первая отвела взгляд, но не успела избежать ленивой усмешки.
Сердце стало биться неровно, и я приказала себе собраться. Я не собираюсь идти по этому пути. Не с Патчем. Не раньше, чем окончательно сойду с ума.
— Пойдем, — позвала я Ви.
Выключив ноутбук, я уложила его в футляр. Книги засунула в рюкзак, при этом уронив несколько на пол.
— Я пытаюсь прочитать название книги у него в руках, — сказала Ви, — погоди-ка... «Как стать маньяком».
— Нет у него в руках такой книги, — ответила я, но я уже была не уверена в этом.
— Или эта, или «Как излучать секс без всяких усилий.
— Тсс! — шикнула я.
— Успокойся, он не услышит. Он разговаривает с библиотекарем, собирается уходить.
Я убедилась в этом, бросив взгляд в ту сторону, и поняла, что если мы сейчас уйдем, то наверняка столкнемся с ним в дверях. И тогда мне нужно будет что-то ему сказать. Я приказала себе сесть обратно на стул и старательно начала искать что угодно по всем карманам, пока он выписывал книгу.
— Тебе не кажется жутковатым, что он оказался здесь одновременно с тобой? — спросила Ви.
— А тебе?
— Я думаю, он тебя преследует.
— Я думаю, это совпадение, — ответила я, но это было не совсем правдой. Если бы я составляла список из десяти мест, где вероятнее всего можно найти Патча вечером, библиотека в этот список не попала бы. И в список из ста мест тоже. Так что он тут делает?
Этот вопрос особенно тревожил меня после того, что случилось прошлой ночью. Я не сказала об этом Ви, потому что надеялась, что воспоминание будет блекнуть и съеживаться, пока не исчезнет совсем. Точка.
— Патч! — воскликнула Ви театральным шепотом. — Ты преследуешь Нору?
Я закрыла ей рот ладонью.
— Прекрати. Я серьезно.
Я сделала суровое лицо.
— Спорим, он за тобой следит, — сказала Ви, отстраняя мою руку. — И спорим, ему не впервой. Спорим, он и судебные запреты уже получал. Нужно залезть в картотеку. В его деле все это должно быть.
— Не будем мы залезать в картотеку.
— Я могла бы устроить диверсию. У меня хорошо получается. Никто и не увидел бы, как ты заходишь. Были бы как два шпиона.
— Мы не шпионы.
— Ты знаешь его фамилию? — спросила Ви.
— Нет.
— Ты вообще что-нибудь о нем знаешь?
— Нет. И мне нравится такое положение дел.
— Да ну. Тебе нравятся хорошие таинственные истории, а тут куда уж лучше.
— В лучших таинственных историях обычно фигурирует труп. У нас его нет.
— Пока нет! — воскликнула Ви.
Вытряхнув из пузырька две таблетки железа, я проглотила их разом.
Около половины десятого Ви остановила «Неон» у своего дома. Она заглушила двигатель и помахала ключами перед моим носом.
— Ты не отвезешь меня домой? — спросила я.
Пустая трата слов, я и так знала, что она ответит.
— Там туман.
— ПАТЧти нет.
— Боже мой, — усмехнулась Ви, — ты только о нем и думаешь. Не то, чтоб я тебя не понимала. Лично я надеюсь, что он мне сегодня приснится. Тьфу.
— А рядом с твоим домом туман еще гуще, — продолжила Ви. — В темноте он меня жутко пугает.
— Ну, спасибо.
Я забрала ключи.
— Я не виновата. Скажи маме, что надо переезжать поближе. Скажи, что есть такой клуб, называется «цивилизация», думаю, вам надо вступить.
— Видимо, ты предполагаешь, что я отвезу тебя утром в школу?
— В семь тридцать будет отлично. С меня завтрак.
— Надеюсь, он будет хорошим.
— Не обижай мою малышку. — Она погладила «Неон» по приборной доске. — Но и не балуй слишком. А то еще подумает, что у чужих лучше.
По пути домой я позволила себе немного подумать о Патче. Ви была права — в нем было что-то невероятно притягательное. И невероятно жуткое. Чем больше я об этом думала, тем больше убеждалась, что что-то в нем было... не так. То, что ему нравилось меня выводить из себя, не было новостью, но есть разница между тем, чтобы докапываться до меня в классе, и тем, чтобы, возможно, преследовать меня аж до библиотеки, желая закрепить эффект. Мало кто дал бы себе труд... если только у него не было на это веских причин.
На полпути к дому шуршащие струи дождя смыли легкую дымку тумана, нависавшую над дорогой. Одновременно следя за дорогой и держа руль, я попыталась найти кнопку, которой включаются дворники.
Фонари над головой замигали, и я предположила, что надвигается сильный шторм. В такой близости к океану погода постоянно меняется, и ливень может быстро превратиться в наводнение. Я сильнее надавила на газ.
Фонари снова замигали. Я ощутила холодное покалывание в затылке, кожа на руках покрылась мурашками. Шестое чувство сигнализировало о сильной опасности. Я спросила себя, не преследуют ли меня. В зеркале заднего вида не было видно света фар. Впереди машин тоже не было. Я была совсем одна. Но эта мысль тоже не была особенно приятной. Я увеличила скорость до сорока пяти миль.
Включила дворники, но даже на максимуме они не справлялись с барабанящим по стеклу дождем. Светофор впереди загорелся желтым светом. Я затормозила, проверила, нет ли кого на дороге, и въехала на перекресток.
Я услышала удар прежде, чем увидела темный силуэт, перелетающий через капот.
Я закричала и резко нажала на тормоз. Силуэт ударился о лобовое стекло с оглушительным треском.
Инстинктивно я дернула руль вправо. Зад «Неона» занесло, и он завертелся на перекрестке. Темная фигура скатилась по краю капота и исчезла в стороне.
Затаив дыхание, сжимая руль побелевшими в костяшках пальцами, я сняла ноги с педалей. Машина дернулась и остановилась.
Он припал к земле в нескольких футах от меня, наблюдая. И совсем не выглядел... пострадавшим.
Он был одет во все черное и сливался с ночью, не давая возможности понять, как он выглядит. Сначала я не сумела разглядеть его лица, а потом поняла, что на нем была лыжная маска.
Он встал на ноги и уже начал сокращать дистанцию между нами. Прижал ладони к водительскому стеклу. Наши глаза встретились через прорези в маске. В его взгляде скрывалась пугающая усмешка.
Он надавил сильнее, и стекло между нами задрожало.
Я завела машину. Постаралась одновременно включить первую передачу, нажать на газ и отжать сцепление. Мотор заревел, но машина дернулась еще раз и заглохла.
Я еще раз завела двигатель, но меня отвлек неестественный металлический скрежет. В ужасе я наблюдала, как начинает прогибаться дверь. Он ее ОТРЫВАЛ.
Я дернула рычаг на первую передачу. Ноги соскользнули с педалей. Мотор взвыл, стрелка тахометра на приборной панели дернулась в красную зону.
Его кулак пробил стекло, взметнув дождь осколков.
Рука нащупала мое плечо и вцепилась в него. Хрипло закричав, я вдавила в пол педаль газа и отпустила сцепление. «Неон», взвизгнув, сорвался с места. Хватаясь за мою руку, он пробежал рядом с машиной несколько футов, прежде чем остаться позади.
Адреналин нес меня вперед на максимальной скорости. Посмотрев в зеркало заднего вида и убедившись, что меня не преследуют, я оттолкнула зеркало в сторону. Мне пришлось изо всех сил сжать губы, чтобы не разрыдаться.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Я пролетела Готорн Лейн, проскочила мимо своего дома, развернувшись напрямик к Бич, и поехала обратно, в сторону центра Колдуотера. Я быстро набрала Ви.
— Что-то случилось. Я... Он... Это... Из ниоткуда... «Неон»...
— Ты пропадаешь. Что случилось?
Я вытерла нос ладонью. Меня всю трясло.
— Он появился из ниоткуда.
— Кто?
— Он. — Я пыталась собрать свои мысли и сказать что-то разборчиво. — Он выскочил прямо перед машиной!
— О, боже. Боже, боже, боже! Ты сбила оленя? С тобой все в порядке? Что с бедным Бэмби? — заголосила она и тут же сквозь плач простонала: — «Неон»?
Я только открыла рот, но Ви снова перебила:
— Забудь. У меня есть страховка. Только не говори мне, что на моей малышке куски оленя... Никаких кусков, ведь так?
Что бы я ни хотела ответить, слова словно испарились. Мои мысли были слишком далеко. Олень. Может быть, и правда лучше сказать, что я сбила оленя. Я не хотела ничего скрывать от Ви, но и сумасшедшей показаться не хотела. Как я могла объяснить то, что человек, которого я только что сбила, встал и чуть не оторвал дверь машины? Я отодвинула воротник, чтобы посмотреть на плечо. Но на месте, за которое он меня схватил, я не увидела никаких следов...
Я решила начать с себя. Собиралась ли я отрицать то, что только что произошло? Я действительно это видела. Это не была игра воображения.
— Черт подери, — кричала Ви. — Ты не ответила. Олень застрял у меня в бампере, да? И болтается спереди, как ковш у экскаватора?
— Можно мне переночевать у тебя?
Я хотела поскорее убежать от уличной темноты. Со следующим глотком воздуха я поняла, что, если я поеду к Ви, мне придется снова проехать тот перекресток, где все произошло.
— Я у себя, — ответила Ви. — Приезжай. Скоро увидимся.
Я вцепилась в руль и погнала «Неон» сквозь дождь, молясь, чтобы светофор на Готорн показывал зеленый свет. Так и было, и я пролетела перекресток, глядя прямо перед собой, и в то же время бросая взгляды на тени вдоль дороги. Но на человека в лыжной маске не было и намека.
Через десять минут я парковалась около дома Ви. Дверь машины была очень сильно повреждена, и мне пришлось толкнуть ее ногой, чтобы выбраться. Я помчалась к двери, влетела внутрь и сбежала вниз по ступенькам.
Ви сидела, скрестив ноги, с ноутбуком на коленях и в наушниках с включенным на полную айподом.
— Мне посмотреть на этот кошмар сегодня или сначала поспать хотя бы часов семь? — пытаясь перекричать музыку, спросила она.
— Лучше второй вариант.
Ви закрыла ноутбук и вытащила наушники.
— Давай покончим с этим.
Когда мы вышли на улицу, я долго смотрела на «Неон». Было прохладно, но мурашки побежали по моему телу вовсе не от этого. Водительское окно было цело. Дверь не была погнута.
— Что-то не так, — сказала я.
Но Ви не слушала. Она была занята изучением каждого сантиметра «Неона».
Я подошла и потрогала водительское окно. Стекло цело. Я закрыла глаза. Открыла. Стекло по-прежнему было в порядке.
Я осмотрела заднюю часть машины и практически обошла ее кругом, когда, наконец, что-то заметила.
На лобовом стекле была тонкая трещина.
Ви увидела ее одновременно со мной.
— Ты уверена, что это была не белка?
Я вспомнила убийственный взгляд под маской. Эти глаза были такие черные, что я не могла различить зрачок и радужную оболочку. Черные... как у Патча.
— Посмотри на меня, я плачу от радости, — сказала Ви, растянувшись на капоте «Неона» и обнимая его. — Малюсенькая трещинка, и все!
Я изобразила улыбку, но мне было неспокойно. Пять минут назад стекло было разбито, а дверь погнута. Теперь это казалось невозможным. Нет, даже безумным. Но я видела, как он разбил кулаком стекло, и я чувствовала, как его пальцы впились в мое плечо.
Или нет?
Чем напряженнее я пыталась вспомнить аварию, тем хуже у меня это получалось. В моей памяти остались лишь кусочки воспоминаний. Подробности растаяли. Был он высоким? Низким? Худым? Толстым? Говорил ли он что-нибудь? Я не могла вспомнить. И это пугало меня больше всего.

Следующим утром мы с Ви выехали из дома в пятнадцать минут восьмого и заехали в бистро «Энзо», чтобы успеть на завтрак со свежим молоком. Держа в руках фарфоровую чашку, я пыталась растопить холод внутри. Я надела рубашку и кофту, взятые напрокат из гардероба Ви, слегка накрасилась, но практически не понимала, что делаю.
— Не оборачивайся, — сказала Ви. — Но Мистер Зеленый Свитер смотрит в нашу сторону, оценивая твои ноги через джинсы... Ой! Он только что отсалютовал! Я не шучу! Маленькое военное приветствие двумя пальцами. Как мило.
Но я не слушала. То, что случилось вчера ночью, раз за разом проносилось в моей голове, пресекая любую попытку уснуть. Мои мысли путались, словно клубок ниток, глаза были сухими и раздраженными, я не могла ни на чем сконцентрироваться.
— Мистер Зеленый Свитер выглядит вполне прилично. Но вот его друг похож на очень плохого мальчика, — все продолжала Ви. — Испускает четкий сигнал «со мной не стоит связываться». Посмотри сама. Настоящий потомок Дракулы. Я не преувеличиваю.
Подняв глаза настолько, чтобы можно было хорошенько рассмотреть его и при этом остаться незамеченной, я разу отметила ровное красивое лицо. Светлые волосы касались плеч. Глаза были цвета хрома. Небрит. Он был безукоризненно одет в дорогие джинсы и сшитую на заказ куртку поверх зеленого свитера.
— Ты преувеличиваешь, — сказала я.
— Ты что, не видишь его глаза? А лоб? А тело? Мне кажется, он достаточно высок даже для меня.
У Ви рост почти шесть футов, но она обожает каблуки. Высокие каблуки. И принципиально не встречается с парнями ниже себя.
— Ну что с тобой? — спросила Ви. — Ты даже не разговариваешь. Это же не из-за трещины на стекле, нет? Ну и что, что ты сбила животное. Это могло случиться с кем угодно. Если твоя мама наконец-то решится уехать из вашей пустыни, то такого больше не повторится.
Я собиралась рассказать Ви всю правду. Но не сейчас. Сейчас мне нужно было время на то, чтобы восстановить детали. Проблема была в том, что я не знала, как это сделать. Даже то, что я помнила, было в лучшем случае отрывочно. Такое ощущение, будто по листу моей памяти кто-то прошелся ластиком. Возвращаясь в ту ночь, я помнила сильный дождь, который бил в стекла «Неона», размывая все вокруг. Может, я и в самом деле сбила оленя?
— Ммм, смотри! — тихо заговорила Ви. — Мистер Зеленый Свитер встает со своего места. Судя по его телу, он хорошо знает, что такое спортивный зал. Он определенно идет в нашу сторону. А его глаза оценивают владения. Твои владения.
Через несколько секунд мы услышали низкое и приятное: «Привет!»
Мы с Ви одновременно подняли головы. Мистер Зеленый Свитер стоял прямо около нашего стола, засунув большие пальцы в карманы джинсов. У него были голубые глаза, а стильно растрепанные волосы спадали на лоб.
— И тебе привет, — поздоровалась Ви. — Я — Ви. А это — Нора Грей.
Я бросила неодобрительный взгляд на Ви. Мне не нравилось, когда она называла мою фамилию, это словно бы нарушало негласное правило между девочками и особенно лучшими подругами о том, как знакомиться с мальчиками. Я сделала равнодушное движение рукой, поднесла чашку к губам и тут же обожгла язык.
Он пододвинул стул от соседнего стола и сел на него верхом, положив руки на спинку. Протянув мне руку, он сказал:
— Меня зовут Элиот Сандерс.
Чувствуя себя как на конференции, я пожала ее.
— А это Жюль, — добавил он и показал подбородком в сторону своего друга, которого Ви сильно недооценила, назвав «высоким».
Жюль опустился на стул рядом с ней, и стул стал казаться игрушечным.
— Мне кажется, ты самый высокий парень, которого я встречала. Я серьезно. Какой у тебя рост?
— Шесть футов десять дюймов, — пробормотал Жюль, скрестив руки и ерзая на стуле.
Элиот кашлянул.
— Девушки, могу я заказать вам что-нибудь поесть?
— Нет, спасибо, — сказала я, поднимая чашку. — Я уже заказала.
Ви пнула меня под столом.
— Она хочет пончик с ванильным кремом. Пусть будет два.
— Прощай, диета, а? — спросила я Ви.
— Очень смешно! Ваниль — это фрукт. Коричневый фрукт.
— Это боб.
— Ты точно знаешь?
— Нет, не точно.
Жюль закрыл глаза и потер переносицу. Видимо, сидеть с нами ему нравилось так же, как и мне терпеть их присутствие.
Когда Элиот отошел от стола, чтобы сделать заказ, я посмотрела ему вслед. Он явно учился в старших классах, но в школе я его не видела. Я бы запомнила. Он был привлекательным и милым, а такие не остаются незамеченными. Если бы я не была в таком состоянии, то, может быть, даже захотела бы познакомиться. Стать друзьями, а может, и что-то большее.
— Ты живешь рядом? — спросила Ви Жюля.
— Угу.
— Ходишь в школу?
— Да, Кингхорн, — в его голосе прозвучала нотка превосходства.
— Никогда не слышала о такой.
— Частная школа. В Портленде. Мы начинаем в девять.
Он засучил рукав и посмотрел на часы.
Ви опустила палец в пенку от молока и облизнула его.
— Дорогая?
Жюль в первый раз посмотрел прямо на нее. Его глаза округлились, так что стали видны белки.
— Ты богатый? Уверена, что да, — продолжала она.
Жюль так смотрел на Ви, будто она только что убила муху у него на лбу. Он отодвинул свой стул на несколько дюймов, отделяя себя от нас.
Элиот вернулся, неся коробку с полудюжиной пончиков.
— Два ванильных крема для дам, — сказал он, протягивая мне коробку. — И четыре с глазурью для меня. Думаю, лучше поесть сейчас, кто знает, что из себя представляет столовая в школе Колдуотер.
Ви чуть не подавилась своим молоком.
— Ты учишься в Колдуотер?
— С сегодняшнего дня — да. Я только что перевелся из Кингхорна.
— Мы с Норой там учимся, — сказала Ви. — Надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло. Все, что нужно, включая то, кого стоит пригласить на весенний бал, ты можешь узнать у нас. У нас с Норой нет партнеров... пока что.
Я решила, что пришло время удалиться. Было видно, что Жюлю скучно и он нервничает, и его компания явно не помогала моему и так неспокойному состоянию. Я со значением посмотрела на часы на мобильном.
— Ви, мне кажется, нам пора ехать в школу. Мне нужно готовиться к тесту по биологии. Элиот и Жюль, приятно было познакомиться, — сказала я.
— Наш тест по биологии только в пятницу, — ответила Ви.
Я внутренне взорвалась от негодования. Но лишь улыбнулась сквозь зубы.
— Да. Но я имела в виду тест по английскому. По работам... Джеффри Чосера.
Всем было понятно, что я вру.
Где-то в глубине души я злилась на свою грубость. Особенно учитывая тот факт, что Элиот не сделал ничего, чтобы заслужить ее. Но я больше не хотела здесь сидеть. Я хотела чем-то заняться, чтобы отогнать мысли о прошлой ночи. В конце концов, может быть, короткая память — не такая плохая вещь. Чем быстрее я забуду этот кошмар, тем скорее моя жизнь вернется в нормальное русло.
— Я надеюсь, твой первый день в нашей школе будет удачным. Может быть, мы увидимся за обедом, — обратилась я к Элиоту.
Затем я схватила Ви за локоть и вытащила ее на улицу.

Занятия практически закончились, осталась только биология. И после небольшой остановки около своего шкафчика, чтобы оставить и взять нужные книги, я вошла в класс. Мы с Ви пришли раньше Патча. Она села на его место, порылась в своем рюкзаке и протянула мне упаковку конфет с корицей.
— Время для красного фрукта.
— Дай угадаю. Корица — это фрукт? — я отодвинула коробку.
— Ты же даже не обедала, — осуждающе сказала Ви.
— Я не голодная.
— Врунья. Ты всегда голодная. Это все из-за Патча? Я надеюсь, ты не думаешь, что он тебя действительно преследует. Вчера вечером, в библиотеке, я ведь просто шутила.
Я потерла виски. Тупая боль вспыхнула в голове при упоминании Патча.
— Патч — последняя из моих забот, — сказала я.
Это было не совсем правдой.
— Можно, я сяду, если ты не возражаешь?
Мы с Ви синхронно обернулись на голос Патча.
Он звучал достаточно вежливо, но Патч не сводил глаз с Ви, и она, повесив рюкзак на плечо, встала. Видимо, она уходила слишком медленно: он показал рукой на проход, приглашая ее освободить место.
— Выглядишь отлично, впрочем, как и всегда, — сказал он мне, садясь. Он откинулся на стуле, вытянув вперед ноги. Я всегда знала, что он высокий, но никогда не придавала этому значения. Сейчас я посмотрела на длину его ног и подумала, что ростом он где-то около шести футов. Может быть, даже чуть больше.
— Спасибо, — ответила я, не подумав.
И тут же пожалела, что сказала это. «Спасибо» было самым худшим из всех возможных ответов. Я не хотела, чтобы Патч думал, будто мне нравятся его комплименты. Потому что они мне не нравились... в большинстве случаев. Мне не нужно было долго думать, чтобы понять, что от него можно ждать неприятностей. А неприятностей в моей жизни и так уже было достаточно. И больше мне не хотелось. Возможно, если бы я проигнорировала его, он бы не стал продолжать начинающийся разговор. И тогда мы смогли бы сидеть друг с другом в тихой гармонии, как; и все остальные в классе.
— И пахнешь тоже отлично, — сказал Патч.
— Это называется «душ».
Я смотрела прямо перед собой. Но, когда он не ответил, повернулась.
— Мыло, шампунь, горячая вода.
— И ты, обнаженная. Могу себе представить.
Я открыла рот, чтобы сменить тему разговора, но меня прервал звонок.
— Уберите учебники, — сказал тренер, вставая у доски. — Я хочу провести небольшой тест, чтобы подготовить вас к работе, которая будет в пятницу. — Он остановился передо мной. — Я хочу пятнадцать минут тишины, пока вы отвечаете на вопросы. Потом обсудим седьмую главу. Удачи.
Я ответила на первые несколько вопросов, ритмично выплескивая заученную информацию. Тест отвлек: меня от того, что случилось прошлой ночью, и от голоса, который постоянно спрашивал меня, не сошла ли я с ума. Остановившись, чтобы встряхнуть уставшую от писания руку, я почувствовала, как Патч наклонился ко мне.
— Выглядишь уставшей. Бурная ночь? — шепнул он.
— Я видела тебя в библиотеке.
Я продолжала водить ручкой по бумаге, создавая впечатление усиленной работы.
— Это была кульминация моего вечера.
— Ты меня преследуешь?
Он запрокинул голову и тихо засмеялся. Я попыталась подойти с другой стороны.
— Что ты там делал?
— Брал книгу.
Я почувствовала на себе взгляд тренера и согнулась над своим тестом. Ответив еще на несколько вопросов, я украдкой посмотрела налево. И удивилась, заметив, что Патч тоже смотрит на меня. Он усмехнулся.
Мое сердце внезапно дрогнуло, испуганное его странной чарующей улыбкой. К моему ужасу, я была так впечатлена, что уронила карандаш. Он подскочил несколько раз, прежде чем докатиться до края стола. Патч наклонился, чтобы поднять его. Он держал его на ладони, и мне потребовалось приложить усилия, чтобы не коснуться его руки, когда я забирала карандаш.
— Куда ты пошел после библиотеки? — прошептала я.
— А что?
— Ты пошел за мной? — спросила я приглушенным голосом.
— Ты выглядишь напряженной, Нора. Что случилось?
Его брови обеспокоенно приподнялись. Но это все было напоказ, потому что в черных глазах блестел насмешливый огонек.
— Ты меня преследуешь?
— Зачем мне это делать?
— Ответь на вопрос.
— Нора!
Предупреждающий голос тренера в очередной раз вернул меня к тесту, но я не могла перестать думать о том, каким мог быть ответ Патча, и это заставляло меня желать оказаться как можно дальше от него. На другом конце класса. На другом конце мира.
Тренер просвистел в свисток.
— Время вышло. Передайте работы вперед. Ждите аналогичных вопросов в эту пятницу. А сейчас... — Он потер руки, и этот звук; заставил меня содрогнуться. — Перейдем к сегодняшнему уроку. Мисс Скай, не назовете ли вы тему нашего занятия?
— С-е-к-с, — громко объявила Ви.
Сразу после этих слов я выключилась из дискуссии. Преследовал ли меня Патч? Его ли было это лицо за лыжной маской — и было ли это вообще? Чего он хотел? Я обхватила себя руками, неожиданно почувствовав холод. Мне хотелось, чтобы моя жизнь стала прежней, такой, какой она была, пока в нее не ворвался Патч.
Когда урок закончился, я остановила Патча.
— Мы можем поговорить?
Он уже встал, поэтому просто присел на край стола.
— Что случилось?
— Я знаю, что ты не хочешь сидеть со мной точно так же, как я не хочу сидеть с тобой. Я думаю, тренер сможет нас рассадить, если ты поговоришь с ним. Если ты объяснишь ему ситуацию...
— Ситуацию?
— Мы... несовместимы.
— Он задумчиво потер рукой подбородок — жест, к которому я успела привыкнуть за те несколько дней, что мы были знакомы.
— Разве?
— Мне кажется, я не открываю Америку.
— Когда тренер попросил меня назвать список качеств человека, которые меня привлекают, я описал тебя.
— Возьми свои слова обратно.
— Умная. Привлекательная. Уязвимая. Ты не согласна?
Он делал это с одной лишь целью — насолить мне, и это только нервировало меня все больше и больше.
— Ты попросишь тренера, чтобы нас рассадили, или нет?
— Нет, спасибо. Ты мне нравишься все сильнее.
Что я должна была ответить на это? Он явно рассчитывал на какую-то реакцию. Что было несложно, потому что я никогда не понимала, когда он издевается, а когда искренен со мной.
Я пыталась придать своему голосу спокойный тон.
— Я думаю, что тебе будет гораздо лучше сидеть с кем-то другим. И я думаю, что ты понимаешь это, — я улыбнулась натянуто, но вежливо.
— А вдруг я в итоге окажусь с Ви, — точно такая же вежливая улыбка. — Не хочу испытывать судьбу.
К нам подошла Ви, бросая взгляды то на меня, то на Патча.
— Не помешаю?
— Нет, — сказала я, закрывая и накидывая на плечо рюкзак. — Я просто хотела спросить у Патча домашнее задание. Я не запомнила, какие страницы назвал тренер.
— Задание написано на доске, как и всегда. Как будто ты не заметила, — сказала Ви.
Патч рассмеялся чему-то, видимо, понятному ему одному.
Уже который раз мне пришло в голову, что я хочу знать, о чем он думает. Потому что порой я была уверена, что это непосредственно относится ко мне.
— Что-то еще, Нора? — сказал он.
— Нет, — ответила я. — Увидимся завтра.
— С нетерпением жду, — подмигнул он.
Действительно подмигнул.
Когда Патч отошел настолько, что не мог услышать, о чем мы говорим, Ви схватила меня за руку.
— Хорошие новости. Киприано. Это его фамилия. Я увидела его в списке класса у тренера.
— И это очень здорово, потому что...
— Все знают, что студенты должны регистрировать рецепты на лекарства у медсестры. — Она постучала по переднему карману моего рюкзака, где я хранила свои таблетки. — А еще все знают, что кабинет медсестры находится прямо в администрации, где обычно хранится вся информация об учениках.
С горящими глазами Ви схватила меня за руку и потащила к двери.
— Время провести настоящее расследование.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Чем могу помочь?
Я заставила себя улыбнуться секретарю в администрации, надеясь, что я не выгляжу такой преступницей, какой себя чувствую.
— У меня есть рецепт лекарства, которое нужно принимать каждый день в школе, и моя подруга... — Я запнулась на этом слове и спросила себя, захочу ли я когда-нибудь после сегодняшнего дня снова назвать Ви подругой. — ...моя подруга сказала, что мне нужно показать его медсестре. Так ли это, вы не знаете? — Я не могла поверить, что стою тут и собираюсь нарушить закон. В последние дни я часто вела себя необычно. Сначала темной ночью поехала к Патчу в какое-то сомнительное заведение. Теперь намерена залезть в его школьное досье. Что со мной не так? Нет — что не так с Патчем? Почему, когда речь идет о нем, я не могу удержаться от глупостей?
— Да-да, — важно подтвердила секретарь. — Все лекарства должны быть зарегистрированы. Кабинет медсестры вон там, третья дверь налево, напротив архива личных дел. — Она указала рукой на коридор позади себя. — Если медсестры нет, можешь посидеть на кушетке у нее в кабинете. Она скоро вернется.
Еще одна фальшивая улыбка. А я-то так надеялась, что все окажется не настолько просто.
На пути по коридору я несколько раз останавливалась, чтобы обернуться. За мной никого не было. В приемной звонил телефон, но до моего темного коридора звук доносился глухо, как из другого мира. Я была совсем одна и вольна делать, что вздумается. Я остановилась у третьей двери налево, глубоко вдохнула и постучала, но темное окно ясно свидетельствовало о том, что внутри никого нет. Я толкнула дверь. Она неохотно поддалась, со скрипом открывая взгляду маленькую комнатушку, выложенную видавшей виды белой плиткой. Мгновение я стояла в дверях, почти желая, чтобы пришла медсестра и у меня не осталось иного выхода, кроме как зарегистрировать таблетки и убраться восвояси. Торопливый взгляд напротив выцепил дверь с надписью «Архив личных дел». Там тоже было темно.
Я сфокусировала внимание на ноющей где-то в глубине сознания мысли. Патч утверждал, что не ходил в школу в прошлом году. Я была почти уверена, что он врет, но если нет, то есть ли вообще у него дело? По крайней мере, рассудила я, у него должен быть домашний адрес.
Карта прививок, оценки прошлого семестра. И все же. Маячившее на горизонте отстранение от занятий казалось слишком дорогой ценой за возможность заглянуть в карту прививок Патча.
Я оперлась плечом о стену и посмотрела на часы. Ви сказала мне ждать сигнала. Сказала, я его не пропущу. Отлично.
Телефон в приемной снова зазвонил, и секретарь подняла трубку.
Покусывая губу, я еще раз бросила взгляд на дверь с надписью «Архив личных дел». Очень может быть, что дверь заперта. Личные дела учеников, наверное, считаются секретной информацией. Не важно, что за диверсию устроила Ви — если дверь заперта, мне туда не попасть.
Я перевесила рюкзак на другое плечо. Еще одна минута утекла. Я подумала, не лучше ли уйти... Но что, если Ви была права и он меня преследует? Регулярное общение с ним на уроке биологии могло подвергнуть меня опасности. Я обязана защищать себя... разве нет? Если дверь не заперта и файлы разложены по алфавиту, я могла бы без труда найти Патча. Еще несколько секунд на то, чтобы проверить его папку на наличие красных закладок, и я управлюсь со всем меньше, чем за минуту. А это так мало, что можно считать, будто я туда и не входила.
В приемной вдруг стало необычно тихо. Неожиданно из-за угла появилась Ви. Пригнувшись и стараясь держаться поближе к стене, она шла в мою сторону, то и дело бросая вороватые взгляды через плечо. Так обычно передвигаются шпионы в старых фильмах.
— Все под контролем, — прошептала она.
— Что случилось с секретарем?
— Ей пришлось на минутку выйти.
— Пришлось? Ты ведь ее не обезвредила, я надеюсь.
— В другой раз. — Что ж, нужно быть благодарными Богу и за малое.
— Я позвонила из телефонной будки снаружи и сказала, что в школе заложена бомба, — сообщила Ви. — Секретарь вызвала полицию и побежала искать директора.
— Ви!
— Время идет, — постучала Ви по запястью. — Мы ведь не хотим оказаться здесь, когда приедут полицейские.
А я-то думала.
Мы с Ви смерили взглядом дверь в архив.
— Посторонись, — сказала Ви, отодвигая меня бедром.
Она натянула рукав на кулак и ударила в стекло. Ничего не произошло.
— Это была разминка, — она размахнулась, чтобы ударить еще раз, но я перехватила ее руку.
— Может, она открыта, — я повернула ручку, и дверь распахнулась.
— Ну, так неинтересно, — разочарованно произнесла Ви.
Спорное утверждение.
— Ты заходи, — скомандовала Ви, — а я буду следить за обстановкой. Если все пройдет хорошо, встретимся через час в мексиканском ресторане на углу Дрейк и Бич.
И она удалилась по коридору той же шпионской походкой.
Я осталась стоять наполовину снаружи, наполовину внутри тесной комнаты, от стены до стены заполненной шкафами с папками. Прежде чем совесть успела меня отговорить от затеи, я вошла внутрь и закрыла дверь, навалившись на нее спиной.
Сделав глубокий вдох, я сбросила рюкзак и принялась искать, водя пальцем по лицевой стороне ящиков. Нашла ящик с пометкой «кар-куф». Один рывок, и он с шумом открылся, являя взгляду помеченные от руки папки. В этот момент я подумала, что школа Колдуотер, наверное, последняя некомпьютеризированная школа во всей стране.
Вдруг в глаза мне бросилось слово «Киприано».
Я вытянула папку из переполненного ящика. Секунду я держала ее в руках, пытаясь убедить себя, что ничего особенно ужасного в том, что я собираюсь сделать, нет. Ну и что, если там личные сведения? Как соседка Патча по парте и партнер по заданию, я имею право все знать.
Коридор снаружи заполнился голосами.
Я раскрыла папку и оторопела. Не может такого быть.
Голоса приближались.
Не глядя, я засунула папку обратно и толкнула ящик, который с грохотом задвинулся в шкаф. Я повернулась и замерла. По другую сторону стекла стоял застывший на месте директор и пристально смотрел на меня.
О чем бы он ни говорил группе, которая, кажется, состояла из всех лучших игроков школьной команды, это вылетело у него из головы.
— Прошу меня извинить. Я на секунду, — услышала я.
Группа торопливо прошла дальше. Он не двинулся с места.
— Здесь нельзя находиться ученикам, — сказал он, открыв дверь.
Я попыталась сделать беспомощное лицо.
— Простите, пожалуйста. Я пыталась найти кабинет медсестры. Секретарь сказала, третья дверь направо, но я, наверное, перепутала... — Я подняла руки вверх. — Я потерялась.
Прежде чем он успел заговорить, я схватилась за застежку рюкзака.
— Мне надо зарегистрировать вот это. Таблетки железа, — объяснила я. — У меня анемия.
Мгновение он испытующе смотрел на меня, наморщив лоб. Я буквально видела, как он про себя взвешивает альтернативы: торчать тут и разбираться со мной или разбираться с угрозой взрыва. Он указал подбородком в сторону выхода.
— Все должны немедленно покинуть здание.
Он придержал распахнутую дверь, и я проскользнула под его рукой, пытаясь изобразить широченную улыбку.
Часом позже я прокралась в угловую кабинку мексиканского ресторана на углу Дрейк и Бич. На стене надо мной висели керамический кактус и чучело койота. К столику тут же поспешил человек, рост которого, казалось, был меньше, чем ширина его сомбреро. Бренча на гитаре, он пел мне серенаду, пока официантка несла меню. Я нахмурилась, прочитав надпись на обложке. «Граница». Я здесь раньше не обедала, но название было мне смутно знакомо.
Ви подошла сзади и плюхнулась на стул напротив.
За ней по пятам следовал официант.
— Четыре чимиса, побольше сметаны, начос и черные бобы, — сказала Ви, даже не заглянув в меню.
— Один красный буррито, — добавила я.
— Отдельный счет? — спросил он.
— Я за нее платить не буду, — сказали мы с Ви хором.
— Четыре чимиса, — повторила я, когда официант ушел. — Сгораю от нетерпения узнать, как обстоит дело с фруктовой диетой.
— Даже не начинай. Я умираю с голоду. С самого обеда не ела, — она помедлила. — Если не считать тамалес. А я их не считаю.
Ви была чувственной, по-скандинавски светловолосой и в неконсервативном понимании невероятно привлекательной. Бывали времена, когда только наша дружба стояла на пути моей зависти. Единственное, в чем я выигрываю у Ви, — это ноги. Ну и, возможно, обмен веществ. Но уж точно не волосы.
— Надеюсь, он скоро принесет картошку, — сказала Ви. — Я пойду пятнами, если через сорок пять секунд не съем что-нибудь соленое. И вообще, замени несколько букв в слове «хорошо», и ты поймешь, каково мне на этой диете.
— Сальса делается из помидоров, — заметила я. — Это красный. И авокадо — это фрукт. Кажется.
Ее лицо посветлело.
— И закажем безалкогольные клубничные дайкири.
Ви была права. На этой диете не так; уж сложно сидеть.
— Я на секунду, — она встала из-за столика. — Те самые дни. А потом я хочу услышать все до последней детали.
Поджидая ее, я вдруг поймала себя на том, что наблюдаю за парнем, который убирался на расстоянии в несколько столиков от меня. Он был весь в работе — оттирал тряпкой стол. Было что-то до странного знакомое в его движениях, в том, как рубашка облегала стройную спину. Словно бы почувствовав, что на него смотрят, он выпрямился и повернулся, посмотрев мне в глаза ровно в тот самый момент, как я поняла, что в нем показалось мне таким знакомым.
Патч.
Мне было трудно поверить в это. Я чуть не хлопнула себя по лбу, вспомнив, как он говорил мне, что работает здесь.
Он подошел, вытирая руки о фартук, и, очевидно, наслаждаясь тем, как я смущенно искала возможность сбежать и не нашла другого выхода, кроме как глубже забиться в кабинку.
— Так-так, — протянул он. — Видеть меня пять дней в неделю недостаточно? Решила посвятить мне и вечер тоже?
— Приношу свои извинения за это неудачное совпадение.
Он опустился на стул Ви и положил руки на стол — они оказались такими длинными, что захватили часть моей половины. Он взял мой стакан и стал вертеть в руках.
— Здесь все места заняты, — сказала я.
Он не ответил, тогда я отобрала свой стакан и сделала глоток воды, нечаянно проглотив кусочек льда. Он обжег мне все внутри.
— Тебе случайно не надо работать вместо того, чтобы болтать с клиентами?
У меня перехватило дыхание. Он улыбнулся.
— Что ты делаешь в воскресенье вечером?
Я фыркнула. Нечаянно.
— Ты приглашаешь меня на свидание?
— Ты становишься дерзкой. Мне нравится это, Ангел.
— Мне все равно, что там тебе нравится. Я с тобой никуда не пойду. Никаких свиданий. Наедине с тобой — ни за что. — Мне захотелось пнуть себя из-за того, что меня бросило в жар при мысли о вечере наедине с Патчем. Скорее всего, он даже не имел в виду ничего подобного. Скорее всего, он доставал меня по причинам, известным только ему одному. — Постой, ты что, назвал меня ангелом? — спросила я.
— А если так?
— Мне не нравится.
— Мне все равно, — ухмыльнулся он. — Ангел.
Он перегнулся через стол, поднес руку к моему лицу и провел пальцем по уголку моих губ. Я отстранилась, но слишком поздно.
Он растер блеск для губ между большим и указательным пальцами.
— Тебе было бы лучше без него.
Я попыталась вспомнить, о чем мы говорили, но куда больше усилий я потратила на то, чтобы не показать, будто меня вывело из равновесия его прикосновение. Я отбросила волосы назад, пытаясь найти потерянную нить разговора.
— Как бы там ни было, мне нельзя никуда ходить в ночь перед школой.
— Жалко. На берегу будет вечеринка. Я думал, мы можем пойти вместе.
Его голос звучал искренне.
Я не могла понять его. Вообще. Жар все еще не оставлял меня, и я сделала долгий глоток через соломинку в попытке охладить чувства ледяной водой. Быть наедине с Патчем заманчиво, но и опасно. Я не знала, почему, но доверилась в этом интуиции.
Я изобразила зевок.
— Ну, я уже сказала, это ночь перед школой. Надеясь уговорить скорее себя, чем его, я добавила:
— Если эта вечеринка понравится тебе, то я почти уверена, что мне — нет.
«Вот так, — подумала я. — Вопрос закрыт».
А потом, безо всякого повода, продолжила:
— А почему ты вообще хотел меня пригласить?
До этого самого момента я не переставала твердить себе, что мне все равно, что думает обо мне Патч. Но теперь я знала, что это была неправда. Даже если потом это будет меня мучить, Патч настолько меня заинтриговал, что я готова была идти с ним практически куда угодно.
— Хочу быть с тобой наедине, — ответил Патч.
И тут включилась моя защита.
— Слушай, Патч, я не хочу показаться грубой, но...
— Еще как хочешь.
— Ты первый начал! — Прелестно. Очень по-взрослому. — Я не могу пойти на эту вечеринку. Конец.
— Потому что тебе нельзя гулять ночью перед школой или потому что ты боишься оказаться наедине со мной?
— И то, и другое, — признание просто выскользнуло само собой.
— Ты боишься всех парней... или только меня? — Я закатила глаза, словно бы говоря: «Я не отвечаю на такие дурацкие вопросы».
— Тебе со мной неспокойно? — выражение его лица было нейтральным, но я видела, что в глубине прячется задумчивая улыбка.
Да, если честно, именно так он на меня действовал. А еще у него было свойство стирать все разумные мысли у меня из головы.
— Прости, — сказала я. — О чем мы говорили?
— О тебе.
— Обо мне?
— О твоей личной жизни.
Я засмеялась, не зная, что ответить.
— Если разговор пойдет обо мне... и противоположном поле... Ви уже произнесла целую речь. Второй раз мне повторять не надо.
— И что же поведала тебе старая мудрая Ви?
Я сосредоточила взгляд на своих руках, потом вовсе убрала их под стол.
— Даже представить не могу, с чего это ты так заинтересован.
Он мягко покачал головой.
— Заинтересован? Мы говорим о тебе. Я зачарован.
Он божественно улыбнулся. От такой улыбки учащается пульс. Во всяком случае, мой участился.
— Думаю, тебе стоит вернуться к работе, — сказала я.
— Хоть и такой ценой, но я рад, что в школе нет никого, кто бы отвечал твоим требованиям.
— Ах, да, совсем забыла, ты же специалист в моих так называемых требованиях, — съязвила я.
Он посмотрел на меня так, что я почувствовала себя прозрачной.
— Ты ведь не зажатая, Нора. И не стеснительная. Тебе просто нужна очень серьезная причина, чтобы свернуть с обычной дороги и сойтись с кем-то ближе.
— Я больше не хочу обсуждать меня.
— Ты думаешь, что у тебя все под контролем.
— Неправда, — сказала я. — Ну, например, я почти ничего не знаю... о тебе.
— Ты не готова узнать меня.
В его тоне не было и намека на шутку. По правде говоря, он был резким, как лезвие бритвы.
— Я видела твое личное дело.
Слова на мгновение повисли в воздухе, а потом глаза Патча встретили мой взгляд.
— Мне кажется, это противозаконно, — спокойно сказал он.
— Твое дело пусто. Ничего. Нет даже карты прививок.
Он даже не попытался притвориться удивленным. Откинулся на стуле и сверкнул темными глазами.
— И ты говоришь мне об этом, потому что боишься, что я могу кого-то чем-то заразить? Корью, свинкой?
— Я говорю тебе об этом, чтобы ты знал, что я в курсе, что здесь что-то нечисто. Всех ты не обманул. Я выясню, чего ты добиваешься. Я тебя поймаю.
— Не могу дождаться.
Я покраснела, слишком поздно уловив двусмысленность. Поверх головы Патча было видно, как сзади подходит Ви, лавируя между столиками.
— Ви идет, — сказала я. — Тебе пора.
Продолжая задумчиво разглядывать меня, он не двинулся с места.
— Почему ты так на меня смотришь? — с вызовом спросила я.
Он наклонился вперед, собираясь встать.
— Потому что ты совсем не такая, как я ожидал.
— Ты тоже, — отозвалась я. — Ты гораздо хуже.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

На следующее утро я была сильно удивлена, увидев Элиота, который со звонком вошел на первый урок физкультуры. На нем были баскетбольные шорты и белая толстовка «Найк». Кеды выглядели новыми и дорогими. Отдав листок бумаги мисс Салли, он поймал мой взгляд. Затем медленно помахал руки и подсел ко мне на трибуну.
— Я все думал, когда мы наконец встретимся снова, — сказал он. — Администрация заметила, что у меня не было физкультуры последние два года. В частных школах этот предмет не обязателен. Они раздумывают, как упихнуть четыре года физкультуры в предстоящие два. Вот почему я здесь. Теперь этот замечательный предмет у меня на первом и четвертом уроках.
— Я так и не узнала, почему ты перевелся сюда, — сказала я.
— Я потерял стипендию, а мои родители не могут платить за меня.
Мисс Салли просвистела в свисток.
— Мне кажется, этот свист что-то означает, — сказал мне Элиот.
— Он означает десять кругов вокруг зала, не срезая углы, — я поднялась с трибуны. — Ты занимаешься спортом?
Элиот подпрыгнул, пританцовывая на мысочках и посылая в воздух удары то левой, то правой. Он закончил апперкотом, который остановился прямо около моего подбородка.
— Спортом? Да, спортсмен до мозга костей, — ухмыльнулся он.
— Тогда тебе понравится то, как мисс Салли понимает веселье.
Мы с Элиотом вместе пробежали десять кругов, потом вышли на улицу, где воздух был наполнен призрачным туманом. Мне было трудно дышать, туман душил меня. С неба упало несколько крупных капель, видимо, оно с усилием пыталось разразиться настоящей бурей над Колдуотером. Я посмотрела на входные двери, хотя понимала, что это бесполезно. С мисс Салли такое не пройдет.
— Мне нужны два капитана для софтбола, — прокричала она. — Ну, давайте! Просыпайтесь! Кто хочет — поднимаем руки. Лучше сами, а то составлять команды придется мне, и не факт, что я буду действовать справедливо.
Элиот поднял руку.
— Отлично, — сказала ему мисс Салли. — Давай сюда. И как насчет... Марси Миллар, будешь капитаном красной команды.
Глаза Марси прошлись по Элиоту.
— Я готова.
— Элиот, ты выбираешь первым, — сказала мисс Салли.
Потирая пальцем подбородок, Элиот обвел глазами класс. По-видимому, он делал выводы о том, кто и как умеет бросать и ловить мяч, просто глядя на каждого из нас.
— Нора, — наконец выдал он.
Марси запрокинула голову и расхохоталась.
— Спасибо! — улыбнулась она Элиоту радиоактивной улыбкой, которая по каким-то непонятным для меня причинам всегда гипнотизировала противоположный пол.
— За что? — спросил Элиот.
— За то, что отдаешь нам победу, — Марси ткнула в меня пальцем. — Есть тысяча причин, почему я — в группе поддержки, а Нора — нет. И главная из них — это координация.
Я недовольно посмотрела на Марси, потом подошла к Элиоту и натянула через голову синий, цвета команды, свитер.
— Мы с Норой друзья, — спокойно, даже чуть холодно сказал Марси Элиот.
Да, это было преувеличением, но я не собиралась его поправлять. Марси выглядела так, будто ей на голову только что вылили ведро воды, и мне нравилась эта картина.
— Это потому, что ты не встретил никого лучше. Например, меня, — Марси накручивала прядь волос на палец. — Марси Миллар. Ты скоро услышишь обо мне.
И то ли у нее глаз задергался, то ли она подмигнула Элиоту.
В любом случае Элиот никак не отреагировал на это и получил еще несколько очков по шкале моего одобрения. Мало кто из парней не упал бы к ногам Марси и не умолял бы уделить ему хоть чуточку внимания.
— Вы хотите, чтобы мы дождались дождя, стоя здесь все утро? Может быть, все-таки займемся делом? — спросила мисс Салли.
После того как мы разделились на команды, Элиот отвел нас к скамейке запасных и распределил порядок подающих.
— Ты будешь первая, Грей. Все, что нам сейчас нужно, это просто удар на базу, — сказал он, протягивая мне биту и надевая на мою голову шлем.
Делая пробный взмах битой, я чуть не задела его.
— А я уже настроилась на хоум ран, — сказала я.
— Он будет тоже, — он указал по направлению к домашней базе. — Иди на поле подачи и замахивайся изо всех сил.
Я закинула биту себе на плечо, думая о том, что, может, стоило внимательнее смотреть по телевизору чемпионат. Ладно, так уж и быть. Может, стоило хотя бы просто посмотреть по телевизору чемпионат. Мой шлем сполз на глаза, я подняла его, пытаясь оценить размеры поля, которое терялось среди отвратительных клубов тумана.
Марси Миллар заняла свое место питчера. Она держала мяч ровно перед собой, и я заметила, что ее средний палец был поднят и адресован мне. На ее лице появилась очередная ядовитая улыбка, когда она отправила мяч в мою сторону. Я скользнула по нему битой, отправив его в грязь за линию фола.
— Это страйк! — прокричала мисс Салли со своего места между первой и второй базами.
— Это был крученый. Подай еще раз, нормально, — проорал Элиот со скамейки.
Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять, что он разговаривает не со мной, а с Марси.
Еще один мяч, запущенный Марси, пересек унылое небо. Размахнувшись, я решительно промазала.
— Второй страйк, — сказал Энтони Амовитц через маску кэтчера.
Я посмотрела на него тяжелым взглядом.
Сойдя с базы, я сделала еще несколько пробных взмахов, поэтому не заметила, как ко мне сзади подошел Элиот. Он обнял меня, положив руки на биту рядом с моими.
— Давай я покажу, — прошептал он мне на ухо. — Вот так. Чувствуешь? Расслабься. Теперь поверни бедра. Все дело в бедрах.
— Нам выйти? — ехидно проорала Марси.
Все на поле засмеялись.
— Если ты хотя бы раз нормально подашь, — ответил Элиот, — она отобьет.
— Я уже подаю.
— А она уже принимает, — Элиот понизил голос, говоря уже только мне одной. — Ты теряешь зрительный контакт в тот момент, когда она подает. Подает она грязно, тебе придется поработать, чтобы отбить.
— Ребята, вы задерживаете игру! — вмешалась мисс Салли.
Но в этот момент что-то на парковке позади трибуны привлекло мое внимание. Мне показалось, я услышала свое имя. Я повернулась, но в тот же миг поняла, что оно было произнесено не вслух. Его тихо произнес кто-то в моем подсознании.
«Нора».
Патч стоял в полинявшей синей бейсбольной кепке, прислонившись к сетке и вцепившись в нее пальцами. Без куртки, несмотря на холод. Весь в черном, с головы до ног. Он смотрел на меня, и его глаза казались темными и недосягаемыми, но я подозревала, что за ними происходит очень многое. Очередная нить слов прокралась в мое сознание.
«Уроки софтбола? Мило... общаетесь».
Я сделала глубокий вдох и постаралась убедить себя, что слова мне почудились. В противном случае получалось, что Патч может транслировать мне свои мысли.
Чего быть не может. Просто не может. Если только я не брежу. Это испугало меня больше, чем возможность того, что он, не прибегая к традиционным методам общения, может по своему собственному желанию говорить со мной, не открывая рта.
— Грей! Не отвлекайся от игры!
Заморгав, я вернулась к жизни как раз в нужный момент, чтобы заметить летящий в мою сторону мяч. Я стала замахиваться, но тут снова услышала голос...
«Не... сейчас».
Я замерла и стала ждать, когда мяч подлетит ко мне. Когда он начал снижаться, я шагнула к переднему краю площадки и размахнулась изо всех сил.
Раздался громкий треск, и бита затряслась в моих руках. Мяч полетел в сторону Марси, которая шлепнулась прямо на задницу. Пролетев между шорт-стопом и второй базой, мяч упал на траву за пределами поля.
— Беги! — кричала моя команда со скамейки запасных. — Беги, Нора!
Я побежала.
— Брось биту! — продолжали кричать они.
Я отбросила ее в сторону.
— Оставайся на первой базе.
Но я не осталась.
Наступив на угол первой базы, я обежала ее и помчалась ко второй. Теперь мяч был на левой половине поля, и меня могли отправить в аут. Я опустила голову и сжала руки, пытаясь вспомнить, как профессиональные игроки скользят на базу. Сначала ноги? Или голова? Остановиться, упасть и катиться?
Краем глаза я заметила, что мимо меня мчится что-то белое — мяч летел к игроку на второй базе. Громкое скандирование «Скользи!» доносилось откуда-то со скамейки запасных, но я так до сих пор и не решила, какая часть меня должна коснуться земли сначала — ботинки или руки.
Игрок на второй базе схватил мяч в воздухе. Я ринулась вниз головой вперед, широко расставив руки. Непонятно откуда появилась перчатка и упала на меня. Я ударилась о нее лицом, почувствовав резкий запах кожи. Мое тело скорчилось в грязи, во рту было полно гравия и песка, растворяющегося под языком.
— Она в ауте! — закричала мисс Салли.
Я перевернулась и начала осматривать себя на предмет травм. Мои ноги бросало то в жар, то в холод, и, когда я посмотрела под штаны, мне показалось, что на моих коленях, мягко говоря, вволю позабавились две кошки. Доковыляв до скамейки запасных, я упала на нее.
— Прелестно! — сказал Элиот.
— Мое представление или искореженные ноги?
Подтянув колени к груди, я осторожно пыталась, насколько это возможно, вытереть с них грязь.
Элиот присел напротив и подул мне на колени. Несколько больших комков грязи шлепнулось на землю. Последовала минута неловкого молчания.
— Ты можешь идти? — спросил он.
Встав, я продемонстрировала ему, что, несмотря на то, что все мои ноги были исцарапаны и в грязи, я все еще могла ими пользоваться.
— Если хочешь, я могу отвести тебя к медсестре, чтобы она наложила повязку, — сказал он.
— Я в порядке, правда, — я посмотрела в сторону забора, на то место, где видела Патча.
Его уже не было.
— Это был твой парень? Тот, который стоял у забора? — спросил Элиот.
Я была удивлена, что Элиот заметил Патча, он ведь стоял к нему спиной.
— Нет, — сказала я. — Просто друг. Да, в принципе, даже не друг. Сосед по парте.
— Ты покраснела.
— Просто лицо обветрилось.
Голос Патча все еще звучал у меня в голове. Мое сердце билось учащенно, но, даже несмотря на это, кровь леденела. Действительно ли он говорил прямо у меня в мыслях? Неужели это возможно, и между нами какая-то непонятная связь? Или я окончательно начала сходить с ума?
По лицу Элиота было видно, что он мне не верит.
— Ты уверена, что между вами ничего нет? Я не хочу бегать за девушкой, у которой есть парень.
— Ничего.
Во всяком случае, я не собиралась ничего допустить. Стоп. Что он сказал?
— Прости, что? — спросила я.
Он улыбнулся.
— В эту субботу снова открывается порт «Дельфы», и мы с Жюлем думали туда поехать. Погода должна быть хорошей. Может, вы с Ви составите нам компанию?
На мгновение я задумалась. Было ясно, что, если я отошью Элиота, Ви меня убьет. К тому же свидание с Элиотом — хороший способ забыть о неуместном влечении к Патчу.
— Звучит заманчиво, — сказала я.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Был субботний вечер, мы с Доротеей сидели на кухне. Она только что поставила в духовку запеканку и теперь вычеркивала пункты из списка дел, который мама прикрепила на холодильник.
— Твоя мама звонила. Она вернется не раньше ночи воскресенья, — сказала Доротея, оттирая кухонную раковину с таким усердием, что даже у меня заболел локоть. — Она оставила сообщение на автоответчике, хочет, чтобы ты ей позвонила Ты ведь звонишь ей каждый вечер перед сном?
Я сидела на стуле у кухонной стойки и ела булочку с маслом. Как раз в тот момент я откусила огромный кусок, а Доротея смотрела на меня так, словно ожидала ответа.
— Ммм, — ответила я, кивая.
— Пришло письмо из школы, — она показала на пачку писем на столе. — Может, ты знаешь, о чем?
— Понятия не имею, — ответила я, невинно пожав плечами.
На самом деле у меня было предположение. Год назад я открыла входную дверь и увидела на пороге полицейских. «У нас плохие новости», — сказали они. Через неделю похоронили моего отца. С тех пор каждый понедельник в назначенное время я приходила к доктору Хендриксону, школьному психологу. Последние два сеанса я пропустила, и, если я не покажусь и на этой неделе, у меня будут неприятности. Скорее всего, это пришло предупреждение.
— Что собираешься делать сегодня? У вас с Ви есть какие-нибудь планы? Может, посидите тут, посмотрите фильм?
— Может быть. Слушай, Доре, я сама потом все вымою. Лучше посиди со мной... и помоги мне съесть булку.
Узел седых волос Доротеи потихоньку развязывался от ее резких движений.
— Я завтра собираюсь на конференцию, — сообщила она. — В Портленде. Будет выступать доктор Мелисса Санчез. Она говорит, что можно повысить свою привлекательность силой мысли. Гормоны — сильнодействующее средство. Если их не контролировать, начинаются побочные эффекты. Они работают против нас. — Доротея сделала ударение на этих словах, взмахнув в мою сторону банкой чистящего средства. — Теперь я просыпаюсь по утрам и пишу красной помадой на зеркале:
«Я привлекательна. Мужчины хотят меня. Шестьдесят пять — это снова двадцать пять».
— И как, работает? — спросила я, очень стараясь не улыбаться.
— Работает, — серьезно отозвалась Доротея.
Я слизала масло с пальцев, выдумывая подходящий ответ.
— Значит, эти выходные у тебя заняты возрождением собственной сексуальности.
— Каждой женщине нужно возрождать собственную сексуальность — это правильно. Моя дочь накачала силикон в грудь. Она говорит, что сделала это для себя, но какая женщина будет увеличивать грудь для себя? Это же неудобно. Она это сделала для мужчин. Я надеюсь, ты не собираешься делать глупостей ради мальчиков, Нора, — погрозила она мне пальцем.
— Поверь мне, Доре, в моей жизни нет никаких мальчиков.
Ну ладно, двое маячат где-то на горизонте, в еле различимой дали, но я их обоих почти не знаю, а один меня вообще пугает до чертиков, легче закрыть глаза и притвориться, что их не существует.
— Это и хорошо, и плохо, — проворчала Доротея. — Если мальчик плохой, заработаешь неприятности. Но если он — тот самый, найдешь любовь, — ее голос вдруг зазвучал мягко и меланхолично. — Когда и была совсем девочкой, еще в Германии, мне пришлось выбирать из двух мальчиков. Один был шалопай, а другой — мой Генри. И вот уже сорок один год мы живем счастливо.
Самое время сменить тему.
— А как дела у твоего крестника... Лайонела?
— Тебе нравится малыш Лайонел? — глаза Доротеи округлились.
— Неееееет.
— Я могу устроить...
— Нет, Доротея, честно. Спасибо, но... я сейчас серьезно настроена на учебу. Хочу поступить в хороший колледж.
— Но если когда-нибудь...
— Я дам тебе знать.
Я доела булочку под монотонную болтовню Доротеи, периодически кивая или мыча, когда она делала наиболее длинные паузы. На самом деле я была занята спором с самой собой о том, хочу я или нет встречаться сегодня с Элиотом. Сначала это показалось хорошей идеей. Но чем больше я об этом думала, там сильнее начинала сомневаться. Во-первых, мы знакомы только несколько дней. Во-вторых, я не уверена, что мама одобрила бы эту затею. Было уже поздно, а ехать до «Дельф» как минимум полчаса. Кроме того, я слышала, что по выходным «Дельфы» превращаются просто в сумасшедший дом.
Зазвонил телефон, на определителе высветился номер Ви.
— Есть планы на вечер? — спросила она.
Я открыла рот, пытаясь выбрать между двумя вариантами ответа. Если расскажу Ви о предложении Элиота, пути назад не будет.
Внезапно Ви вскрикнула:
— О боже! О боже, боже, боже. Я только что пролила лак на диван. Подожди, мне надо сходить за салфетками. Лак для ногтей можно отстирать? — Через мгновение она вернулась. — Кажется, дивану конец. Нам надо куда-то сегодня выбраться. Я не хочу быть дома, когда обнаружат мое последнее произведение непреднамеренного искусства.
Доротея прошла по коридору в ванную. Мне совершенно не улыбалось провести весь вечер, слушая, как она, убираясь, клянет сантехнику, так что я наконец решилась.
— Как насчет порта «Дельфы»? Элиот и Жюль едут, хотели встретиться с нами там.
— И ты молчала?! Это же жизненно важные сведения, Нора! Буду через пятнадцать минут. — В трубке раздались гудки.
Я поднялась в свою комнату и надела облегающий белый кашемировый свитер, темные джинсы и темно-синие мокасины. Прядям, обрамляющим лицо, придала правильную форму, намотав на палец — так я привыкла справляться со своими буйными кудрями и... вуаля! Вполне приемлемые локоны. Я чуть отступила от зеркала, пару раз повернулась и решила, что увиденное находится где-то между «обычно» и «почти сексуально».
Ровно через пятнадцать минут к дому подъехал «Неон» Ви, и я услышала отрывистые гудки. Дорога между нашими домами обычно занимала у меня минут десять, но я привыкла следовать знакам ограничения скорости. Ви знала слово «скорость», но вот слова «ограничение» в ее словаре не было.
— Я еду в порт «Дельфы» с Ви! — крикнула я Доротее. — Если позвонит мама, запиши сообщение, пожалуйста.
— В «Дельфы»? — Доротея показалась на пороге ванной. — В такое-то время?
— Удачной конференции! — пожелала я, выбегая из дома, чтобы она не успела окликнуть меня или позвонить маме.
Волосы Ви были забраны в высокий хвост и завиты в крупные локоны. В ушах болтались золотые кольца. Картину дополняли вишнево-красная помада и черная тушь с удлиняющим эффектом.
— Как ты это успела? — изумилась я. — У тебя было пять минут на сборы.
— Всегда готова, — усмехнулась Ви. — Мечта бойскаута.
Она критически меня оглядела.
— Что? — спросила я.
— Мы собираемся встретиться с мальчиками.
— Насколько мне известно, да.
— Мальчикам нравятся девочки, которые выглядят как... девочки.
— А я как выгляжу? — подняла я брови.
— Так, будто ты сходила в душ и решила, что этого достаточно. Не пойми меня неправильно. Одежда в порядке, волосы тоже, но остальное... Вот, — она порылась в сумке. — Как настоящая подруга, я одолжу тебе помаду. И тушь, но только если поклянешься, что у тебя нет какой-нибудь заразной глазной болезни.
— Нет у меня никакой глазной болезни!
— Я просто подстраховываюсь.
— Спасибо, обойдусь.
Ви изумленно открыла рот, отчасти в шутку, отчасти серьезно.
— Ты будешь чувствовать себя голой!
— Мне кажется, тебе бы это ощущение понравилось, — парировала я.
Если честно, у меня были смешанные чувства по поводу макияжа. Не потому, что я и правда чувствовала себя голой, а потому, что Патч заронил во мне сомнение в его необходимости. Пытаясь приободриться, я сказала себе, что мое достоинство от этого не зависит. Как и моя гордость. Мне подали идею, и я повела себя непредвзято, опробовав ее. Вот только я не хотела признавать, что специально выбрала для этого вечер, когда Патч точно не сможет меня увидеть.
Полчаса спустя Ви въехала в ворота порта «Дельфы». Нам пришлось припарковаться в дальнем конце стоянки из-за огромного количества машин. «Дельфы» находятся прямо у берега, так что погода там та еще. Пока мы с Ви шли к кассе, ветер бросал нам под ноги обертки конфет и ведра от попкорна. Листья уже давно опали, и голые ветви качались над нами, похожие на растопыренные пальцы. Порт «Дельфы» все лето лопался от аттракционов, маскарадов, будок предсказаний, цыган-музыкантов и шоу уродцев. Лично я никогда не могла понять, настоящие эти люди или это все трюкачество.
— Один взрослый, пожалуйста, — сказала я кассирше.
Она забрала деньги и просунула под стекло браслет. Потом улыбнулась, выставив пластмассовые клыки, измазанные красной помадой.
— Приятного вечера, — сказала она хрипло. — И не забудьте опробовать наши усовершенствованные горки. — Она постучала пальцем по стеклу, указывая на пачку карт парка и флаеров.
По пути к вращающимся дверям я захватила и то, и другое.
Флаер гласил:

СЕНСАЦИОННАЯ НОВИНКА
В ПАРКЕ АТТРАКЦИОНОВ «ДЕЛЬФЫ»!
АРХАНГЕЛ
НОВЫЙ И УСОВЕРШЕНСТВОВАННЫЙ!
ГРЕХОПАДЕНИЕ
С ВЫСОТЫ СТА ФУТОВ!

Ви прочла, заглянув мне через плечо, и чуть не проткнула мою руку ногтями.
— Мы должны попробовать! — взвизгнула она.
— В конце, — пообещала я, надеясь, что все остальные аттракционы заставят ее позабыть об этом.
Я уже много лет не боялась высоты, может быть, потому, что успешно избегала ее. Но я не была уверена, что готова проверить, прошел ли с годами мой страх.
После чертового колеса, машинок, полета на волшебном ковре и нескольких игровых автоматов мы с Ви решили, что пора начать искать Элиота и Жюля.
— Гм, — сказала Ви, оглядев опоясывающую парк дорогу.
Мы задумчиво помолчали.
— Игровые автоматы, — предположила я наконец.
— Хорошая идея.
Только мы успели открыть двери зала игровых автоматов, как мои глаза нашли его. Не Элиота. Не Жюля.
Патча.
Он поднял голову от игры. Та же бейсбольная кепка, что была на нем в тот день на физкультуре, закрывала почти все лицо, но я определенно уловила тень улыбки. Сначала она показалась дружелюбной, но я тут же вспомнила его голос в своем сознании и похолодела до костей.
Мне очень повезло, что Ви его не заметила. Я повела ее в толпу, стараясь, чтобы Патч пропал из поля зрения. Меньше всего мне хотелось, чтобы она предложила подойти и завязать разговор.
— Вот они! — воскликнула она, подняв руку над головой. — Жюль! Элиот! Идите сюда!
— Добрый вечер, дамы, — произнес Элиот, протискиваясь сквозь толпу. Жюль следовал за ним с энтузиазмом куска мяса трехдневной давности. — Могу я угостить вас колой?
— Звучит заманчиво, — ответила Ви, не спуская глаз с Жюля. — Мне диетическую.
Жюль извинился, пробормотав, что ему нужно в туалет, и скользнул обратно в толпу.
Через пять минут вернулся Элиот с колой. Разлив ее в бокалы, он потер руки и уперся взглядом в пол.
— С чего бы нам начать?
— А как же Жюль? — спросила Ви.
— Он нас найдет.
— Аэрохоккей, — тут же предложила я.
Аэрохоккей находился в другом конце павильона. Чем дальше от Патча, тем лучше. Хоть я и убеждала себя, что он оказался здесь случайно, моя интуиция подсказывала обратное.
— Ооо, смотри! — вмешалась Ви. — Настольный футбол! — Она решительно двинулась через толпу к свободному столу. — Жюль и я против вас двоих. Проигравшие покупают пиццу.
— Справедливо, — согласился Элиот.
Я ничего не имела против настольного футбола, вот только стол был совсем близко к тому автомату, на котором играл Патч. Я приказала себе не замечать его. Если стоять к нему спиной, я забуду, что он вообще здесь. Может, и Ви его не заметит.
— Эй, Нора, а это не Патч? — спросила Ви.
— А? — беззаботно отозвалась я.
— Вон там, — она указала рукой. — Это точно он, да ведь?
— Не уверена. Мы с Элиотом играем за белых?
— Патч сидит с Норой за одной партой на уроке биологии, — объяснила Ви Элиоту.
Она лукаво подмигнула мне, но, как только Элиот посмотрел на нее, сделала невинное лицо. Я незаметно, но сурово покачала головой, без слов говоря: «Перестань».
— Он то и дело смотрит сюда, — Ви понизила голос и наклонилась к футбольному столу, пытаясь показать, что шепчется только со мной, но шепот ее был настолько громким, что Элиот не мог его не услышать. — Ему точно интересно, что ты делаешь здесь с... — и она кивнула в сторону Элиота.
Я закрыла глаза и представила, как бьюсь головой о стену.
— Патч предельно ясно показал, что хочет быть для Норы не только соседом по парте, — продолжала Ви. — Не то чтобы его можно было осуждать.
— Это правда? — спросил Элиот, смотря на меня так, что было ясно: он не удивлен.
Он это подозревал. Я заметила, что он сделал шаг вперед.
Ви победоносно улыбнулась мне. Эта улыбка говорила:
«Ты меня еще поблагодаришь».
— Все не так, — возразила я. — Все...
— Еще серьезнее, — перебила Ви. — Нора подозревает, что он ее преследует. Еще чуть-чуть — и придется заявить в полицию.
— Ну, что, начнем? — громко сказала я, бросив мяч на середину стола.
Но никто не заметил этого.
— Хочешь, я с ним поговорю? — спросил меня Элиот. — Объясню, что мы не ищем неприятностей. Скажу, что ты здесь со мной и если ему это не нравится, мы можем это обсудить.
Вот этого разговора я точно не хотела. Совсем.
— Что случилось с Жюлем? — попыталась я сменить тему. — Его нет уже целую вечность.
— Может, в унитаз провалился? — предположила Ви.
— Позволь мне поговорить с Патчем, — попросил Элиот.
Я оценила его заботу, но мне совсем не хотелось, чтобы Элиот сцепился с Патчем. Патч был темной лошадкой — непостижимый, пугающий, закрытый. Кто знает, на что он способен? Элиот был чересчур положительным, чтобы выставлять его против Патча.
— Я его не боюсь, — добавил Элиот, словно пытаясь опровергнуть мои опасения.
В этом мы с Элиотом были непохожи.
— Плохая идея, — сказала я.
— Отличная идея, — отозвалась Ви. — Иначе Патч может стать... агрессивным. Помнишь, как в тот раз?
«Тот раз?!» — беззвучно возмутилась я.
Я понятия не имела, зачем Ви это делает. Разве что из своей склонности превращать в драму любую ситуацию. Вот только то, что она считала драмой, я называла страшным унижением.
— Без обид, но звучит так, будто этот парень чокнутый, — сказал Элиот. — Дай мне две минуты, — он двинулся в сторону Патча.
— Нет! — воскликнула я, хватая его за рукав. — Он... эээ... может стать агрессивным Я сама разберусь, — прищурившись, я бросила взгляд на Ви.
— Уверена? — спросил Элиот. — Я был бы счастлив помочь.
— Лучше я сама.
Я вытерла ладони о джинсы и, очень глубоко вдохнув, начала сокращать дистанцию между мной и Патчем, и без того состоящую всего лишь из нескольких игровых автоматов. Я понятия не имела, что мне сказать ему, когда я дойду. Надеюсь, хватит простого «Привет». А потом можно вернуться и убедить Элиота и Ви в том, что все под контролем.
Патч был одет как обычно: черная рубашка, черные джинсы и тонкая серебряная цепочка, сверкающая на смуглой коже Рукава закатаны до локтя так, что видно, как работают мускулы, когда он нажимает на кнопки. Высокий, стройный и крепкий, и я бы не удивилась, если бы под одеждой у него обнаружились шрамы — следы уличных драк и других сумасбродств. Не то чтобы я хотела залезть к нему под одежду.
Подойдя к автомату Патча, я постучала рукой по стенке, привлекая его внимание. Самым спокойным топом, который мне удался, я спросила:
— Пакман? Или это Донки Конг?
Если честно, похоже было на что-то более воинственное и кровавое. На его лице появилась ленивая усмешка.
— Бейсбол. Может, встанешь позади меня и дашь пару уроков?
На экране взорвалась бомба, в воздух взлетели кричащие тела. Определенно не бейсбол.
— Как его зовут? — спросил Патч, почти незаметно кивнув в сторону настольного футбола.
— Элиот. Слушай, я хочу разделаться с этим побыстрее. Они ждут.
— Я его раньше видел?
— Он новенький. Только что перевелся.
— Первая неделя в школе, и уже нашел друзей. Счастливчик, — он бросил взгляд на меня. — Может, у него есть опасная темная сторона, о которой мы не подозреваем?
— Возможно, мне на таких везет.
Я ожидала, что он уловит скрытый намек, но он лишь спросил:
— Сыграем? — и кивнул в глубину зала.
Сквозь толпу я заметила там бильярдные столы.
— Нора! — позвала Ви. — Давай сюда. Элиот обыгрывает меня всухую!
— Не могу, — сказала я Патчу.
— Если я выиграю, — продолжил он, словно решив не принимать отказа, — ты скажешь Элиоту, что у тебя появились дела. Что ты сегодня уже не свободна.
Я не удержалась — настолько нагло он себя вел — и спросила:
— А если выиграю я?
Его глаза прошлись по мне, с ног до головы.
— Не думаю, что мне стоит волноваться.
Не успев подумать, что я делаю, я стукнула его по руке.
— Осторожно, — сказал он заговорщически. — Они могут подумать, что мы флиртуем.
Мне захотелось себя пнуть, потому что я осознала, что именно этим мы и занимались. Но в этом была виновата не я, а Патч. В непосредственной близости от него меня разрывали два полярных желания. Одна часть меня хотела бежать прочь от него с криком «Пожар!» А другая, сумасшедшая, хотела посмотреть, как близко я сумею подобраться... не обжегшись.
— Одна партия в бильярд, — продолжал соблазнять он.
— Я пришла не одна.
— Иди к бильярдным столам. Об этом я позабочусь. Я скрестила руки, надеясь, что выгляжу решительно и чуть раздраженно, но мне приходилось кусать губы, чтобы не дать вырваться наружу более позитивной реакции.
— И что ты сделаешь? Пойдешь драться с Элиотом?
— Если придется.
Я была почти уверена, что он сказал это в шутку. Почти.
— Там освободился бильярдный стол. Займи его.
«Ну же, осмелься».
Каждая частичка моего тела напряглась.
— Как ты это сделал?
— Сделал что? — лукаво улыбнулся он.
— Не надо, — предупредила я. — Не притворяйся, что ничего не делал.
Он оперся плечом на игровой автомат и посмотрел на меня сверху вниз.
— Скажи, что такого я, по-твоему, делаю.
— Мои... мысли.
— Что с ними?
— Прекрати, Патч.
Он театрально оглянулся вокруг.
— Ты ведь не хочешь сказать... что я говорю у тебя в голове? Ты ведь понимаешь, как невероятно это звучит?
Сглотнув, я ответила самым спокойным тоном, на какой была способна:
— Ты пугаешь меня, и мне кажется, что это добром не кончится.
— Я могу изменить твое мнение.
— Ноооора! — позвала Ви, перекрикивая гул голосов у автоматов.
— Приходи к «Архангелу», — сказал Патч.
— Нет, — порывисто ответила я и отступила на шаг.
Патч обошел меня сзади, и по коже пробежал холодок.
— Я буду ждать, — шепнул он мне в ухо.
И выскользнул из зала.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Ошеломленная, я вернулась к столу с настольным футболом. Элиот склонился над ним, он был очень увлечен игрой. Ви громко смеялась. Жюль так и не появился.
Ви отвлеклась от игры.
— Ну что? Вы поговорили? Что он сказал?
— Ничего. Я попросила его не беспокоить нас. Он ушел, — решительно ответила я.
— Он не выглядел расстроенным, когда уходил, — заметил Элиот. — Но, в любом случае, что бы ты ему ни сказала, главное, что это сработало.
— А жаль, — пробурчала Ви. — Я надеялась, что будет что-то интересное.
— Ну что, мы начнем играть? — спросил Элиот. — А то я уже хочу попробовать честно выигранную пиццу.
— Да, если Жюль наконец появится, — ответила Ви. — Мне иногда кажется, что мы ему не нравимся. Он постоянно исчезает. Наверное, это тонкий намек.
— Вы что, шутите? Вы ему очень даже нравитесь, — сказал Элиот с каким-то наигранным воодушевлением. — Ему просто нужно время, чтобы привыкнуть к новым людям. Пойду поищу его. Никуда не уходите.
Как только мы с Ви остались вдвоем, я накинулась на нее.
— Я тебя сейчас убью!
Ви подняла руки и отошла назад.
— Я оказала тебе услугу. Элиот без ума от тебя. Как только ты ушла, я сказала ему, что каждый вечер тебе звонит как минимум с десяток парней. Видела бы ты его лицо. Он с трудом скрывал ревность.
Я простонала.
— Это закон спроса и предложения, — продолжала Ви. — Кто бы мог подумать, что экономика так полезна.
Я посмотрела на двери зала игровых автоматов.
— Мне кое-что нужно.
— Тебе нужен Элиот.
— Нет, мне нужен сахар. Много сахара. Мне нужна сахарная вата.
Что мне действительно было нужно, так это гигантский ластик, чтобы стереть все, что связано с Патчем, из моей жизни. Особенно его голос в моей голове. Я вздрогнула. Как он это делает? И почему я? Или... я все это придумала. Как тот случай на дороге.
— Мне тоже не помешает, — сказала Ви. — Я видела палатку около входа в парк. Я останусь здесь, чтобы Жюль и Элиот не подумали, будто мы ушли, а ты пока сходи за сахарной ватой.
Я пошла в сторону входа в парк, но когда добралась до палатки, меня смутило то, что я увидела впереди. Над верхушками деревьев возвышался «Архангел». Вереница вагончиков пролетела по освещенным рельсам и скрылась вдалеке. Зачем Патч хочет встретиться, подумала я. Живот отозвался неприятным чувством. Возможно, это был ответ, но вопреки своей воле, я продолжала идти в сторону «Архангела».
Поток людей нес меня дальше, а я не отрывала взгляд от кружащего в небе «Архангела». Прохладный ветер сменился ледяным, но я чувствовала себя неуютно не поэтому. Это было ощущение, которое я испытывала уже не раз. Леденящее сердце чувство, будто кто-то следит за мной.
Я посмотрела по сторонам, но не заметила ничего странного. Повернулась на сто восемьдесят градусов и увидела, как в нескольких шагах от меня человек в капюшоне резко развернулся и исчез в темноте.
Мое сердце билось все чаще. Я обошла большую толпу людей и через несколько шагов вновь обернулась, но никого не увидела.
Повернувшись, я тут же в кого-то врезалась.
— Извините, — выпалила я, пытаясь не упасть.
Патч усмехнулся.
— Передо мной трудно устоять.
Я уставилась на него снизу вверх.
— Оставь меня в покое, — я попыталась обойти его, но он схватил меня за локоть.
— Что случилось? Такое ощущение, что тебя сейчас стошнит.
— Это ты так на меня действуешь, — резко ответила я.
Он засмеялся. Мне захотелось пнуть его в колено.
— Тебе нужно что-нибудь выпить.
Продолжая держать за локоть, он потащил меня к палатке с лимонадом. Я упиралась.
— Хочешь помочь? Тогда отстань от меня.
Он убрал локон волос с моего лица.
— Люблю твои волосы. Люблю, когда они растрепаны, выходят из-под контроля. Я словно вижу ту, другую часть тебя, которую тебе стоит показывать чаще.
Я яростно пригладила волосы, но тут же поняла, что он может подумать, будто бы я делаю это специально, чтобы понравиться ему.
— Мне нужно идти. Меня ждет Ви, — усталая пауза. — Думаю, увидимся в понедельник на уроке.
— Прокатись со мной на «Архангеле».
Я вытянула шею, разглядывая аттракцион. Из вагончиков, с шумом проносившихся по рельсам, раздавались пронзительные крики.
— Сиденья как раз для двоих.
Его улыбка сменилась дерзкой усмешкой.
— Нет.
Ни за что.
— Если ты будешь продолжать бегать от меня, то ты никогда не поймешь, что происходит на самом деле.
Как раз эти слова должны были заставить меня сбежать. Но я не побежала. Было такое ощущение, что Патч точно знал, что сказать, чтобы возбудить во мне любопытство. Знал, что сказать и когда.
— И что же происходит? — спросила я.
— Есть только один способ узнать это.
— Я не могу. Я боюсь высоты. К тому же, меня ждет Ви.
Только почему-то именно в этот момент мысль о высоте перестала пугать меня. Бредовая мысль, но с Патчем я почувствовала себя в безопасности.
— Если ты проедешь со мной и ни разу не закричишь, я скажу тренеру, чтобы он рассадил нас.
— Я уже пыталась. Он не разрешит.
— Я буду говорить убедительнее. — Я приняла это как вызов.
— Я не закричу, — сказала я. — Не из-за аттракциона. Не из-за тебя.
Идя следом за Патчем, я встала в очередь на «Архангела». Крики то раздавались где-то внизу, то таяли высоко в ночном небе.
— Я никогда не видел тебя в «Дельфах», — сказал Патч.
— А ты здесь часто бываешь? — мысленно я пообещала себе никогда больше не возвращаться в «Дельфы».
— Меня многое связывает с этим местом. Вагончики освободились, и мы вместе с толпой искателей приключений пошли к аттракциону.
— Дай я угадаю, — сказала я, — весь прошлый год вместо школы ты ходил сюда.
Патч слишком серьезно воспринял мое саркастическое замечание.
— Ответ на этот вопрос прольет свет на мое прошлое, а я хочу оставить его в тайне.
— Почему? Что такого в твоем прошлом?
— Сейчас не самое лучшее время говорить об этом. Мое прошлое может тебя испугать.
«Слишком поздно», — подумала я.
Он подошел ближе, и наши руки соприкоснулись. От этого легкого касания волосы у меня на руке встали дыбом.
— Вещи, в которых я должен признаться, — это не то, о чем рассказывают всего лишь соседке по парте, — сказал он.
Холодный ветер окутал меня и, когда я вдохнула, заморозил. Но это нельзя было даже сравнить с холодом, который пронзил все мое тело при этих словах.
Патч кивнул в сторону входа.
— Кажется, наша очередь.
Я прошла через ограждение. К тому моменту, как мы подошли к месту посадки, остались места только в первом и последнем вагончиках. Патч выбрал первый.
Вся эта конструкция не внушала мне доверия, пусть даже она была отремонтирована. Она выглядела так, будто ей больше века, и была сделана из дерева, которое, должно быть, в свое время было потрепано всеми ветрами Мэна. Рисунки по бокам вагончиков вдохновляли еще меньше.
На вагончике, который выбрал Патч, было четыре таких рисунка. Первый из них изображал толпу демонов, отрывающих крылья у кричащего мужчины-ангела. На следующей картинке бескрылый ангел сидел на надгробии и смотрел на детей, которые играли неподалеку. На третьей он стоял уже около детей, указывая пальцем на маленькую зеленоглазую девочку. На последней картинке он проходил сквозь тело девочки, как призрак. Ее глаза почернели, улыбка исчезла, и у нее появились рога, как у демонов на первом рисунке. Над всеми картинами висел месяц.
Я отвернулась, пытаясь убедить себя в том, что мои колени дрожат только из-за холодного ветра, и села в вагончик рядом с Патчем.
— Твое прошлое не напугает меня, — сказала я, застегивая ремень безопасности. — Скорее оно приведет меня в ужас.
— Приведет в ужас, — повторил он.
По тону его голоса мне показалось, что он согласился с обвинением. Странно, ведь Патч никогда не признавал поражений.
Сначала вагончики дернулись назад, потом покатились вперед. Сильно раскачиваясь, мы отъезжали от платформы все дальше и дальше, медленно поднимаясь наверх. Запах пота, ржавчины и соленой морской воды наполнил воздух. Патч сидел так близко, что я могла чувствовать его запах. Я уловила тонкий след ароматного мятного мыла.
— Ты побледнела, — сказал он, придвинувшись ко мне, чтобы его было слышно сквозь скрип вагончиков.
Я чувствовала, что побледнела, но не хотела это признавать.
На несколько секунд мы остановились на вершине горки. Я видела бесконечную даль и то, как темная сельская местность, смешиваясь с пригородом, переходила в огни Портленда. Ветер задерживал дыхание, позволяя влажному воздуху обволакивать мою кожу.
Я необдуманно украдкой посмотрела на Патча. То, что он был рядом, успокаивало меня.
— Напугана, Ангел? — ухмыльнулся он.
Я сжала руками металлическую перекладину, прикрученную перед нами в вагончике, почувствовав, как мое тело наклоняется вперед, и нервно рассмеялась.
Наш вагончик понесся вниз с сумасшедшей скоростью. Мои волосы развевались позади. Наклоняясь то вправо, то влево, мы проносились по рельсам. Я чувствовала, как мои внутренности подлетают и опускаются вместе с вагончиком. Я посмотрела вниз, пытаясь сконцентрироваться на чем-нибудь неподвижном.
И в этот момент я заметила, что мой ремень безопасности расстегнулся.
Я пыталась крикнуть Патчу, но мой голос уносило потоком воздуха. Чувствуя, как внутри все холодеет, держась одной рукой за железную перекладину, второй я пыталась удержать ремень вокруг талии. Вагончик повернуло влево. Я столкнулась плечом с Патчем с такой силой, что мне стало больно. Потом мы резко полетели вверх, и я почувствовала, как наш состав с трудом удерживается на рельсах.
Мы продолжали мчаться. Яркие огни вдоль рельсов ослепляли меня, и я уже не видела, в какую сторону мы поворачивали.
Было слишком поздно. Вагончик резко дернулся вправо. Я почувствовала прилив паники, а потом случилось это. Мое левое плечо врезалось в дверь. Она открылась, меня выдернуло из вагончика, и состав понесся дальше без меня. Я покатилась по рельсам, пытаясь нащупать что-нибудь, чтобы зацепиться, но руки хватали только воздух. Перевалившись через край, я полетела вниз сквозь черноту. Земля резко приближалась, и я открыла рот, чтобы закричать.
Следующее, что я помню, — это как вагончик остановился около платформы.
Рукам было больно от того, как сильно Патч обнимал меня.
— Вот это я называю криком, — сказал он, усмехаясь.
В изумлении я смотрела, как Патч приставил руку к своему уху, словно мой крик все еще отдавался в нем эхом. Так и не понимая, что случилось, я уставилась на его руку, на которой мои ногти оставили полукруглые следы. Затем перевела взгляд на ремень безопасности. Он крепко сжимал мою талию.
— Мой ремень... — начала я. — Я подумала...
— Подумала что? — спросил Патч с неподдельным интересом.
— Я подумала, что выпала из вагончика... Я правда подумала... что сейчас умру...
— Вот в чем дело.
Мои руки дрожали, а ноги казались ватными.
— Похоже, нам суждено сидеть вместе, — сказал Патч.
Я почувствовала победную нотку в его голосе, но была слишком потрясена, чтобы спорить.
— Архангел, — пробормотала я, смотря, как состав снова начал свое восхождение.
— Это вышестоящий ангел, — в его голосе чувствовалось самодовольство. — Чем ты выше, тем страшнее падать.
Я открыла рот, чтобы снова сказать, насколько я была уверена, что выпала из вагончика и что какая-то мистическая сила вернула меня на сиденье и застегнула ремень. Но вместо этого я сказала:
— Думаю, я больше по части ангелов-хранителей.
Патч снова ухмыльнулся. Следуя рядом со мной, он сказал:
— Я провожу тебя до зала автоматов.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Влившись в толпу, я миновала кассу и туалеты и отыскала настольный футбол, но Ви рядом не было. Элиота и Жюля тоже.
— Похоже, они ушли, — заметил Патч. Кажется, в его глазах мелькнуло веселье. Хотя, когда дело касалось Патча, невозможно понять — это могло быть и что-то совершенно противоположное. — Кажется, придется тебя подвезти.
— Ви не бросила бы меня, — возразила я, вставая на цыпочки, чтобы посмотреть поверх толпы. — Они, наверное, играют в настольный теннис.
Я стала боком протискиваться сквозь толпу, Патч пошел следом, придерживая банку газировки, купленную на входе. Он хотел купить и мне, но я была не уверена, что удержу ее в руках в таком состоянии.
У теннисных столов Ви и Элиота тоже не оказалось.
— Может, они у пинбола? — предположил Патч.
Он определенно надо мной издевался. Я почувствовала, что краснею. Где Ви?
— Точно не хочешь? — он протянул мне газировку.
Мой взгляд поднялся от банки к Патчу. Нет, я не собиралась говорить ему, что меня бросило в жар при мысли, что мои губы коснутся того места, где только что были его.
Сунув руку в сумку, я вытащила телефон. Экран был черным и отказывался загораться. Как он мог разрядиться, я ведь зарядила его прямо перед тем, как выйти из дома? Снова и снова я пыталась его включить, но ничего не получалось.
— Мое предложение все еще в силе.
Я подумала, что поймать незнакомую машину и то было бы безопаснее. Меня все еще трясло от того, что случилось на «Архангеле», и не важно, сколько раз я пыталась выкинуть это из головы, — ощущение падения снова и снова охватывало меня. Я падала... а потом мы приехали. Вот так. Ничего страшнее со мной никогда не случалось. И, что почти так же ужасно, никто этого даже не заметил. Даже Патч, сидевший рядом со мной.
Я ударила ладонью по лбу.
— Машина. Наверняка она ждет меня на парковке.
Через тридцать минут я закончила обыскивать стоянку. «Неона» не было. Я не могла поверить, что Ви уехала без меня. Может, что-то случилось. Узнать это с разряженным телефоном было невозможно. Я всегда старалась держать эмоции под контролем, но если Ви действительно меня бросила, я вряд ли смогу побороть ярость.
— Больше вариантов нет? — спросил Патч.
Покусывая губу, я обдумала оставшиеся варианты действий. Их не было. К несчастью, я не была уверена, готова ли принять предложение Патча. Даже в обычные дни он излучал опасность. Сегодняшним вечером мне и так уже перепало опасности, страха и загадок одновременно. Наконец, я вздохнула и мысленно понадеялась, что не совершаю ошибки.
— Ты отвезешь меня прямо домой, — сказала я больше вопросительно, чем уверенно.
— Если ты этого захочешь.
Я чуть не спросила Патча, не заметил ли он на «Архангеле» чего-нибудь необычного, но остановила себя. Я слишком боялась. Что если я не упала? Что если мне все это показалось? Что если я вижу то, чего на самом деле нет? Сначала тот человек, в лыжной маске. Теперь это. Я была практически уверена, что Патч вмешивался в мои мысли, но вот все остальное? Неизвестно.
Патч прошел несколько парковочных мест по направлению к сверкающему черному мотоциклу. Завел его и кивнул на сиденье позади себя.
— Запрыгивай.
— Ух ты, классный мотоцикл, — восхитилась я. Не совсем искренне. Он был похож на блестящий черный капкан смерти. Я никогда в жизни не ездила на мотоцикле и не была уверена, что хочу пробовать.
— Мне нравится чувствовать ветер на коже, — продолжила я, надеясь прикрыть бравадой ужас от того, что на скорости шестьдесят пять миль в час ничто не будет ограждать меня от дороги.
Шлем был только один — черный, с тонированным козырьком — и Патч протянул его мне.
Взяв шлем, я перекинула ногу через мотоцикл и с чувством ненадежности опустилась на узкую полоску сиденья. Надев шлем поверх кудрявой шевелюры, я закрепила его под подбородком.
— Трудно водить мотоцикл? — спросила я, имея в виду скорее «безопасно», чем «трудно».
— Нет, — ответил Патч сразу на оба вопроса и мягко рассмеялся. — Ты так напряглась. Расслабься.
Резкое ускорение испугало меня, когда он выехал со стоянки; сначала я вцепилась в ткань его рубашки, чтобы удержать равновесие, а потом обвила его талию руками. На шоссе Патч прибавил скорость, и мои ноги сжались вокруг него. Я очень надеялась, что заметила это только я одна.
Когда мы доехали до моего дома, Патч остановился на тонущей в тумане подъездной дорожке, заглушил двигатель и спрыгнул с мотоцикла. Я сняла шлем, осторожно положив его на сиденье перед собой, и открыла рот, собираясь сказать что-нибудь вроде «Спасибо, что подвез, увидимся в понедельник».
Слова испарились, когда Патч пересек подъездную дорожку и поднялся по ступенькам крыльца.
Мне стало интересно, что он делает. Провожает меня до двери? Весьма маловероятно. Тогда... что?
Я взбежала по ступенькам следом за ним и оказалась у двери. С удивлением и все возрастающей тревогой я следила за тем, как он вынул из кармана знакомую связку ключей и вставил ключ в дверной замок.
Я сняла сумку с плеча и расстегнула карман, в котором держала ключи. Их там не было.
— Верни мне мои ключи, — потребовала я, смущенная тем, что не знаю, каким образом мои ключи оказались у него.
— Ты уронила их в игровом зале, когда искала телефон, — объяснил он.
— Мне все равно, где я их уронила. Верни их мне.
Патч поднял руки ладонями вверх и отступил от двери. Опершись плечом о кирпичную стену, он наблюдал, как я приблизилась к замку и попыталась повернуть ключ. Ключ не шелохнулся.
— Ты его сломал, — сказала я, дергая ключ. Потом отступила на шаг. — Давай. Попробуй. Он застрял.
С резким щелчком он повернул ключ. Положив ладонь на ручку двери, поднял брови, словно спрашивая: «Разрешишь?»
Я сглотнула, пытаясь скрыть поднявшуюся во мне волну притяжения и тревоги.
— Давай. Там никого. Я дома одна.
— На всю ночь?
Тут я поняла, что это было не самое мудрое решение.
— Скоро придет Доротея.
Это была ложь. Время близилось к полуночи, и Доротея уже давно ушла.
— Доротея?
— Наша экономка. Пожилая женщина... но сильная.
Очень сильная.
Я попыталась проскользнуть мимо него. Безуспешно.
— Звучит устрашающе, — сказал он, вынимая ключ из замка и протягивая мне.
— Скорее ужасающе. Она ухитряется вымыть туалет сверху донизу меньше, чем за минуту, — забрав ключ, я обошла его и самым серьезным образом намеревалась закрыть перед ним дверь, но, повернувшись, обнаружила, что Патч стоит в проходе, упираясь руками в дверные косяки.
— Ты не собираешься пригласить меня войти? — спросил он.
Я моргнула. Пригласить войти? Ко мне? Когда никого больше нет дома?
— Уже поздно, — сказал Патч, ловя мой взгляд.
В его глазах мелькнули своенравные искорки. — Ты, наверное, хочешь есть.
— Нет. Да. В смысле, да, но...
Внезапно он оказался внутри.
Я отступила на три шага назад. Он закрыл дверь ногой.
— Хочешь чего-нибудь мексиканского?
Я хочу знать, что ты делаешь у меня в доме!
— Такос?
— Такос? — эхом отозвалась я.
Кажется, его это позабавило.
— Помидоры, латук, сыр.
— Я знаю, что такое такос.
Прежде чем я успела его остановить, он прошел мимо и направился в глубь дома. Дойдя до конца коридора, повернул налево. В кухню.
Патч подошел к раковине, открыл кран и вымыл руки с мылом. Сначала он, видимо, чувствуя себя как дома, заглянул в кладовую, потом обследовал холодильник, тут и там вытаскивая то сальсу, то сыр, то салат, то помидоры. Потом, порывшись в ящиках, отыскал нож.
Подозреваю, я была где-то на полдороге к панике при мысли о Патче с ножом в руках, но тут мое внимание привлекло кое-что другое. Я сделала два шага вперед и покосилась на свое отражение в одной из сковородок, висящих на стене. Мои волосы! У меня было ощущение, что ко мне на голову закатилось гигантское перекати-поле. Я прижала ладонь ко рту.
— Рыжий — твой натуральный цвет? — улыбнулся Патч.
— Я не рыжая, — изумленно уставилась я на него.
— Сожалею, что ты узнаешь об этом таким образом, но ты самая что ни на есть рыжая. Даже если твои волосы поджечь, краснее им становиться уже некуда.
— Они темно-каштановые.
Ну, может, у меня и есть в волосах легенький, незаметный, почти неуловимый красноватый оттенок. Но все равно я брюнетка.
— Это освещение, — добавила я.
— Да, может, это из-за лампочек, — он улыбнулся так Широко, что на щеках появились ямочки.
— Я на секунду.
Я поспешно вышла из кухни, поднялась в свою комнату и собрала волосы в хвост.
Разобравшись с этим, я попыталась все обдумать. Мне не очень нравилось, что Патч свободно разгуливает по моему дому, да еще с ножом. К тому же мама убила бы меня, узнай она, что я пригласила Патча в дом в отсутствие Доротеи.
— Может, перенесем? — спросила я через пару минут, войдя в кухню и застав процесс готовки в самом разгаре. Я положила руку на живот, показывая, что меня беспокоит. — Подташнивает, — пояснила я. — Наверное, после поездки.
Он перестал резать и поднял глаза.
— Я почти закончил.
Я заметила, что он взял другой нож — больше... и острее.
Словно услышав мои мысли, он поднял его и внимательно рассмотрел. Лезвие сияло в электрическом свете. У меня внутри все застыло.
— Положи нож, — тихо приказала я.
Патч посмотрел на нож, потом на меня, потом опять на нож. Через минуту он положил его на стол перед собой.
— Я не трону тебя, Нора.
— Это... успокаивает, — выдавила я, но в горле совсем пересохло.
Он развернул нож ручкой ко мне.
— Иди сюда. Научу тебя готовить такос.
Я не двинулась с места. Странный блеск его глаз заставил меня думать, что мне стоит его бояться... и я боялась. Хотя этот страх был частью нашего взаимного притяжения, рядом с Патчем мне было до крайности неуютно. В его присутствии я переставала себе доверять.
— Как насчет... сделки? — Его склоненное лицо было скрыто в тени, и он посмотрел на меня сквозь ресницы. От этого создавалось впечатление, что ему можно доверять. — Помоги мне приготовить такос, и я отвечу на несколько твоих вопросов.
— Моих вопросов?
— Думаю, ты понимаешь, о чем я.
Я прекрасно понимала, о чем он. Он позволял мне одним глазком заглянуть в свой мир. В тот мир, где его голос звучал в моей голове. Он всегда знал, что сказать и как выбрать подходящий для этого момент. Не говоря ни слова, я подошла к нему. Он подвинул ко мне разделочную доску.
— Сначала, — начал он, придвинувшись и положив руки на стол рядом с моими, — выбери помидор. — Он повернул голову, и его губы оказались у моего уха. Теплое дыхание щекотало мою кожу. — Отлично. Теперь бери нож.
— Шеф-повар всегда становится так близко? — спросила я, еще не решив, нравится ли мне это или я боюсь того трепета, который вызвала во мне его близость.
— Да, если открывает секреты мастерства. Держи нож крепко.
— Держу.
— Хорошо. — Он отступил на шаг и внимательно меня осмотрел, будто выискивая оплошности — его взгляд бродил вверх и вниз, влево и вправо. На одно волнительное мгновение мне показалось, что я заметила скрытую улыбку одобрения. — Поваром нельзя стать, — сказал Патч. — Поваром надо родиться. Либо щелкает, либо нет. Как химическая реакция. Как думаешь, будет здесь химическая реакция?
Я надавила лезвием на помидор; он распался на две половинки, медленно перекатившиеся на доске.
— Ты скажи. Будет здесь химическая реакция?
Патч издал какой-то глубокий звук, который мне не удалось расшифровать, и усмехнулся.

После ужина он поставил тарелки в раковину. — Я буду мыть, а ты вытирай.
Покопавшись в ящиках сбоку от раковины, он нашел посудное полотенце и игриво бросил мне.
— Я готова задавать вопросы, — сказала я. — Начинай с того вечера в библиотеке. Ты следил за мной...
Я замолчала. Патч лениво оперся о стол. Из-под его бейсболки выбились темные пряди. На губах бродила улыбка. Мои размышления улетучились, и в тот же миг на поверхность сознания всплыла новая мысль.
Я хотела его поцеловать. Прямо сейчас.
— Что? — Патч поднял брови.
— Эээ... ничего. Ничего, чепуха. Мой, я буду вытирать.
Мытье посуды не заняло много времени, и когда мы закончили, то поняли, что зажаты в тесном углу у раковины. Патч потянулся, чтобы забрать у меня полотенце, и наши тела соприкоснулись. Мы не шевелились, охраняя хрупкую нить, что связала нас вместе. Я отступила первая.
— Боишься? — промурлыкал он.
— Нет.
— Врунишка.
У меня участился пульс.
— Я тебя не боюсь.
— Правда?
И тут, не успев подумать, я сказала:
— Может, я просто боюсь... — Я прокляла себя за то, что начала эту фразу.
И что мне теперь сказать? Я не собиралась признавать, что все в Патче пугает меня. Этим я дала бы ему разрешение доставать меня и дальше.
— Может, я просто боюсь... боюсь...
— Того, что я тебе нравлюсь?
От облегчения, что не придется самой заканчивать ту фразу, я автоматически сказала: «Да», слишком поздно осознав, в чем ему призналась.
— В смысле, нет! Определенно нет. Я не это хотела сказать!
Патч мягко засмеялся.
— Если честно, какой-то части меня рядом с тобой определенно некомфортно.
— Но?
Ища поддержки, я сжала пальцы на крышке кухонного стола.
— В то же время меня пугающе к тебе тянет.
Патч усмехнулся.
— Слишком уж ты самоуверенный, — сказала я, пытаясь рукой оттолкнуть его на шаг назад.
Он поймал мою руку у своей груди и опустил рукав до запястья. В следующее мгновение он проделал то же самое с другой рукой. Мои руки оказались у него в плену. Я открыла рот, чтобы запротестовать.
Притягивая меня к себе, он остановился, лишь когда я оказалась совсем близко. Вдруг он поднял меня и посадил на стол. Теперь наши лица были на одном уровне. Он заворожил меня темной, манящей улыбкой. И именно тогда я осознала, что уже несколько дней втайне мечтала об этом мгновении.
— Сними кепку, — слова вырвались у меня прежде, чем я успела их остановить.
Он повернул ее козырьком назад.
Я скользнула к краю стола так, что мои ноги оказались по бокам Патча. Что-то внутри приказывало мне остановиться, но я отбросила этот голос подальше в глубину сознания.
Он оперся о стол ладонями, положив их рядом с моими бедрами. Чуть наклонив голову, он приблизил свое лицо к моему. Его запах, аромат влажной, темной земли после дождя, окутал меня.
Я дважды резко вдохнула. Нет. Это неправильно. Не так, не с Патчем. Он меня пугал. Да, в хорошем смысле. Но и в плохом тоже. В ужасном.
— Тебе не стоит здесь оставаться, — выдохнула я. — Тебе определенно не стоит здесь оставаться.
— Может, мне передвинуться сюда? — прошептал он мне в плечо. — Или сюда? — Его губы прочертили дорожку по моей шее.
Мой мозг не мог выдать ни одной трезвой мысли. Губы Патча двигались на север, по моему подбородку, нежно касаясь кожи...
— У меня ноги затекли, — брякнула я.
Впрочем, это было ложью лишь отчасти. Я чувствовала сладкое покалывание во всем теле, в том числе и в ногах.
— Я могу помочь, — Патч положил руки мне на бедра.
Внезапно зазвонил мой мобильный. Я подскочила от неожиданности и тут же вытащила его из кармана.
— Привет, солнышко, — раздался веселый мамин голос.
— Давай, я тебе перезвоню?
— Ладно. Что случилось?
Я выключила телефон.
— Тебе лучше уйти, — сказала я Патчу. — Сейчас же.
Он повернул бейсболку обратно. Его губы, которые одни только не оказались скрыты козырьком, сложились в озорную улыбку.
— Ты не накрашена.
— Забыла, наверное.
— Сладких тебе снов.
— Конечно. Обязательно.
Что он сказал?
— Та вечеринка, завтра вечером...
— Я подумаю об этом, — сказала я.
Патч засунул мне в карман листок бумаги. От его прикосновения я почувствовала жар.
— Вот адрес. Я буду ждать тебя. Приходи одна.
Через мгновение я услышала, как за ним закрылась входная дверь. Огненный румянец залил мое лицо. Слишком близко, подумала я. В пламени нет ничего страшного... если не стоять слишком близко. Нельзя этого забывать. Я прислонилась спиной к шкафу, коротко и часто дыша.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Меня разбудил телефонный звонок. Я подскочила и накрыла голову подушкой, пытаясь заглушить звук телефона. Но он все продолжал и продолжал звонить.
Включился автоответчик. Но через несколько секунд звонок раздался снова.
Я вытянула руку в поиске джинсов и вытащила телефон из кармана.
— Алло! — пробубнила я, широко зевая и все еще не открывая глаза.
На другом конце провода слышалось яростное пыхтение.
— Что с тобой случилось? Что случилось с сахарной ватой? И, в конце концов, может быть, ты скажешь, где ты находишься, чтобы я могла приехать и задушить тебя голыми руками!
Я несколько раз ударила себя ладонью по лбу.
— Я думала, что тебя похитили! — продолжала ругаться Ви. — Я думала, что тебя похитили! Я думала, что тебя вообще убили!
Я пыталась найти часы в темноте. Вместо этого я столкнула с тумбочки рамку с фотографией, и все рамки начали падать, как домино.
— Я немного задержалась, — тихо сказала я. — А когда вернулась в зал игровых автоматов, вас уже не было.
— Задержалась? Что это за оправдание такое — «задержалась»?
Я наконец-то сфокусировалась на красных цифрах на часах. Было чуть больше двух часов ночи.
— Я ездила по стоянке целый час, — не успокаивалась Ви. — Элиот прочесывал парк, показывая всем твою единственную фотографию, которая была у меня на телефоне. Я звонила тебе миллион раз. Стоп. Ты дома? Как ты туда добралась?
Я потерла глаза.
— Патч.
— Маньяк Патч?
— У меня не было особого выбора, — сухо сказала я. — Вы уехали без меня.
— У тебя какой-то раздраженный голос. Даже очень. Хотя нет. Не раздраженный, а взволнованный... беспокойный... возбужденный.
Я буквально почувствовала, как у нее округлились глаза.
— Он тебя поцеловал? Да?
Вопрос остался без ответа.
— Да! Я так и знала! Я видела, как он смотрит на тебя! Я знала, что это когда-нибудь случится. Это было видно невооруженным глазом.
Я не хотела думать об этом.
— Ну, расскажи, как это было! — Ви не могла угомониться. — Только намек? Или по-настоящему? А, может, по-французски?
— Что?
— Ну, в смысле только коснулся, или поцеловал в губы, или прямо с языком? Ладно. Забудь. Можешь не отвечать. Патч не из того рода парней, которые будут тратить свое время на прелюдии. Вы целовались с языком! Сто процентов!
Я закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться. Наверное, Патч решил, что я не могу контролировать себя. Я просто упала в его объятья. Я растаяла, как сахар. Я была почти уверена, что перед тем как сказать ему, что ему пора идти, я издала звук, похожий то ли на вздох абсолютного счастья, то ли на стон удовольствия.
Это объясняло его нахальную усмешку.
— Можно, я тебе потом все расскажу? — спросила я, потирая переносицу.
— Ну уж нет.
— Я смертельно устала, — взмолилась я.
— Не могу поверить, что ты хочешь держать меня в неведении.
— Я надеюсь, что ты забудешь об этом.
— Зря надеешься.
Я попыталась расслабить мышцы шеи, чтобы успокоить все нарастающую боль в голове.
— Я заеду за тобой в четыре.
— Я думала, что мы не увидимся до пяти.
— Планы изменились. Я буду даже раньше, если быстро расправлюсь с семейными проблемами. У моей мамы нервный срыв. Она считает, что я плохо учусь, потому что она плохо меня воспитала. И она нашла решение — проводить больше времени вместе. Пожелай мне удачи.
Я отложила телефон и зарылась обратно в постель. Мое воображение рисовало беспринципную усмешку Патча и его сияющие глаза. Я поворочалась в кровати несколько минут, пытаясь успокоиться. Но, к сожалению, пока Патч был в моих мыслях, успокоиться было нереально.
Когда я была маленькой, Лайонел, крестник Доротеи, разбил стакан. Он выбросил все осколки, кроме одного, который предложил мне лизнуть. Я подумала, что мои чувства к Патчу похожи на прикосновение к этому осколку. Я понимала, что это глупо. Я понимала, что я порежусь. Но за все эти годы не изменилась лишь одна вещь — моя любовь к опасности.
Но тут я резко поднялась в постели, включила лампу и достала телефон.
Он был полностью заряжен.
По телу пробежала неприятная дрожь. Телефон должен был быть разряжен. Но тогда как дозвонились Ви и мама?

Дождь стучал по разноцветным навесам магазинов у причала и заливал тротуары. А старые газовые фонари освещали путь по обеим сторонам дороги. С двумя открытыми зонтами мы с Ви бежали по тротуару в сторону полосатого розового с белым навеса магазина «Victoria's Secret». Мы одновременно отряхнули зонты и поставили их около входа в магазин.
Раскат грома заставил нас бегом влететь в магазин.
Я отряхнула воду с ботинок. Меня трясло от холода. Нас окутал сильный, экзотический запах масла, распыляемого из диффузоров в центре магазина.
Затем к нам подошла девушка в широких черных брюках и обтягивающей черной майке. Она потянулась, чтобы снять с шеи портновский сантиметр.
— Девушки, могу я предложить вам бесплатно снять мерки?..
— Уберите свой чертов сантиметр. Я знаю свой размер и без вашей помощи. Не надо мне его напоминать, — приказала Ви.
Я улыбнулась девушке, извиняясь за поведение Ви, и поспешила за ней в отдел скидок в дальнем конце магазина.
— Нечего стыдиться четвертого размера, — сказала я Ви, взяв голубой атласный бюстгальтер и ища ценник.
— Кто сказал, что я чего-то стыжусь? — недовольно ответила Ви. — Я не стыжусь. И с какой стати мне стесняться? Другие шестнадцатилетние девочки с таким же размером, как у меня, накачаны силиконом, и все это знают. Так почему я должна стыдиться? — продолжая рыться в корзине, сказала она. — Надеюсь, у них есть хоть какие-нибудь лифчики, которые заставят моих девочек лежать спокойно.
— Такие лифчики называются спортивными, но у них есть один неприятный побочный эффект: они объединяют две в одну, — сказала я, остановив свой взгляд на черном кружевном бюстгальтере, висящем на витрине.
Не стоило мне разглядывать нижнее белье. Оно естественно наводило на мысли о чем-то сексуальном. Например, о поцелуях. О Патче.
Я закрыла глаза и вспомнила наш вечер вместе. Руку Патча на моем бедре, прикосновение его губ к моей шее...
Ви отвлекла меня, прикладывая к моей груди бирюзовый комплект с леопардовым рисунком.
— Этот будет неплохо на тебе смотреться, — заметила она. — Все, что тебе нужно, это такая попа, как у меня.
О чем я думала? Я была очень близка к тому, чтобы поцеловать Патча. Патча, который завладел моими мыслями. Патча, который спас меня от смерти на «Архангеле», в чем я была уверена, хотя не могла найти логического объяснения. Мне было интересно, неужели он остановил время, чтобы поймать меня. Ведь если он способен вторгаться в мой разум, то, может, способен и на что-то еще.
Или, подумала я с испугом, я больше не в ладу с головой.
В моем кармане все еще был листок, который мне подсунул Патч, но я ни при каких обстоятельствах не собиралась на сегодняшнюю вечеринку. В глубине души я наслаждалась тем влечением, которое мы испытывали друг к другу, но таинственность и страх были сильнее. С сегодняшнего дня я окончательно решила вычеркнуть Патча из своей жизни, и теперь была уверена в принятом решении. Это как очищающая организм диета. Проблема в том, что единственная диета, которой я когда-либо придерживалась, привела к обратной реакции. Однажды я пыталась месяц воздерживаться от шоколада. Ни единого кусочка. После двух недель я сорвалась и съела столько шоколада, сколько не съела бы за все три месяца.
Я надеюсь, что мой отказ от Патча не закончится так же, как и диета.
— Что ты делаешь? — спросила я, посмотрев на Ви.
— А как ты думаешь? Я сдираю ценники с вещей со скидкой и наклеиваю их на бюстгальтеры без скидки. Так я получаю сексуальные лифчики со скидкой.
— Нельзя так делать. Она просканирует штрих-код, когда ты будешь платить, и все поймет.
— Штрих-код? Они не сканируют штрих-коды, — ее голос звучал не слишком уверенно.
— Сканируют. Я уверена. Клянусь тебе, — я поняла, что в этой ситуации лучше соврать, чем смотреть, как Ви сажают в тюрьму.
— Черт, а мне это показалось такой хорошей идеей.
— Померь вот эти, — сказала я Ви, пытаясь отвлечь ее и прикладывая к ней шелковые трусики.
Она взяла их. Они были расшиты маленькими красными крабиками.
— Это самая отвратительная вещь, которую я когда-либо видела в своей жизни. Но мне нравится черный бюстгальтер, который ты держишь в другой руке. Мне кажется, тебе нужно его купить. Иди к кассе, а я еще посмотрю.
Расплатившись, я подумала, что о Патче будет легче забыть, если посмотреть на что-нибудь более безобидное, и пошла в сторону лосьонов. Я нюхала бутылочку «Сны ангела», когда почувствовала знакомое присутствие. Словно кто-то уронил мороженое мне за шиворот. Меня охватила знакомая дрожь, которую я испытывала, когда рядом оказывался Патч.
Я и Ви все еще были единственными покупателями в магазине, но за стеклом витрины я увидела фигуру в капюшоне, которая скрывалась под тенью навеса с другой стороны улицы. Встревоженная, я стояла, не двигаясь, около минуты, прежде чем смогла прийти в себя и пойти искать Ви.
— Нам пора, — сказала я ей.
Она копалась среди вешалок с ночными рубашками.
— Bay! Посмотри на эту фланелевую ночнушку! Она еще и за полцены. Мне нужна парочка таких.
Я то и дело бросала взгляд на окно.
— Мне кажется, меня преследуют.
— Патч? — вскинула голову Ви.
— Нет. Посмотри на другую сторону улицы.
Ви прищурилась.
— Никого не вижу.
Впрочем, как и я. По улице проехала машина, загородив обзор.
— Мне кажется, они зашли в магазин.
— Откуда ты знаешь, что преследуют тебя?
— Плохое предчувствие.
— Кто-то из наших знакомых? Например... если там нечто среднее между Пеппи Длинный Чулок и Гингемой, то это Марси Миллар.
— Это была не Марси, — сказала я, оглядывая улицу. — Когда я вчера ушла из зала игровых автоматов, чтобы купить сахарную вату, я видела, что кто-то следит за мной. Мне кажется, это тот же человек.
— Серьезно? Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? Кто это?
Я не знала. И это пугало меня больше всего.
Я обратилась к продавщице.
— У вас есть запасной выход?
Она оторвала взгляд от документов.
— Только для сотрудников магазина.
— Это мужчина или женщина? — поинтересовалась Ви.
— Не могу сказать.
— Хорошо, почему ты думаешь, что тебя преследуют? Чего они хотят?
— Испугать меня.
Это казалось разумным объяснением.
— Зачем им тебя пугать?
И опять у меня не было ответа.
— Нужно отвлечь внимание, — сказала я Ви.
— Как раз об этом я и подумала, — ответила Ви. — У меня это хорошо получается. Дай мне свою джинсовку.
Я уставилась на нее.
— Ни за что. Мы ведь ничего не знаем об этом человеке. Я не позволю тебе выйти в моей одежде. Что если он воорркен?
— Иногда твое воображение меня пугает, — сказала Ви.
Я признавала, что слегка переборщила, подумав, что этот человек вооружен и хочет меня убить. Но, пережив за последние дни столько всяких ужасов, я не могла упрекать себя за то, что нервничаю и ожидаю худшего.
— Я выйду первой, — отрезала Ви. — Если меня будут преследовать, иди следом. Я пойду вверх по улице прямиком к холму перед кладбищем, и там мы его окружим и потребуем ответа.
Через минуту Ви вышла из магазина в моей джинсовой куртке. Она взяла мой красный зонт и держала его низко, прикрывая голову. Если не учитывать то, что она была выше меня на пару футов и имела более пышные формы, она вполне могла сойти за меня. Я наблюдала.
Из моего укрытия за вешалками с пижамами я увидела, как фигура в капюшоне вышла из магазина напротив и отправилась следом за Ви. Я подкралась поближе к окну. Хотя по мешковатой толстовке и джинсам нельзя было понять, мужчина это или женщина, походка была женская. Определенно женская.
Ви и девушка завернули за угол и исчезли, я поторопилась к выходу. Снаружи дождь перешел в ливень.
Схватив зонт Ви, я ускорила шаг и шла под навесами, прячась от проливного дождя. Штанины джинсов намокли внизу. Мне подумалось, что надо было надеть сапоги.
Позади меня в темно-серый океан уходил пирс. Впереди у подножия покрытого травой холма заканчивалась вереница магазинов. На вершине холма можно было разглядеть только высокую чугунную ограду местного кладбища.
Я открыла дверь «Неона», включила подогрев стекол на максимум и на полную запустила дворники. Отъехав, повернула налево и прибавила скорость, въезжая на извилистую дорогу, ведущую к вершине холма. Сквозь бешеные рывки дворников ветви кладбищенских деревьев казались живыми. Белые мраморные надгробия будто вырастали из темноты, в то время как серые, наоборот, в ней тонули.
Словно из ниоткуда, прямо передо мной в лобовое стекло врезалось что-то красное, потом перелетело через машину и упало где-то сбоку. Я вжала в пол педаль тормоза, и «Неон» остановился как вкопанный посреди дороги.
Открыв дверь, я отправилась искать то, что врезалось в машину.
То, что я увидела, на несколько секунд сбило меня с толку. В траве валялся мой красный зонт. С одной стороны он был сломан, будто им били обо что-то тяжелое и крепкое.
Сквозь шум дождя я услышала задушенный всхлип.
— Ви? — позвала я.
Я поспешила через дорогу, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь дождь. Прямо передо мной лежала скорченная фигура. Я побежала вперед, сломя голову.
— Ви! — Я бросилась на колени перед ней. Она лежала на боку, прижав ноги к груди, и стонала. — Что случилось? Ты в порядке? Можешь двигаться?
Я повернула голову назад. Из-за дождя я ничего не видела.
«Думай!» — сказала я себе.
Мой мобильный. Он в машине. Нужно позвонить 911.
— Я пойду за помощью! — сказала я Ви.
Она застонала сильнее и схватила меня за руку. Я наклонилась над ней, крепко ее обнимая. Слезы выжигали мне глаза.
— Что случилось? Это сделал тот, кто тебя преследовал? Это она? Что она сделала?
Ви пробормотала что-то невнятное, что-то вроде «сумка». Конечно, ее сумка пропала.
— Все будет хорошо! — я пыталась заставить свой голос звучать уверенно.
У меня на душе было очень тяжело, но я пыталась скрыть это. Я была уверена, что за всем этим стоит один и тот же человек, который преследовал меня в порту «Дельфы», а потом стоял около магазина, но я винила себя за то, что втянула во все это Ви. Я подбежала к «Неону» и набрала 911, пытаясь сдержать панические нотки в голосе.
— Нужна «скорая», — сказала я. — На мою подругу напали и ограбили.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Понедельник прошел как в тумане. Я переходила из класса в класс, дожидаясь звонка с последнего урока. Еще до начала занятий, позвонив в больницу, я узнала, что Ви направили в операционную. У нее была сломана левая рука, и из-за сложности перелома требовалось хирургическое вмешательство. Мне хотелось ее увидеть, но это было возможно не раньше конца дня, когда отойдет наркоз и ее переведут в палату. Мне было очень нужно услышать ее рассказ о нападении до того, как детали выветрятся у нее из головы или она успеет навыдумывать новые. Любое из ее воспоминаний может стать недостающим кусочком головоломки и помочь мне выяснить, кто это сделал.
Ближе к полудню Ви вытеснила из моих мыслей девушка за окном магазина. Кто она? Чего она хотела? Может, то, что на Ви напали через несколько минут после того, как эта девушка последовала за ней, было всего лишь подозрительным совпадением, но моя интуиция кричала об обратном. Если бы только мне удалось разглядеть ее получше! Мешковатая толстовка, джинсы и дождь сделали все возможное, чтобы скрыть ее внешность. Все, что мне было известно, — это могла быть Марси Миллар. Но в глубине души мне не верилось, что это была она.
Я взяла из шкафчика учебник по биологии и направилась в класс. Войдя, я обнаружила, что место Патча пустует. Обычно он приходил в последний момент, одновременно со звонком, но звонок прозвонил, и тренер, заняв позицию у доски, начал рассказ о вестибулярном аппарате человека.
Пустующий стул Патча навел меня на размышления. Тихий голос в глубине сознания повторял, что его отсутствие может быть связано с нападением на Ви. Все-таки немного странно, что он не появился на следующий день после произошедшего. И мне не удавалось избавиться от воспоминания о ледяном холоде, который я почувствовала за секунду до того, как выглянула из окна и поняла, что за мной следят. Эта дрожь охватывала меня всякий раз, когда рядом показывался Патч. Голос разума тут же отмел предположение о его причастности. Он мог простудиться. Или у него мог закончиться бензин, и он застрял на дороге за много миль от школы. Или, может, у Бо сейчас играют в бильярд и ставки настолько высоки, что остаться и сыграть показалось ему куда полезнее, чем изучать тонкости человеческого тела.

После окончания урока тренер нагнал меня у двери.
— Подожди минутку, Нора.
— Да? — обернулась я, забросив рюкзак на плечо.
— Заходила мисс Грин и просила меня передать тебе от это.
Он протянул мне сложенный вдвое листок бумаги.
— Мисс Грин? — переспросила я, беря листок.
У меня не было учителей с такой фамилией.
— Новый школьный психолог. Недавно пришла на место доктора Хендриксона.
Я развернула листок и прочла.

Здравствуй, Нора.
Я принимаю на себя обязанности доктора Хендриксона как твой новый школьный психолог. Я заметила, что ты пропустила две последние встречи с ним. Пожалуйста, зайди как можно скорее, чтобы мы могли познакомиться. Я написала твоей маме письмо с уведомлением о Замене.
Всего наилучшего.
Мисс Грин

— Спасибо, — сказала я тренеру, складывая записку, чтобы та уместилась в карман.
В коридоре я влилась в поток учеников. Избежать этого уже невозможно — придется идти. Пройдя сетью коридоров, я, наконец, заметила закрытую дверь кабинета доктора Хендриксона. Конечно, на двери было уже другое имя. На тусклой дубовой панели блестела полированная табличка: Мисс Д. Грин, школьный психолог.
Я постучала, и через мгновение дверь открылась. У мисс Грин была чистая бледная кожа, аквамариновые глаза и пухлые губы. Роскошные прямые светлые волосы, ниспадающие ниже локтей, обрамляли овальное лицо. На кончике носа сидели очки в бирюзовой оправе с заостренными кверху углами, серая юбка-карандаш с рисунком «в елочку» и розовая шелковая блуза довершали официальный наряд. Тонкая, но женственная, едва ли она была больше, чем на пять лет старше меня.
— Ты, должно быть, Нора Грей. Очень похожа на свою фотографию из личного дела, — сказала она, крепко пожимая мне руку.
Тон у нее был резкий, но не грубый. Скорее деловой.
Отступив назад, она жестом пригласила меня в кабинет.
— Налить тебе сока или воды?
— Что случилось с доктором Хендриксоном?
— Досрочно ушел на пенсию. А я уже давно мечтала об этой должности, так что ухватилась за возможность. Вообще-то я из Флориды, но выросла в Портленде, и родители мои до сих пор живут здесь. Приятно снова быть рядом с семьей.
Я изучила взглядом тесный кабинет. С тех пор как я была здесь в последний раз несколько недель назад, обстановка радикально изменилась. Книжные полки, занимающие все стены, теперь были заполнены книгами с научными, но какими-то общими названиями, в неярких переплетах, однако с золотым тиснением. Доктор Хендриксон заставлял полки семейными фотографиями, но сейчас в кабинете не было ни намека на личную жизнь мисс Грин. У окна все так же висел папоротник в горшке, только при докторе Хендриксоне он был скорее коричневым, чем зеленым. Несколько дней с мисс Грин — и он уже выглядит полным жизни и энергии. У стола стоял розовый стул с узором из турецких огурцов, а в дальнем углу — несколько коробок с вещами.
— В пятницу был мой первый день, — объяснила она, перехватив мой взгляд. — Все еще распаковываюсь. Садись.
Я села на розовый стул, рюкзак соскользнул по руке на пол. Ничто в этой тесной комнатке не могло рассказать мне о том, что за человек эта мисс Грин. На столе у нее лежала стопка папок — не идеальный порядок, но и не бардак — и стояла белая чашка с чем-то похожим на чай. В воздухе не было ни следа духов или освежителя воздуха. Монитор компьютера не горел.
Мисс Грин протиснулась за стол мимо шкафа с делами, вытащила пустую желтую папку и черным маркером написала на ней мое имя. Она положила ее на стол рядом с моей старой папкой, на которой красовалось несколько кофейных пятен, посаженных доктором Хендриксоном.
— Я все выходные разбирала бумаги доктора Хендриксона, — сказала она. — Между нами говоря, от его почерка у меня голова болит, так что я переписываю все файлы заново. Я обнаружила, что он не пользовался компьютером для записей. Кто еще в наше время пишет от руки?
Она откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу и вежливо мне улыбнулась.
— Что ж. Может, расскажешь мне немного о ваших с доктором Хендриксоном встречах? Я с трудом расшифровываю его записи. Кажется, вы обсуждали твое отношение к новой работе твоей мамы.
— Не такая она новая. Мама уже год там работает.
— Она ведь раньше всегда была дома, правильно? А после смерти твоего отца устроилась на полный рабочий день. — Она покосилась на лист бумаги в моем файле. — Она работает в аукционной компании, правильно? Похоже, устраивает торги имуществом по всему побережью. — Ее аквамариновые глаза посмотрели на меня поверх очков. — Должно быть, часто отлучается из дома.
— Мы хотели сохранить свое поместье, — ответила я, уходя в оборону. — Мы бы не потянули ипотеку, если бы она устроилась на работу в городе.
Мне не доставляли особого удовольствия встречи с доктором Хендриксоном, но я вдруг ощутила раздражение от того, что он ушел на пенсию и бросил меня тут с мисс Грин. По моему первому впечатлению, она была очень внимательна к деталям. Я прямо чувствовала ее стремление пробраться в каждый темный уголок моей жизни.
— Конечно, но тебе, наверное, очень одиноко быть одной в доме.
— У нас есть экономка, которая всегда остается со мной до девяти-десяти вечера.
— Но экономка — не то же самое, что мать.
Я посмотрела на дверь, даже не попытавшись скрыть этого.
— У тебя есть лучшая подруга? Молодой человек? Кто-нибудь, с кем можно поговорить, когда экономка... не подходит? — Она бросила в чашку пакетик чая и подняла ее, чтобы сделать глоток.
— У меня есть лучшая подруга, — я решила говорить как можно меньше. Чем меньше я говорю, тем короче будет сеанс. Чем короче сеанс, тем скорее я смогу увидеть Ви.
— А молодой человек? — она приподняла брови.
— Нет.
— Ты привлекательная девушка. Полагаю, ты пользуешься успехом у противоположного пола.
— Послушайте, — сказала я терпеливо. — Я очень ценю вашу попытку помочь, но мы уже вели этот самый разговор с доктором Хендриксоном год назад, когда умер мой отец. Повторять его еще раз бесполезно. Это словно возвращаться назад во времени и снова оживлять все, что случилось. Да, это ужасная трагедия, и я все еще каждый день думаю об этом, но что мне действительно нужно, так это двигаться дальше.
На стене между нами тикали часы.
— Что ж, — наконец ответила мисс Грин, натягивая на лицо улыбку. — Мне очень полезно знать твое мнение, Нора. Именно его я и пытаюсь выяснить. Я запишу твои замечания в дело. Может быть, ты еще о чем-то хочешь поговорить?
— Не-а, — я улыбнулась, чтобы подтвердить, что я правда в порядке.
Она еще полистала мою папку. Я не могла даже представить, какие наблюдения увековечил там доктор Хендриксон, и не собиралась выяснять это.
Подняв рюкзак с пола, я застыла на краешке стула.
— Не хочу показаться грубой, но мне нужно кое-где быть в четыре часа.
— Да?
У меня не было совершенно никакого желания рас сказывать мисс Грин о нападении на Ви.
— Исследование, в библиотеке, — солгала я.
— По какому предмету?
— По биологии, — сказала я первое, что пришло в голову.
— Кстати, о занятиях, как твои успехи? Есть какие-нибудь проблемы с учебой?
— Нет.
— Отличные оценки, — резюмировала она, перевернув еще несколько страниц. — Здесь написано, что ты занимаешься дополнительно со своим соседом по парте, Патчем Киприано.
Она подняла глаза, видимо, ожидая моего подтверждения. Меня удивило, что мое репетиторство оказалось настолько важным событием, что запись о нем занесли в папку школьного психолога.
— Мы пока еще не успели встретиться. Расписания не совпадают, — пояснила я, пожав плечами с немым «Что поделать?».
Она постучала моей папкой по столу, собирая торчащие листки в аккуратную стопку, и положила в новую папку, на которой сама написала мое имя.
— Хочу тебя предупредить. Я собираюсь поговорить с мистером МакКонахи и установить некоторые правила для ваших занятий. Мне хотелось бы, чтобы все встречи проводились здесь, в школе, под наблюдением учителя или другого работника школы. Я не хочу, чтобы ты занималась с Патчем вне школы. И особенно я не хочу, чтобы вы встречались наедине.
По моей коже поползли мурашки.
— Почему? Что происходит?
— Я не могу это обсуждать.
Единственная возможная причина, почему она не хочет оставлять меня наедине с Патчем, — то, что он опасен.
«Мое прошлое может тебя испугать», — сказал он на платформе перед «Архангелом».
— Спасибо, что уделила мне время. Я тебя больше не задержу, — сказала мисс Грин, шагнув к двери и придерживая ее изящным бедром. Она улыбнулась на прощанье, но улыбка показалась искусственной.

Выйдя из кабинета мисс Грин, я позвонила в больницу. Ви уже прооперировали, но она все еще была в послеоперационной и к ней нельзя было прийти раньше семи. Часы на моем телефоне показывали три часа дня. Я отыскала «Фиат» на ученической парковке и упала на сиденье, надеясь, что день, проведенный за домашними заданиями в библиотеке, отвлечет меня от томительного ожидания.
Несколько часов я не выходила из библиотеки, и, прежде чем я успела заметить, стрелка часов на стене тихо ознаменовала наступление вечера. Мой живот громко урчал в тишине библиотеки, а мысли витали вокруг автомата с едой у входа. Остальные домашние задания могли подождать, но мне нужен был библиотечный компьютерный класс еще для одного проекта. Дома у меня стояла допотопная вычислительная машина с выходом в Интернет через модем, так что обычно я, чтобы спасти себя от лишних криков и дерганья волос, пользовалась компьютером в библиотеке. К девяти вечера мне нужно было сдать редактору школьного журнала рецензию на «Отелло», и я заключила договор с самой собой: как только допишу, пойду за едой.
Собрав вещи, я направилась к лифту, но, войдя, нажала только кнопку закрывания дверей. Я вынула телефон и снова позвонила в больницу.
— Здравствуйте, — сказала я дежурной медсестре. — Моя подруга лежит в послеоперационном отделении, и, когда я звонила в прошлый раз, мне сказали, что вечером ее переведут в палату. Ее зовут Ви Скай.
На том конце провода раздалось щелканье клавиш.
— Скорее всего, ее переведут в течение часа.
— А когда заканчиваются приемные часы?
— В восемь.
— Спасибо, — я выключила телефон и нажала кнопку третьего этажа.
На третьем этаже я пошла по указателям, отмечавшим путь к отделу периодики, в надежде, что пара театральных обозрений из местных газет наведет мою музу на правильный путь.
— Извините, — обратилась я к библиотекарше за стойкой отдела периодики. — Мне нужна подшивка «Портленд Пресс Геральд» за этот год. В частности, театральное обозрение.
— У нас в отделе нет таких новых номеров, — ответила она, — но можешь посмотреть в Интернете. Я уверена, на сайте «Портленд Пресс Геральд» есть архив. Иди прямо по коридору, и слева увидишь компьютерный класс.
Найдя свободный компьютер, я залогинилась и только собралась погрузиться в работу, как меня осенило. Трудно было поверить, что эта идея раньше не приходила мне в голову. Убедившись, что никто не смотрит мне через плечо, я набрала в Гугле «Патч Киприано». Вдруг мне попадется статья, проливающая след на его прошлое? А, может, у него есть блог? Я нахмурилась, увидев результаты поиска. Ничего. Ни в социальных сетях, ни на форумах, ни в блогах. Его словно не существовало.
— Что же ты скрываешь, Патч? — прошептала я. — Кто ты... на самом деле?
Полчаса спустя я уже прочла несколько рецензий. Глаза медленно, но верно стекленели. Я вела поиск уже по всем газетам штата Мэн. В какой-то момент мне попалась ссылка на газету школы Кингхорн. Прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, откуда мне знакомо это название. Из частной школы Кингхорн к нам перевелся Элиот. Повинуясь капризу, я решила взглянуть. Если эта школа была такой элитной, как утверждал Элиот, наверное, и газета у нее соответствующая. Я прошла по ссылке, прокрутила вниз страницу архива и наугад ткнула в 21 марта нынешнего года Через мгновение я увидела заголовок:

Ученик допрашивается по делу об убийстве в школе Кингхорн.

Я придвинула кресло поближе к монитору в надежде почитать кое-что поинтереснее, чем театральные обозрения.

Шестнадцатилетний ученик школы Кингхорн, задержанный по делу, которое общественность уже прозвала делом о «Повешенной в Кингхорне», освобожден без предъявления обвинения. После того как Кирстен Халверсон была обнаружена повешенной на дереве в кампусе школы Кингхорн, полиция допросила десятиклассника Элиота Сандерса, которого видели с жертвой за несколько часов до ее смерти.

Мой разум с трудом переваривал информацию. Элиота допрашивали в ходе расследования убийства?

Халверсон работала официанткой в ресторане «У слепого Джо». Полиция подтвердила, что имеются свидетели, видевшие Халверсон и Сандерса вместе в кампусе поздним вечером в субботу. Тело Халверсон было обнаружено утром в воскресенье, а Сандерса освободили в понедельник днем, после того как в квартире Халверсон была обнаружена предсмертная записка.

— Что-то интересное?
Голос за спиной заставил меня подскочить. Обернувшись, я увидела, что Элиот стоит, прислонившись к дверному косяку. Его глаза чуть сужены, губы сжаты. Меня окатило волной холода, словно я залилась румянцем, но наоборот. Сдвинув кресло чуть вправо, я постаралась заслонить от него монитор.
— Я... просто задание доделываю. А ты? Что делаешь? Я не услышала, как ты вошел. Давно тут стоишь?
Мой испуг просто висел в воздухе. Оттолкнувшись от косяка, Элиот прошел в класс. Я не глядя потянулась к кнопке выключения монитора.
— Пытаюсь набраться вдохновения для театральной рецензии, которую надо сдать редактору уже сегодня вечером, — я все еще говорила слишком быстро.
Где эта чертова кнопка?
— Рецензии? — Элиот пристально посмотрел на меня.
Мои пальцы нащупали кнопку, и монитор, пикнув, выключился.
— Прости, я забыла, что ты тут делаешь?
— Проходил мимо и увидел тебя. Что-то не так? Ты какая-то... нервная.
— А... пониженный сахар в крови, — схватив все свои бумаги и книги в охапку, я кое-как затолкала их в рюкзак. — С самого обеда ничего не ела.
Элиот подвинул ко мне свободное кресло, сел на него верхом и оказался так близко, что у меня почти не осталось личного пространства.
— Могу помочь тебе с рецензией.
— Ой, это очень мило, — отозвалась я, отодвигаясь, — но я, пожалуй, не буду сейчас доделывать. Мне очень нужно что-нибудь съесть. Самое время для перерыва.
— Позволь мне тебя угостить, — сказал он. — Кажется, прямо за углом есть закусочная?
— Спасибо, но меня ждет мама. Она была в командировке всю неделю, а сегодня возвращается.
Я встала и попыталась обойти его, но он протянул мне телефон, и я уперлась в него животом.
— Позвони ей.
Я посмотрела на телефон и попыталась придумать оправдание.
— Мне нельзя гулять вечером перед школой.
— Есть такая штука — ложь, Нора. Скажи ей, что домашней работы оказалось больше, чем ты думала. Скажи, что еще час посидишь в библиотеке. Она все равно не узнает.
Голос Элиота никогда прежде так не звучал. Голубые глаза блестели неожиданно холодно, губы были сжаты в тонкую линию.
— Моей маме не нравится, когда я гуляю с мальчиками, которых она не знает.
Элиот улыбнулся, но в этой улыбке не было теплоты.
— Мы оба знаем, что ты не особенно соблюдаешь мамины запреты. Ведь ты же встречалась со мной в «Дельфах» в субботу.
Мои ногти впились в лямку рюкзака на плече. Ничего не говоря, я протиснулась мимо Элиота и быстро вышла из комнаты, запоздало подумав, что если он включит монитор, то увидит статью. Но я уже ничего не могла с этим поделать.
Пройдя полпути по направлению к стойке отдела подшивок, я осмелилась бросить взгляд через плечо. За стеклянными стенами компьютерного класса никого не было. Элиот исчез. Я вернулась к своему компьютеру, оглядываясь по сторонам на случай, если он появится. Статья о расследовании все еще была открыта. Я послала страницу в печать на ближайший принтер, засунула распечатку в рюкзак, разлогинилась и поспешила к выходу.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

В кармане зазвонил телефон, и, убедившись, что библиотекарь не смотрит на меня разъяренным взглядом, я сняла трубку.
— Мама?
— Хорошие новости! — отозвалась она. — Аукцион закончился раньше, чем планировалось, так что я выехала домой и уже скоро буду. Ты где?
— Да? Я не ждала тебя так рано. Я только выхожу из библиотеки. Как северная часть Нью-Йорка?
— Далеко, — она засмеялась, но голос звучал устало. — Очень соскучилась по тебе.
Я оглянулась, ища часы. Перед тем как приехать домой, я хотела заскочить в больницу, чтобы побыть с Ви.
— Понимаешь... — начала я. — Мне нужно навестить Ви. Я чуть-чуть задержусь, но постараюсь освободиться как можно раньше, обещаю.
— Хорошо, — я почувствовала нотку разочарования в ее голосе. — Ей уже лучше? Я получила твое сообщение, что она в операционной.
— Ее с минуты на минуту переведут в палату.
— Нора, — мамин голос задрожал. — Я так рада, что это не ты. Я бы себе не простила, если бы с тобой что-то произошло. Особенно после того, что случилось с папой... — она замолчала. — Я рада, что с нами обеими все хорошо. Передавай от меня привет Ви. Скоро увидимся. Целую и обнимаю.
— Я люблю тебя, мам.

Районный медицинский центр Колдуотер представлял собой трехэтажное здание из красного кирпича с выложенной дорожкой, ведущей к входу. Пройдя через вращающуюся дверь, я остановилась около стойки регистрации, чтобы спросить о Ви. Мне сказали, что она переведена в отдельную палату полчаса назад и что приемные часы закончатся через пятнадцать минут. Я вошла в лифт и нажала кнопку нужного этажа.
— Ви? — приоткрыв дверь в палату 207, я отодвинула связку шаров и прошла внутрь.
Ви лежала на кровати, с рукой в гипсе и поддерживающей повязкой через плечо.
— Привет, — сказала я, как только заметила, что она не спит.
Ви расслабленно вздохнула.
— Я люблю лекарства. Правда. Они восхитительны. Даже лучше, чем капучино «Энцо». Слушай, а это рифмуется. Капучино «Энцо». Это знак. Мое призвание — быть поэтом. Хочешь услышать еще стихотворение? Я мастер импровизации.
— Эээ...
Медсестра зашла, шурша халатом, и занялась капельницей Ви.
— Нормально себя чувствуешь? — спросила она.
— Нет, я не поэтесса, — не отвечая, продолжила Ви. Я создана для комедийных шоу. Тук-тук.
— Что? — спросила я.
Медсестра закатила глаза.
— Кто там?
— Хватайка, — ответила Ви.
— Какая хватайка?
— Хватай-ка полотенце, мы идем на пляж!
— Может, не стоит давать ей столько обезболивающих? — сказала я медсестре.
— Поздно. Я только что ввела еще дозу. Тут такое начнется минут через десять, — и она так же, шурша халатом, удалилась.
— Ну, так что? — спросила я Ви. — Каков диагноз?
— Диагноз? Мой доктор болван. Очень напоминает умпа-лумпу. Не смотри на меня так строго. В последний раз он зашел ко мне, исполняя танец маленьких утят. И все время ест шоколад. Особенно любит шоколадных зверей. Помнишь, на Пасху продают таких шоколадных зайцев? Вот их умпа-лумпа и ест на ужин. А на обед у него шоколадная утка с желтым суфле.
— В смысле, диагноз... — я указала рукой на гипс и остальные больничные атрибуты.
— А... Сломанная рука, сотрясение и разные порезы, царапины и синяки. Спасибо моей быстрой реакции — я отпрыгнула, поэтому избежала больших травм. В вопросах реакции я как кошка. Я женщина-кошка. Я неуязвима. Дождь — это единственная причина, почему он смог меня ранить. Кошки не любят воду. Она нас ослабляет. Это наш криптонит.
— Прости меня, — сказала я с искренним сожалением. — Вместо тебя должна была быть я.
— И чтобы ты вместо меня кайфовала от лекарств? Ну уж нет. Ни за что.
— Полиция нашла какие-нибудь улики? — спросила я.
— Нихт, пусто, ноль.
— А свидетелей?
— Мы были на кладбище в грозу, — заметила Ви. — Нормальные люди сидели по домам.
Она была права. Нормальные люди действительно сидели по домам. И, конечно, только мы с Ви где-то бродили... а еще таинственная девушка, которая преследовала Ви от магазина «Victoria's Secret».
— Я шла в сторону кладбища, как мы договаривались, и внезапно услышала приближающиеся шаги, — начала рассказывать Ви. — Когда я оглянулась, все произошло очень быстро. Я заметила мелькнувший пистолет. Потом он на меня набросился. Как я уже сказала полиции, я не вполне помню, что произошло. Когда они спросили меня, как он выглядит, я ответила: «Черт побери, единственное, о чем я тогда думала, это то, что я сейчас сдохну». Он заорал, несколько раз ударил меня рукояткой пистолета, схватил мою сумку и убежал.
— Стоп. Это был парень? Ты видела его лицо? — Я была ошарашена.
— Конечно, парень. У него были темные глаза... темные, как уголь. Но это все, что я видела. На нем была лыжная маска.
При упоминании о лыжной маске мое сердце стало биться в сто раз быстрее. Значит, это был тот же самый человек, который выпрыгнул перед «Неоном», я была уверена в этом. Значит, я его не придумала, и Ви была тому доказательством. Но я ведь помню, как исчезли все следы той аварии. Может быть, и эту часть я не выдумала. В любом случае, кем бы ни был этот человек, он существовал. И он был там. Но если мне не почудились повреждения на «Неоне», что же случилось той ночью? Что-то произошло с моим зрением или памятью... неужели их кто-то изменил?
Через секунду на меня нахлынул новый поток вопросов. Что он хотел на этот раз? И был ли он как-то связан с девушкой около магазина? И знал ли он, что в тот день я пойду по магазинам на набережной? То, что он был в маске, доказывает, что все было спланировано, а значит, он заранее знал, где и когда я буду. И еще он не хотел, чтобы я узнала его лицо.
— Ты кому-нибудь говорила, что мы пойдем по магазинам? — внезапно спросила я Ви.
— Маме, — ответила она, пытаясь устроиться поудобнее и подкладывая подушку под голову.
— Только ей? Больше никому?
— Еще могла проболтаться Элиоту. У меня застыла кровь.
— Ты сказала Элиоту?
— Да, ну и что.
— Мне кое-что надо тебе рассказать, — сказала я спокойно. — Ты помнишь ту ночь, когда я ехала на «Неоне» и сбила оленя?
— Ну и? — нахмурившись, проговорила она.
— Это был не олень, это был парень в лыжной маске.
— Да иди ты, — прошептала она. — То есть ты хочешь сказать, что этому парню что-то было нужно от меня? Хотя нет. Стой. Ему было что-то нужно от тебя. Ведь я была в твоей куртке. Он думал, что я — это ты.
Я остолбенела.
— Ты уверена, что не говорила Патчу о том, что мы пойдем по магазинам? Просто, если подумать, он был на него похож. Вроде бы высокий. Вроде бы стройный. Вроде бы сильный. Вроде бы сексуальный, если не считать, что он на меня напал, — сказала Ви после нескольких секунд тишины.
— У Патча глаза не цвета угля. Они черные, — заметила я. На душе у меня было неспокойно, потому что я действительно говорила Патчу, что мы собираемся пройтись по магазинам.
— Может быть, глаза у того парня были и черными. Я не помню. Все случилось так быстро, — пожала плечами Ви. — Зато я хорошо запомнила пистолет. Он направил его прямо на меня. Прямо точно на меня, — заметила Ви.
Несколько кусочков головоломки соединились в моей голове. Если Патч напал на Ви, значит, он видел, как она выходила из магазина в моей куртке, и подумал, что это я. И когда он понял, что идет не за тем, за кем надо, в ярости ударил Ви пистолетом. Но проблема была в том, что я не могла представить себе, что Патч может избить Ви. Это казалось противоестественным. Тем более, тем вечером он должен был быть на вечеринке на берегу.
— А тот, кто на тебя напал, был совсем не похож на Элиота?
Я наблюдала за тем, как Ви обдумывает мой вопрос. Какие бы лекарства ей ни давали, они определенно тормозили ее реакцию, я прямо видела, как начинает шевелиться каждая извилина у нее в голове.
— Для Элиота он был слишком худой, к тому же дюйма на четыре выше.
— Это все моя вина, — с грустью сказала я. — Нельзя было отпускать тебя из магазина в своей куртке.
— Я понимаю, что ты не хочешь этого слышать, — начала говорить Ви, будто борясь с одолевающими ее лекарствами. — Но чем больше я думаю об этом, тем больше сходств я нахожу между Патчем и напавшим на меня парнем. То же телосложение. Тот же широкий шаг. Жаль, что его школьное дело пусто. Нам нужен адрес. Мы должны опросить его соседей. Мы должны найти маленькую доверчивую старушку, которая согласится, чтобы у нее в окне установили камеру слежения, направленную на дом Патча. Потому что с ним явно что-то не так.
— Ты действительно думаешь, что Патч мог сделать с тобой такое? — спросила я, все еще не веря.
— Я думаю, он что-то скрывает. Что-то серьезное, прикусив губу, ответила Ви.
Я не собиралась с этим спорить.
Ви улеглась поудобнее в кровати.
— Все тело покалывает. Отпадное ощущение.
— У нас нет адреса, но зато мы знаем, где он работает, — заметила я.
— Ты думаешь о том же, о чем и я?
В глазах Ви загорелся яркий огонек, заметный даже сквозь успокоительное.
— Учитывая прошлый опыт, надеюсь, что нет.
— Мне кажется, нам нужно использовать шпионские навыки, — сказала Ви. — «Ты их либо используешь, либо теряешь», как однажды заметил тренер. Нам нужно побольше узнать о прошлом Патча. А если мы что-то разузнаем и подкрепим это документами, тренер, может быть, даже учтет это при проставлении оценок.
Я сомневалась, так как знала, что если в этом деле будет замешана Ви, то оно, скорее всего, примет незаконный характер. Не говоря уже о том, что слежка не имеет ничего общего с биологией. Даже косвенно.
Слабая улыбка, которую вытянула из меня Ви, исчезла. Это было бы смешно, если бы не было так грустно... и пугающе. Парень в лыжной маске все еще был на свободе и планировал свое следующее нападение. В том, что Патч знал, что происходит, была доля правды. Парень в маске выпрыгнул перед машиной на следующий день после того, как нас с Патчем посадили вместе. Возможно, это было не простым совпадением.
В палату вошла медсестра.
— Восемь часов, — сказала она, показывая на часы. — Приемное время окончено.
— Я уже ухожу, — ответила я.
Как только ее шаги исчезли в коридоре, я закрыла дверь в палату. Я не хотела, чтобы кто-то услышал, как я буду рассказывать Ви, что Элиот причастен к убийству. Правда, когда я вернулась к постели Ви, стало понятно, что лекарства начали действовать.
— О, начинается! — с блаженством прошептала Ви. — Накрывает... сейчас... волна теплоты... пока-пока, госпожа боль...
— Ви.
— Тук-тук.
— Это очень важно...
— Тук-Тук!
— Это касается Элиота...
— Тук-туууук, — повторила она нараспев.
Я вздохнула.
— Кто там?
— Бу!
— Бу?
— А вот и не напугала!
И Ви разразилась истерическим смехом.
— Позвони мне завтра, когда придешь в себя, — сказала я, поняв, что сейчас бесполезно ей что-то рассказывать. — Кстати, пока не забыла, вот твое домашнее задание, — я открыла сумку. — Куда тебе его положить?
— Сюда, пожалуйста, — указала она на мусорное ведро.
Я поставила «Фиат» в гараж и убрала ключи в карман. На небе было мало звезд, и, что неудивительно, начался дождь. Я потянула ворота гаража вниз, опустила их до земли, заперла и пошла в кухню. Где-то наверху горел свет, и через несколько секунд вниз сбежала мама и крепко меня обняла.
У моей мамы темные волнистые волосы и зеленые глаза, она чуть ниже меня, но мы одинаково сложены. Сколько себя помню, она всегда пахнет духами «Лав» от Ральфа Лорена.
— Я так рада, что с тобой все в порядке, — сказала она, обнимая меня крепче.
«Вроде бы в порядке...» — подумала я.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

На следующий день в семь часов вечера мы припарковались у кафе «Граница». После часа уговоров мы с Ви наконец-то смогли убедить ее родителей, что нам просто необходимо отпраздновать ее выписку мексиканской кухней и безалкогольным клубничным дайкири. Во всяком случае, так мы сказали родителям. На самом деле у нас были другие причины.
Я втиснула «Неон» на парковку и заглушила двигатель.
Когда я отдавала ключи Ви, мои пальцы слегка коснулись ее руки.
— Фу, — сказала она. — У тебя вспотели руки.
— Я нервничаю.
— А то я не заметила.
Я взглянула на дверь.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — проговорила Ви, прикусив губу. — И ответ — «нет». Ни за что.
— Ты не знаешь, о чем я думаю, — сказала я.
Ви сжала мою руку.
— Конечно, не знаю.
— Я не собиралась бежать, — сказала я. — Это не в моем характере.
— Врунья.
Во вторник у Патча был выходной, и Ви вбила мне в голову, что это идеальное время для того, чтобы расспросить его коллег. Я представляла себе, как подплываю к барной стойке, жеманно, в стиле Марси Миллар, смотрю на бармена и непринужденно начинаю говорить о Патче. Мне нужен был его домашний адрес. Мне нужно было знать, есть ли у него криминальное прошлое. Мне нужно было знать, имел ли он хоть какое-то отношение к парню в лыжной маске. И мне нужно было знать, почему этот парень и та девушка появились в моей жизни.
Я заглянула в рюкзак, еще раз проверяя, со мной ли список вопросов. С одной стороны были вопросы, относящиеся к личной жизни Патча, а с другой — парочка кокетливых фразочек. На всякий случай.
— Ну-ка, ну-ка, ну-ка, — удивилась Ви. — Это что такое?
— Ничего, — ответила я, складывая листок.
Ви попыталась отобрать его, но я оказалась быстрее и засунула листок глубоко в сумку прежде, чем она успела дотянуться.
— Правило номер один, — сказала Ви. — Нельзя флиртовать по бумажке.
— В каждом правиле есть свои исключения.
— Но это исключение — не ты!
Она схватила два пластиковых пакета с заднего сиденья и выскочила из машины. Как только я вышла, Ви здоровой рукой перебросила пакеты через крышу «Неона».
— Это еще что? — недоуменно спросила я, ловя пакеты. Они были туго завязаны, поэтому я не могла заглянуть внутрь, но сквозь пластик определенно грозили прорваться каблуки-шпильки.
— Размер восемь с половиной, — сказала Ви. — Шелковые. Проще вжиться в роль, когда ты выглядишь соответственно.
— Я не умею ходить на высоких каблуках.
— Тогда хорошо, что они не высокие.
— Смотрятся высокими, — сказала я, оценивающе глядя на торчащие шпильки.
— Практически пять дюймов. Они обогнали «высокие» на отметке в четыре.
Отлично. Если я даже не сломаю себе шею, все равно наверняка опозорюсь, пока буду выманивать тайны Патча из его коллег.
— Слушай, — начала Ви, когда мы шли по дорожке к входной двери. — Я еще кое-кого пригласила. Чем больше, тем веселее, правда?
— Кого? — с ужасом спросила я.
От плохого предчувствия у меня закололо в животе.
— Жюля и Элиота.
Не успела я сказать Ви, насколько плоха эта идея, она огорошила меня еще раз.
— Момент истины: я вроде как встречаюсь с Жюлем. Тайно.
— Что?!
— Ты бы видела его дом. Брюс Вэйн отдыхает. Его родители либо наркобароны из Южной Америки, либо когда-то получили неплохое наследство. Я их еще пока не видела, поэтому не могу сказать точно.
Я была в шоке. Мой рот сначала открылся, потом закрылся, так и не произнеся ни одного слова.
— И когда это случилось? — наконец-то выдавила из себя я.
— Практически сразу после того судьбоносного утра в «Энцо».
— Судьбоносного? Ви, ты представить не можешь...
— Я надеюсь, они приехали раньше и заняли столик, — продолжала Ви, вытягивая шею, чтобы окинуть взглядом толпу у входа. — Не хочу ждать. На полном серьезе, я в двух минутах от голодной смерти.
Я схватила Ви за здоровый локоть и оттащила в сторону.
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Знаю, знаю, — перебила Ви. — Ты думаешь, что есть маленький шанс, что это именно Элиот напал на меня в тот воскресный вечер. Что ж, мне кажется, ты перепутала Элиота с Патчем. И я думаю, что твое сегодняшнее расследование расставит все точки над «и». Поверь, я хочу знать, кто напал на меня, так же сильно, как ты. Может быть, даже больше. Это уже личное. И если уж мы начали давать друг другу советы, то вот тебе мой. Держись подальше от Патча. Просто чтобы быть в безопасности.
— Рада, что ты об этом задумалась, — сухо сказала я. — Но, понимаешь, я нашла статью...
Двери «Границы» открылись. Нас обдало горячим воздухом с запахом лайма и кинзы и музыкой марьячи, звучащей из динамиков.
— Добро пожаловать в «Границу», — поприветствовала нас официантка. — Вас двое?
Элиот стоял позади нее в полутемном фойе. Мы увидели друг друга в один и тот же момент. Его губы улыбнулись, а глаза — нет.
— Девушки! — он подошел к нам, потирая руки. — Выглядите великолепно, впрочем, как и всегда.
Моя кожа покрылась мурашками.
— Где твой сообщник? — спросила Ви, оглядывая фойе.
С потолка свисали бумажные фонарики, а стены были расписаны в этническом стиле мексиканских индейцев. На скамейках, ожидая свободного столика, сидело множество людей. Жюля нигде не было.
— Плохие новости, — сказал Элиот. — Он заболел. Вам придется довольствоваться мной.
— Заболел? — удивилась Ви. — Как это «заболел»? Что это за отмазка — «заболел»?
— Такая, когда выходит с обеих сторон.
Ви поморщилась.
— Я не просила подробностей.
Я до сих пор не могла осознать, что у Ви что-то с Жюлем. Жюль производил впечатление угрюмого, замкнутого человека, который явно не интересовался ни Ви, ни кем-либо вообще. Мне было неспокойно от мысли, что Ви проводит время наедине с Жюлем. И не потому, что он был таким недружелюбным и я о нем мало знала, а потому, что он был близким другом Элиота.
Официантка вынула из держателя три меню и повела нас к столику, который стоял так близко к кухне, что я через стену чувствовала жар от духовок. Слева от нас был сальса-бар, справа — запотевшие стеклянные двери, ведущие в открытый внутренний двор. Моя шелковая блузка сразу прилипла к спине. Хотя, скорее всего, я вспотела больше от новости про Ви и Жюля, чем от жары.
— Этот вас устроит? — спросила официантка, показывая на стол.
— Да, вполне, — ответил Элиот, снимая куртку. — Мне нравится это место. Если вам не станет жарко от здешнего воздуха, то уж точно станет жарко от еды.
Официантка засмеялась.
— Видно, что вы здесь не в первый раз. Могу предложить для начала картошку с нашим новым соусом халапеньо. Он у нас самый острый.
— Люблю погорячее, — ответил Элиот.
Я была практически уверена, что он сказал это с пошлым намеком. Я была слишком самонадеянна, когда решила, что он лучше, чем Марси. Я чересчур щедро оценила его характер, точка. Особенно теперь, когда оказалось, что он связан с расследованием убийства. И кто знает, сколько еще скелетов у него в шкафу.
Официантка оценила его наметанным глазом.
— Я сейчас вернусь с картошкой и соусом. Ваш официант скоро подойдет, чтобы принять заказ.
Ви первая уселась за столик. Я села рядом с ней, а Элиот напротив меня. Наши глаза встретились, и в его взгляде было что-то недоброе. Возможно, раздражение. Может быть, даже враждебность. Мне захотелось знать, видел ли он, как я читала статью.
— Тебе очень идет фиолетовый, Нора, — заметил он, кивнув на шарф, который я сняла с шеи и повязала на ручку сумки. — Подчеркивает твои глаза.
Ви пнула меня под столом. Она, кажется, подумала, что это был комплимент.
— Ну что же, — сказала я Элиоту с натянутой улыбкой. — Почему бы тебе не рассказать нам что-нибудь про Кингхорн?
— Да, — кивнула Ви. — Там что, есть секретные общества? Как в кино?
— Что сказать? — ответил Элиот. — Отличная школа. Конец истории. — Он взял меню и проглядел его. — Может, хотите что-нибудь из закусок? Я угощаю.
— Если она такая хорошая, почему ты тогда перевелся? — Я поймала его взгляд и, не отводя глаз, с вызовом приподняла брови.
Подбородок Элиота слегка дернулся перед тем, как он попытался улыбнуться.
— Из-за девушек. Я слышал, здесь они намного лучше. Слухи оказались правдой, — он подмигнул, и волна холода обдала меня с головы до ног.
— А почему Жюль не перевелся? — спросила Ви. — Мы могли бы стать фантастической четверкой, и даже круче. Феноменальной четверкой.
— Родители Жюля одержимы его учебой. Слово «упорная» даже близко ее не описывает. Готов жизнью поклясться, что он многого добьется. Его не остановишь. Я, конечно, тоже нормально учусь, лучше многих, но никому не превзойти Жюля. Он — просто бог науки.
В глазах Ви появился мечтательный огонек.
— Я никогда не видела его родителей, — с сожалением сказала она. — Оба раза, когда я была у него, они либо были в отъезде, либо работали.
— Они много работают, — кивнул Элиот, опуская глаза в меню, чтобы я не смогла ничего в них прочесть.
— Где они работают? — спросила я.
Элиот сделал большой глоток воды. Мне показалось, что этим он хочет выиграть немного времени, чтобы придумать ответ.
— Алмазы. Они проводят много времени в Африке и Австралии.
— Не знала, что в Австралии добывают много алмазов, — с сомнением сказала я.
— Я тоже про это не слышала, — кивнула Ви.
На самом деле я была практически уверена, что в Австралии вообще нет алмазов. И все тут.
— И почему они тогда живут в Мэне, а не в Африке? — спросила я.
Элиот еще внимательнее уткнулся в меню.
— Что вы будете? Я подумываю о фахитас.
— Если родители Жюля работают с бриллиантами, то они наверняка знают, как выбрать идеальное обручальное кольцо, — мечтательно сказала Ви. — Я всегда хотела бриллиантовое кольцо в изумрудной огранке.
Я пнула Ви под столом. Она ткнула меня вилкой.
— Ай! — вскрикнула я.
Официантка остановилась у края стола и, немного подождав, спросила.
— Что будете пить?
Подняв взгляд от меню, Элиот посмотрел сначала на меня, потом на Ви.
— Диетическую колу, — сказала Ви.
— А мне воду с мякотью лайма, пожалуйста, — добавила я.
Наша официантка вернулась с напитками на удивление быстро. Ее возвращение было поводом для меня выйти из-за стола и сделать первый шаг в исполнении нашего плана, Ви напомнила мне об этом, еще раз уколов меня вилкой под столом.
— Ви, — процедила я сквозь зубы. — Ты не хочешь сходить со мной в дамскую комнату?
Я внезапно поняла, что не хочу приступать к выполнению плана. Мне не хотелось оставлять Ви наедине с Элиотом. Что я действительно хотела, так это вытащить ее из-за стола, рассказать про убийство, а потом найти способ выкинуть Элиота и Жюля из наших жизней.
— Почему бы тебе не пойти одной? — ответила Ви. — Мне кажется, так будет лучше.
Она мотнула головой в сторону бара и беззвучно произнесла: «Иди!», размеренно пиная меня под столом.
— Я действительно думала пойти одна, но сейчас мне очень хочется, чтобы ты пошла со мной.
— Что такое с вами, девушками? — спросил Элиот, улыбаясь мне и Ви. — Клянусь, я никогда не видел, чтобы девушка шла в дамскую комнату одна.
Он наклонился к нам с заговорщической улыбкой.
— Расскажите мне, в чем секрет. Серьезно. Я заплачу каждой по пять баксов, — он похлопал себя по заднему карману. — Даже десять, если разрешите сходить и посмотреть, в чем там дело.
Ви засмеялась.
— Извращенец. Не забудь вот это, — сказала она, сунув мне в руки пакеты.
Элиот удивленно поднял брови.
— Мусор, — объяснила Ви. — Наш контейнер переполнен. Мама попросила меня выкинуть, когда пойду куда-нибудь.
Было видно, что Элиот ей не поверил. Но Ви это не волновало. Мне пришлось встать, взять в руки свой маскарадный костюм и попытаться скрыть свое разочарование.
Лавируя между столиками, я направилась в коридор, ведущий в уборную. Стены холла был покрашены в терракотовый цвет и отделаны маракасами, соломенными шляпами и деревянными куклами. Здесь было еще жарче, и я вытерла лоб. Теперь мне оставалось только покончить со всем этим как можно быстрее. Как только я смогу вернуться к столику, сошлюсь на то, что нам срочно нужно уехать, и утащу Ви. Хочет она этого или нет.
Уверившись, что все три кабинки в дамской комнате пусты, я закрыла главную дверь и вытряхнула в раковину содержимое пакетов. Один парик цвета платиновый блонд, один фиолетовый бюстгальтер пуш-ап, один черный узкий топик, одна мини-юбка с блестками, ярко-розовые колготки в сеточку и шелковые туфли на шпильках размера восемь с половиной.
Я засунула лифчик, топик и колготки обратно в пакет. Сняв джинсы, натянула юбку. Собрала волосы под париком и накрасила губы помадой, покрыв их дополнительно жирным слоем блеска.
— Ты можешь это сделать, — сказала я своему отражению, закручивая колпачок и размазывая блеск губами. — Ты можешь быть, как Марси Миллар. Ты можешь соблазнять мужчин, чтобы выпытывать их секреты. Это совсем не сложно.
Я сняла свои мокасины, положила их вместе с джинсами в пакет и засунула его подальше под раковину.
— Более того, — продолжила я. — Нет ничего плохого в том, чтобы пожертвовать каплей гордости ради информации. А если воспринимать это более глобально, то можно сказать, что если ты не найдешь ответы, то можешь умереть. Потому что, нравится тебе это или нет, кто-то там снаружи хочет навредить тебе.
Я положила туфли перед собой. Это была не самая уродливая обувь на моей памяти. Если честно, их даже можно было назвать сексуальными. Встречай меня, Колдуотер, штат Мэн. Я нацепила их и несколько раз для пробы прошлась по туалету.
Двумя минутами позже я села на высокий стул за барной стойкой.
Бармен посмотрел на меня.
— Шестнадцать? — спросил он. — Или семнадцать?
Он выглядел лет на десять старше меня. Начинающие редеть русые волосы подстрижены практически «под ноль». В правом ухе серебряное кольцо. Белая футболка и джинсы «Ливайс». Вполне симпатичный... но не супер.
— Я не малолетний алкоголик, — я пыталась перекричать музыку и разговоры окружающих. — Я жду друга. И мне отсюда лучше видно дверь. — Я достала из сумки список вопросов и украдкой положила его под стеклянную солонку.
— Что это? — спросил бармен, вытирая руки полотенцем и показывая в сторону листочка.
Я убрала листок глубже под солонку.
— Ничего, — невинно ответила я.
Он удивленно поднял бровь.
Я решила продолжать врать.
— Это... список покупок. Моя мама попросила меня купить кое-что из продуктов, когда я поеду обратно домой.
«Где мое кокетство? Что случилось с Марси Миллар?» — спросила я себя.
Он изучающе посмотрел на меня, но его взгляд не показался мне неодобрительным.
— Я работаю здесь уже пять лет и сразу узнаю лгунов.
— Но я не лгунья, — сказала я. — Да, может, я соврала пару секунд назад, но это была всего лишь одна маленькая ложь. Она не делает меня лгуньей.
— Ты выглядишь как журналист, — заметил он.
— Я пишу для школьного электронного журнала. — Мне хотелось себя убить. Такие признания не делают людей разговорчивее. Обычно люди не доверяют журналистам. — Но сегодня у меня выходной, — быстро добавила я. — Поэтому сегодня только отдых. Никаких дел. Никаких скрытых замыслов. Ничего такого.
После недолгого молчания я решила, что лучше идти напролом, кашлянула и спросила:
— «Граница» часто нанимает учащихся на работу?
— Да, у нас их много. Официанты, помощники официантов и все такое.
— Да? — притворно удивилась я. — Может, я даже знаю кого-то из них? Скажите мне какое-нибудь имя.
Бармен посмотрел на потолок и почесал щетину на щеке. Его пустой взгляд не вселял в меня уверенности. Не говоря уже о том, что у меня было мало времени. Элиот в любой момент мог подсыпать яд в колу Ви.
— Как насчет Патча Киприано? — спросила я. — Он работает здесь?
— Патч? Да. Несколько ночных смен по будням, и в выходные.
— А он работал в воскресенье вечером?
Я постаралась, чтобы мой голос не звучал чересчур заинтересованно, но мне нужно было знать, мог ли Патч быть на пирсе. Он говорил, что собирается на вечеринку на побережье, но планы могли измениться. Если бы нашлось подтверждение, что в воскресенье вечером он был на работе, я была бы уверена, что он не имеет отношения к нападению на Ви.
— В воскресенье? — он еще раз почесал щетину. — У меня все ночи в голове перемешались. Попробуй узнать у официанток, кто-нибудь из них уж точно вспомнит. Они все начинают хихикать и вести себя, как дуры, когда он рядом.
Он улыбнулся, как будто думал, что я должна их понимать.
— У вас случайно нет доступа к его резюме? — спросила я, подумав, что в нем может быть его домашний адрес.
— Увы, нет.
— Чисто из любопытства, — поинтересовалась я, — как вы думаете, сюда можно устроиться работать с судимостью?
— С судимостью? — хохотнул он. — Ты шутишь?
— Хорошо, пусть будет не судимость, а мелкое правонарушение.
Он положил руки на барную стойку и наклонился ко мне.
— Нет, — в его голосе звучал уже не смех, а обида.
— Отлично. Рада это слышать, — я повернулась на стуле и почувствовала, как кожа на ногах отлипает от сиденья. Я вспотела. Если первое правило профессионального флирта — не читать по бумажке, то правило номер два определенно — не потеть.
Я заглянула в список вопросов.
— Вы не знаете, задерживали Патча за что-нибудь? Может, он кого-то преследовал?
Я начала подозревать, что бармену не нравится мой допрос, поэтому решила соединить все свои вопросы из списка в один общий до того, как он прогонит меня от барной стойки или, что еще хуже, вообще выкинет из ресторана за домогательства и подозрительное поведение.
— У него есть девушка? — выпалила я.
— Пойди и спроси его, — недовольно ответил бармен.
— Но он же не работает сегодня, — удивилась я.
От усмешки бармена у меня все внутри перевернулось.
— Он ведь не работает сегодня, да? — сказала я голосом на октаву выше обычного. — Ведь по вторникам у него выходной!
— Обычно да. Но сегодня он заменяет Бенджи. Бенджи попал в больницу с аппендицитом.
— То есть вы хотите сказать, что Патч здесь? Прямо сейчас?
Я через плечо оглядела зал ресторана, прикрываясь париком, чтобы меня не узнали.
— Прошел в кухню пару минут назад. Я чуть не упала со стула.
— Мне кажется, я забыла заглушить двигатель в машине. Спасибо, было приятно пообщаться!
Я на всех парах полетела в дамскую комнату. Закрыв за собой дверь в туалете, я сделала несколько глубоких вдохов, потом подошла к раковине и умылась холодной водой. Патч точно узнает, что я следила за ним. Мое запоминающееся представление это гарантирует. Поначалу мне показалось, что самое ужасное в этой ситуации то, что это было унизительно. Но когда я начала обдумывать ситуацию, то поняла, что Патч очень скрытный. А скрытные люди не любят, когда кто-то лезет в их жизнь. Как он отреагирует, если узнает, что я рассматривала его под лупой?
Теперь я спросила себя, зачем вообще было все это устраивать, ведь в глубине души я верила, что человек в лыжной маске — не Патч. Да, возможно, у него и были какие-то неприятные секреты, но едва ли среди них были прогулки в лыжной маске.
Я закрыла кран, а когда подняла голову, увидела в отражении лицо Патча. Закричав, я резко развернулась.
Он не улыбался, и особой радости я тоже не заметила.
— Ты что здесь делаешь? — выдохнула я.
— Я здесь работаю.
— Я имею в виду здесь. Ты разучился читать? Табличка на двери...
— Мне начинает казаться, что ты меня преследуешь. Где бы я ни оказался, ты всегда рядом.
— Я хотела развлечь Ви, — начала объяснять я. — Она долго лежала в больнице. — Звучало как оправдание. И я понимала, что от этого кажусь еще более виноватой. — Я совсем не ожидала, что встречусь с тобой. Думала, у тебя выходной. И вообще, с какой стати я тебя преследую? Это ты всегда оказываешься там, где я.
Взгляд Патча, пронзительный, пугающий, смотрел мне прямо в душу. Его глаза просчитывали каждое мое слово, каждое мое движение.
— Может, объяснишь, что за ужас у тебя на голове? — спокойно спросил он.
Я стянула парик и положила его на раковину.
— Может, объяснишь, где ты был? Тебя два дня не было в школе.
Я была практически уверена, что он не станет распространяться о своих делах.
— Играл в пейнтбол, — к моему удивлению ответил он. — А что ты делала в баре?
— Болтала с барменом. Это преступление? Держась одной рукой за раковину, я подняла ногу, чтобы расстегнуть пряжку на туфлях.
Пока я медленно наклонялась, лист с вопросами вылетел из моего декольте и упал на пол.
Я резко опустилась на колени, чтобы подобрать его, но Патч оказался быстрее. Он поднял листок над головой, а я прыгала, пытаясь схватить его.
— Отдай! — кричала я.
— Получал ли Патч судебные запреты? — прочел он. — Патч — преступник?
— Отдай — мне — листок! — яростно прошипела я.
Патч засмеялся, и я поняла, что он заметил следующий вопрос:
«Есть ли у Патча девушка?»
Он положил листок в задний карман. Я попыталась потянуться за ним, но теперь он был вне досягаемости. Патч прислонился к раковине и поймал мой взгляд.
— Если хочешь что-то вынюхивать, я бы предпочел, чтобы ты узнавала это у меня.
— Эти вопросы... — я показала на его карман. — Это шутка. Их написала Ви, — добавила я в приливе вдохновения. — Это все она виновата.
— Нора, я знаю твой почерк.
— Ну, хорошо, ладно.
Я попыталась найти какой-нибудь умный ответ, но мне понадобилось слишком много времени, и я упустила момент.
— Никаких правонарушений. Никаких судимостей, — сказал он.
Я подняла голову.
— А девушка?
Я сказала себе, что мне плевать, как он ответит. Меня устроит любой ответ.
— Это не твое дело.
— Ты пытался поцеловать меня, — напомнила я ему. — Это мое дело, и ты сам в этом виноват.
Хитрая улыбка мелькнула на его губах. Мне показалось, что он вспоминает каждую деталь того несостоявшегося поцелуя, включая мой вздох-дефис-стон.
— Бывшая девушка, — помедлив, ответил он.
Во мне все сжалось от неожиданной мысли. Что, если та девушка из «Дельф» и с пирса была бывшей девушкой Патча? Что, если она увидела, как я разговариваю с Патчем в клубе, и ошибочно подумала, что между нами есть что-то большее, чем разговоры? Если ей все еще нравится Патч, то она вполне могла преследовать меня из ревности. Еще несколько кусочков головоломки встали на свое место...
— Но она не здесь, — добавил Патч.
— Что значит «не здесь»?
— Ее нет. И она никогда не вернется.
— Ты имеешь в виду... она умерла? — тихо спросила я.
Патч не сказал «нет».
Внутри у меня снова стало неспокойно. Такого я не ожидала. У Патча была девушка, но сейчас она мертва.
Дверь в дамскую комнату дернулась — кто-то пытался войти. Я забыла, что закрыла ее. Это навело меня па мысль о том, как вошел Патч. Либо у него был ключ, либо этому было другое объяснение. Объяснение, о котором мне не хотелось думать, например, что он просочился сквозь дверь, как воздух. Как дым.
— Мне надо работать, — проговорил Патч. Он оценивающе посмотрел на меня, задержав взгляд где-то в районе бедер.
— Сумасшедшая юбка. Убийственные ноги.
Не успела я сказать что-то связное, как он уже был за дверью.
Пожилая женщина, ожидавшая возможности войти, посмотрела сначала на меня, потом, через плечо, на Патча, который исчез где-то в зале.
— Дорогая, — сказала она мне. — Он выглядит скользким, как мыло.
— Точное описание, — пробормотала я.
Она поправила свои короткие, вьющиеся седые волосы.
— На таком мыле девушка легко может поскользнуться.
Переодевшись, я вернулась к нашему столику и села рядом с Ви. Элиот посмотрел на часы и удивленно поднял брови.
— Прошу прощения за такое долгое отсутствие, — спокойно проговорила я. — Я что-нибудь пропустила?
— Да нет, — ответила Ви. — У нас все по-старому.
Она пнула меня под столом, что означало: «Ну, что?»
Я не успела пнуть Ви в ответ.
— Ты пропустила официантку. Я заказал тебе красный буррито, — сказал Элиот.
В уголках его губ пряталась пугающая улыбка.
Я поняла, что это мой единственный шанс.
— Вообще-то, я не уверена, что хочу есть. — Я сделала такое лицо, будто меня подташнивает, что, в принципе, отчасти было правдой. — Такое ощущение, что я подхватила ту же самую болезнь, что и Жюль.
— Господи, — разволновалась Ви. — Ты в порядке?
Я покачала головой.
— Поймаю официантку и попрошу, чтобы она завернула еду с собой, — предложила Ви, роясь в сумке в поисках ключей.
— А как же я? — спросил Элиот только наполовину шутливо.
— Может, перенесем? — предложила Ви.
«Бинго», — подумала я.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Я вернулась домой около восьми.
Повернув ключ в замке, я взялась за дверную ручку и толкнула дверь бедром. За несколько часов до встречи в «Границе» я позвонила маме: она все еще была в офисе, заканчивала дела и не знала, когда вернется, так что я ожидала, что в доме будет тихо, темно и холодно. При третьем толчке дверь поддалась, и я бросила сумку в темноту, продолжая бороться с застрявшим в замочной скважине ключом. С того самого дня, как в дом заходил Патч, замок стал расставаться с ключом очень неохотно. Интересно, заметила ли это Доротея.
— Да — отдай — ты — мне — этот — дурацкий — ключ, — уговаривала я, пока ключ наконец не освободился из плена.
Напольные часы, стоящие в прихожей, показывали ровно восемь, и тишину нарушили громкие удары. Я вошла в гостиную, чтобы развести огонь в печи, но, услышав шорох ткани и скрип в дальнем углу комнаты, вскрикнула.
— Нора! — сказала мама, отбрасывая одеяло и садясь на диване. — Что, во имя неба, случилось?
— Ты меня напугала! — ответила я, одной рукой держась за сердце, а другой опираясь на стену, чтобы не упасть.
— Я заснула. Если бы я услышала, что ты пришла, я бы что-нибудь сказала, — она откинула волосы с лица и сонно заморгала. — Который час?
Я упала в ближайшее кресло и попыталась успокоить бешеное сердцебиение. Мое воображение уже успело нарисовать себе безжалостные глаза в прорезях лыжной маски. Теперь, когда я уверилась, что он — не плод моего воображения, меня охватило желание рассказать маме все, начиная с того, как он прыгнул на «Неон», и заканчивая нападением на Ви. Он меня преследовал, и он желал мне зла. Нам нужно поставить новые замки на двери. И логично, что нужно уведомить полицию. Мне спалось бы куда лучше, если бы я знала, что за окном дежурит полицейская машина.
— Я бы не хотела пока рассказывать, — сказала мама, прервав ход моих мыслей, — но не уверена, что подходящий момент когда-нибудь наступит.
— Что случилось? — нахмурилась я.
Она издала долгий, тяжелый вздох.
— Я подумываю продать наше поместье.
— Что? Почему?
— Мы боролись целый год, но я зарабатываю недостаточно. Думала найти вторую работу, но, если честно, мне кажется, что в сутках нет стольких часов, — она грустно рассмеялась. — Зарплата Доротеи невелика, но и этих денег у нас нет. Единственный выход, который я вижу, — переехать в дом поменьше. Или в квартиру.
— Но ведь это же наш дом.
Здесь все мои воспоминания. Здесь память о моем отце. Я не могла поверить, что она думает иначе. Я сделаю все, чтобы остаться здесь.
— Я подожду еще месяца три, — добавила она, — но не хочу, чтобы ты слишком надеялась.
В тот момент я поняла, что не могу рассказать маме о человеке в лыжной маске. Она уволится на следующий же день. Найдет работу поблизости, и не останется другого пути, кроме как продать поместье.
— Давай поговорим о чем-нибудь более приятном, — предложила мама, заставив себя улыбнуться. — Как прошел ужин?
— Отлично, — ответила я угрюмо.
— А Ви? Она поправляется?
— Завтра уже сможет пойти в школу.
— Хорошо, что она сломала левую руку, — криво усмехнулась мама. — А то не смогла бы записывать за учителем. Я даже представить не могу, как бы это ее расстроило.
— Ха-ха, — отозвалась я. — Пойду, приготовлю горячего шоколада. — Я встала и повела плечом в сторону кухни. — Будешь?
— Звучит прекрасно. Я пока разведу огонь.
Быстро отыскав в кухне чашки, сахар и банку какао, я вернулась и увидела, что мама уже поставила чайник на дровяную печь. Я примостилась на подлокотнике дивана и протянула ей кружку.
— Как ты поняла, что любишь папу? — спросила я, пытаясь заставить свой голос звучать обыденно. Всегда была вероятность, что разговор о папе вызовет фонтан слез, а мне этого хотелось избежать.
Мама устроилась на диване и вытянула ноги, положив их на кофейный столик.
— А я не поняла. Не понимала, пока мы не прожили в браке примерно год.
Такого ответа я не ожидала.
— Тогда... почему ты вышла за него?
— Потому что думала, что влюблена. А когда ты думаешь, что влюблена, ты так стараешься, чтобы все получилось, что в итоге влюбляешься по-настоящему.
— Ты боялась?
— Выходить за него? — она рассмеялась. — Это было очень здорово. Покупать платье, искать часовню, носить кольцо с бриллиантом.
Я вспомнила хулиганскую улыбку Патча.
— Ты когда-нибудь боялась папу?
— Каждый раз, как проигрывали «Нью Ингланд Пэтриотс».
Когда «патриоты» проигрывали, папа шел в гараж и доставал бензопилу. Два года назад, осенью, он отправился с пилой в лес за нашим домом, свалил десять деревьев и распилил их на дрова. С тех пор мы не сожгли еще и половины.
Мама провела рукой по спинке дивана, и я прижалась к ней, положив голову ей на плечо.
— Я скучаю по нему, — сказала я.
— Я тоже.
— Я боюсь, что забуду, как он выглядит. Не на фотографиях, а субботним утром, в спортивных штанах, готовя яичницу.
Мама переплела свои пальцы с моими.
— Ты всегда была так на него похожа, с самого рождения.
— Правда? — я выпрямилась. — В каком смысле?
— Он тоже хорошо учился, был очень умным. Он не был порывистым и ничего не делал напоказ, но люди уважали его.
— Папа был когда-нибудь... скрытным?
Мама, кажется, задумалась над ответом.
— У скрытных людей обычно много секретов. Твой папа был очень открытым.
— А он был когда-нибудь бунтарем?
Она коротко и удивленно рассмеялась.
— А тебе он таким казался? Харрисон Грей, самый этичный бухгалтер в мире... бунтарь? — она театрально вздохнула. — Упаси Господи! Одно время он, правда, отращивал волосы. Они у него были светлые и кудрявые — как у серфера. Правда, очки в роговой оправе напрочь убивали сходство. Кстати... можно спросить, почему мы об этом заговорили?
Я понятия не имела, как описать маме мои противоречивые чувства к Патчу. Я понятия не имела, как описать Патча. Точка. Моя мама, наверное, ожидала, что я включу в описание имена родителей, успеваемость, виды спорта, которыми он занимается в школе, и университеты, в которые собирается подавать документы. Я не хотела волновать ее, говоря, что готова поставить свою свинью-копилку на то, что у Патча есть судимость.
— Есть один парень, — начала я, не сумев сдержать улыбку при мысли о Патче. — Мы последнее время много общаемся. В основном школьные дела.
— О-о-о, мальчик, — таинственно сказала она. — Ну и? Он член шахматного клуба? Или студенческого совета? Или, может, теннисом занимается?
— Он скорее... любит погонять шар, — оптимистично предположила я.
— Футболист! Такой же симпатичный, как Дэвид Бэкхем? Хотя, если говорить о внешности, мне всегда больше нравился Зинедин Зидан.
Сначала я хотела объяснить маме, что имелось в виду, но мне тут же пришло в голову, что лучше, пожалуй, не уточнять. Бильярд, футбол... почти одно и то же, правда?
Зазвонил телефон, и мама потянулась, чтобы взять трубку. Поговорив секунд десять, она упала на диван, хлопнула себя ладонью по лбу.
— Нет, все нормально. Я заеду в офис, заберу их и завезу вам завтра утром.
— Хьюго? — спросила я, когда она повесила трубку.
Хьюго — это мамин начальник, и он, мягко говоря, постоянно ей звонит. Однажды он вызвал ее на работу в воскресенье, потому что не мог понять, как работает ксерокс.
— Он оставил в офисе кое-какие незаконченные бумаги и хочет, чтобы я их забрала. Мне нужно сделать копии, но я управлюсь максимум за час. Ты доделала домашние задания?
— Нет еще.
— Тогда я могу утешать себя тем, что даже будь я здесь, мы не смогли бы поболтать, — вздохнув, она поднялась на ноги. — Увидимся через час?
— Скажи Хьюго, что он должен платить тебе больше.
— Намного больше, — усмехнулась она.

Как только дом оказался в моем полном распоряжении, я убрала со стола посуду, оставшуюся с завтрака, и освободила место для учебников. Английский, общая история, биология. Вооружившись новеньким, острым карандашом, я раскрыла ближайший учебник и приступила к работе. Через четверть часа мой мозг запротестовал, отказавшись усваивать еще один абзац, повествующий о феодальных системах стран Европы. Я задумалась, чем занимается сегодня Патч после работы. Делает домашние задания? Едва ли. Ест пиццу и смотрит по телевизору баскетбол? Может быть, но верится слабо. Играет в бильярд с высокими ставками в клубе «Бо»? Вполне возможный вариант.
Я ощутила необъяснимое желание поехать к «Бо» и оправдаться в том, что сделала, но этой мысли обрезал крылья тот простой факт, что у меня не было времени. Мама вернется домой раньше, чем я успею преодолеть получасовой путь до клуба. Не говоря уже о том, что Патч не из тех, кого можно вот так просто выследить. Все наши предыдущие встречи проходили по его расписанию, а не по моему. Каждый раз.
Я поднялась на второй этаж, чтобы переодеться во что-нибудь более удобное. Толкнув дверь в спальню, я успела пройти три шага, прежде чем застыла на месте. Ящики моего комода были вытащены, одежда разбросана по комнате. Белье сорвано с постели. Дверцы шкафа были открыты и косо висели на петлях. На полу валялись книги и рамки с фотографиями.
Я заметила в окне отражение движущейся фигуры и обернулась. Он стоял у стены позади меня, в черном с ног до головы, в лыжной маске, скрывающей лицо. Мой разум был словно в тумане и только успел подать ногам сигнал «бегите!», как человек в маске бросился через комнату, рывком открыл окно и ловко выпрыгнул в него.
Я полетела вниз, перепрыгивая через три ступеньки. Обогнув перила, пронеслась по коридору в кухню и набрала 911.
Через пятнадцать минут на подъездной дорожке у дома уже стояла патрульная машина. Дрожа с головы до ног, я отперла дверь и впустила двух офицеров. Первым вошел невысокий и полный мужчина с проседью в волосах. Второй был высоким и худощавым, с почти такими же темными волосами, как у Патча, но коротко подстриженными. Странно, но он был отдаленно похож на Патча. Средиземноморски-смуглая кожа, правильные черты, пронзительный взгляд.
Они представились: темноволосого звали детектив Бассо. Его напарника — детектив Холстижик.
— Ты — Нора Грей? — спросил детектив Холстижик.
Я кивнула.
— Родители дома?
— Мама уехала за несколько минут до того, как я позвонила 911.
— Значит, ты одна дома?
Еще кивок.
— Расскажи, пожалуйста, что произошло, — попросил он, скрестив руки на груди и широко расставив ноги, пока детектив Бассо осматривал дом.
— Я пришла домой в восемь и делала домашнюю работу, — начала я. — А когда поднялась в свою комнату, увидела его. Там все вверх дном. Он просто разгромил мою комнату.
— Ты его узнала?
— Он был в лыжной маске. И свет не горел.
— Какие-нибудь приметы? Татуировки?
— Нет.
— Рост? Вес?
Я неохотно потормошила кратковременную память. Мне не хотелось вспоминать этот момент, но было необходимо найти какие-нибудь зацепки.
— Вес обычный, рост чуть выше среднего. Примерно такой же, как детектив Бассо.
— Он что-нибудь говорил?
Я покачала головой. В этот момент вернулся детектив Бассо.
— Все чисто, — сказал он своему напарнику.
Потом он направился на второй этаж. У нас над головами заскрипели доски, пока он шел по коридору, открывая и закрывая двери. Детектив Холстижик открыл входную дверь и присел на корточки, чтобы изучить замок.
— Дверь была открыта или взломана, когда ты вернулась домой?
— Нет. Я открыла ее ключом. Моя мама спала на диване в гостиной.
Наверху лестницы показался детектив Бассо.
— Можешь показать нам, что именно пострадало? — попросил он.
Мы с детективом Холстижиком поднялись по лестнице, и я повела его по коридору к своей комнате, у двери которой стоял детектив Бассо. Он изучал комнату взглядом, уперев руки в бока. Примерзнув к месту, я почувствовала, как меня охватывает страх. Кровать была застелена. Моя пижама лежала на подушке, точно там, где я оставила ее сегодня утром. Ящики комода были задвинуты, рамки с фотографиями аккуратно стояли на полке. Сундук в ногах кровати был закрыт. На полу ничего не валялось. Занавески висели аккуратно и ровно, обрамляя закрытое окно.
— Ты сказала, что видела грабителя, — сказал детектив Бассо.
Он смотрел на меня сверху вниз тяжелым взглядом человека, который не упускает из виду ни малейшей мелочи. Взглядом, который знает, когда ты лжешь.
Я сделала шаг в комнату, но не почувствовала привычной безопасности и уюта. Вместо них в воздухе остался след насилия и угрозы. Стараясь сдержать дрожь, я указала рукой на окно.
— Когда я вошла, он выпрыгнул в окно. Детектив Бассо выглянул наружу.
— Расстояние до земли порядочное, — отметил он. Потом попытался открыть окно. — Ты заперла его, когда он вылез?
— Нет. Я сбежала вниз и позвонила 911.
— Кто-то его запер, — детектив Бассо продолжал смотреть на меня острым, как лезвие, взглядом, его губы сжались в тонкую линию.
— Не уверен, что кто-нибудь смог бы выпрыгнуть отсюда, — сказал детектив Холстижик, тоже подойдя к окну. — Он бы еще легко отделался, сломав ногу.
— Может, он не прыгнул, может, он спустился по дереву, — предположила я.
Детектив Бассо повернул голову.
— Ну? Что же он все-таки сделал? Спрыгнул или спустился? Может, он прошел мимо тебя и вышел через переднюю дверь? Это было бы здраво, я бы сам так сделал. Спрашиваю в последний раз. Подумай хорошенько. Ты точно видела сегодня кого-то в своей комнате?
Он мне не поверил, подумал, что я все сочинила. На мгновение мне тоже так показалось. Что со мной такое? Почему правда всегда кажется такой невероятной? Чтобы не сойти с ума, я сказала себе, что проблема не во мне, а в нем. Человек в лыжной маске. Это все он. Не знаю, как у него получается, но это все его вина. Детектив Холстижик нарушил тяжелое молчание, сказав:
— Когда вернутся твои родители?
— Я живу с мамой. Ей пришлось ненадолго заехать в офис.
— Нам нужно задать вам обеим несколько вопросов, — продолжил он и жестом предложил мне сесть на кровать, но я отрешенно покачала головой. — Может быть, ты недавно рассталась с мальчиком?
— Нет.
— Может, проблемы с наркотиками в прошлом или сейчас?
— Нет.
— Ты сказала, что живешь с мамой. А твой отец? Где он?
— Я ошиблась, — сказала я. — Простите. Мне не следовало звонить.
Полицейские обменялись взглядами. Детектив Холстижик закрыл глаза и помассировал переносицу. Детектив Бассо всем своим видом показывал, что потерял уже достаточно времени на чепуху.
— У нас много дел, — сказал он. — Ты можешь побыть одна, пока мама вернется?
Я едва слышала, что он говорил: не могла оторвать взгляд от окна.
Как он это сделал? Пятнадцать минут. У него было пятнадцать минут, чтобы вернуться в комнату и все убрать до того, как приедет полиция. К тому же я все время сидела внизу. Осознав, что мы были в доме одни, я содрогнулась.
Детектив Холстижик протянул мне свою визитку.
— Не могла бы твоя мама позвонить нам, когда вернется?
— Не надо нас провожать, — сказал детектив Бассо.
Он был уже на полпути к двери.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

— Ты серьезно думаешь, что Элиот кого-то убил?
— Тсс... — зашипела я на Ви и оглядела ряды лабораторных столов, проверяя, не услышал ли кто-нибудь.
— Не обижайся, солнце, но это просто смешно. Сначала он напал на меня. Теперь он убийца. Прости, конечно, но Элиот? Убийца? Мне кажется, он самый милый парень, которого я когда-либо встречала. Когда в последний раз он забыл придержать дверь перед тобой? А, точно... никогда.
Мы с Ви были на биологии, и Ви лежала на парте лицом вверх. Мы проводили лабораторную работу на тему кровяного давления, и Ви надо было лежать, не двигаясь, пять минут. Вообще-то я должна была работать с Патчем, но тренер устроил нам «выходной», то есть мы могли сами выбрать себе соседа. Мы с Ви сидели на задней парте; Патч сидел впереди с парнем по имени Томас Рукери.
— Его допрашивали как подозреваемого в убийстве, — продолжала шептать я, чувствуя на себе взгляд тренера На листке с лабораторной работой я записала: «Подопытный спокоен и расслаблен. Воздерживается от разговоров на протяжении трех с половиной минут». — Ясно, что в полиции решили, что у него были мотивы и возможность.
— Ты уверена, что это тот же Элиот?
— Ты думаешь, что в феврале в Кингхорн было много Элиотов Сандерсов?
Ви постучала пальцами по животу.
— Просто в это очень-очень трудно поверить. Да и, в конце концов, что, если его допрашивали? Главное, что он был оправдан. Они не нашли доказательств его вины.
— Да, потому что полиция нашла предсмертную записку Халверсон.
— Напомни, кто такая Халверсон?
— Кирстен Халверсон, — резко сказала я. — Девушка, которая, предположительно, повесилась.
— Может, это правда было самоубийство? В смысле, просто однажды она сказала: «Жизнь — дерьмо» и повесилась на дереве? Ведь такое случается.
— Тебе не кажется чересчур странным совпадением, что в ее квартире обнаружили следы взлома, когда нашли записку?
— Она жила в Портленде. Здесь часто залезают в квартиры.
— Мне кажется, кто-то подбросил записку. Кто-то, кто хотел, чтобы Элиот сорвался с крючка.
— А кто мог хотеть, чтобы Элиот сорвался с крючка? — спросила Ви.
Я посмотрела на нее, как на идиотку. Ви подперла голову здоровой рукой.
— То есть ты хочешь сказать, что Элиот затащил Кирстен на дерево, обвязал ей шею веревкой, спихнул с ветки, потом влез в ее квартиру и оставил поддельную предсмертную записку?
— Почему бы и нет?
Теперь уже Ви посмотрела на меня, как на идиотку.
— Да потому что копы уже десять раз все проверили. И если они решили, что это самоубийство, то я им верю.
— Хорошо, а как насчет того, что через несколько недель после допроса Элиот перевелся в другую школу? С какой стати ему менять школу в Кингхорне на Колдуотер? — все не успокаивалась я.
— Это и правда странно.
— Мне кажется, он пытается убежать от своего прошлого. Я думаю, ему сложно ходить в ту же школу, где он убил Кирстен. В нем проснулась совесть. — Я задумчиво провела карандашом по губам. — Мне надо съездить в Кингхорн и узнать, что произошло. Она умерла всего два месяца назад, наверняка там до сих пор это обсуждают.
— Не знаю, Нора. Мне не кажется хорошей идеей ехать в Кингхорн, чтобы что-то там разнюхивать. То есть ты ведь будешь узнавать что-то про Элиота? А если он узнает об этом? Что он подумает?
Я опустила на нее взгляд.
— Он должен беспокоиться, только если он в чем-то виновен.
— Да, а потом он тебя убьет, чтобы ты никому ничего не растрепала. — Ви улыбнулась, как чеширский кот, но мне улыбаться не хотелось. — Я хочу узнать, кто напал на меня, так же сильно, как и ты, — она продолжила уже более серьезно. — Но я клянусь жизнью, что это был не Элиот. Я вспоминала этот момент, наверное, тысячу раз. Это не он. Ничего общего. Поверь мне.
— Хорошо, может, Элиот и не нападал на тебя, — сказала я скорее для того, чтобы усмирить Ви, чем для того, чтобы оправдать Элиота. — Но пока все равно многое говорит против него. Во-первых, он подозревался в убийстве, во-вторых, он чересчур милый. Настолько, что это пугает. И, в-третьих, он дружит с Жюлем.
— Жюль? А с ним-то что не так? — нахмурилась Ви.
— Тебе не кажется странным, что каждый раз, когда мы вместе, Жюль куда-то пропадает?
— В смысле?
— Вспомни тот вечер, когда мы были в «Дельфах». Практически сразу Жюль пошел в туалет. Разве он вернулся? И когда я ушла покупать сахарную вату, разве Элиот нашел его?
— Нет, но я списала это на работу его внутренних механизмов.
— Ну а вчера вечером он таинственным образом заболел. — Я задумчиво почесала нос ластиком карандаша. — По-моему, он слишком много болеет.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Может… у него СРК.
— СРК?
— Синдром раздраженного кишечника.
Я отказалась от варианта Ви в пользу неоформленной идеи, которую пока даже не могла ухватить. Школа Кингхорн была в часе езды. Если в этой школе были такие строгие правила, как говорил Элиот, то где Жюль постоянно находил время, чтобы приезжать в Колдуотер? Я видела его почти каждое утро по дороге в школу, он всегда сидел с Элиотом в «Энцо». Плюс он отвозил Элиота домой после школы. Складывалось такое ощущение, что Элиот вертел Жюлем как хотел.
Но это еще не все. Я яростно потерла нос карандашом. Чего не хватает?
— Зачем Элиоту убивать Кирстен? — сказала я вслух. — Может, она увидела, что он делает что-то незаконное, и он убил ее, чтобы она не проболталась.
— Мне кажется, мы подплываем к берегу страны Бессмыслицы, — вздохнула Ви.
— Есть еще что-то. Что-то, чего мы не замечаем.
Ви посмотрела на меня так, будто моя логика улетела куда-то далеко в космос.
— Мне кажется, ты слишком много об этом думаешь. Это уже похоже на охоту на ведьм.
В этот момент меня осенило, что я упускала все это время. Это мучило меня весь день, отзываясь где-то в подсознании, но голова была забита другими фактами, поэтому я не придавала этому значение. Детектив Бассо спросил меня, пропало ли что-нибудь. И только сейчас я поняла, что кое-что действительно пропало. Прошлым вечером я положила статью про Элиота на комод в своей комнате. Я еще раз подумала, и, да, действительно, она пропала.
— О, Господи! — тихо проговорила я. — Прошлой ночью в мой дом влез Элиот. Это был он! Он украл статью!
Так как статья лежала на видном месте, было ясно, что Элиот перевернул мою комнату просто, чтобы напугать меня, и, скорее всего, это было наказание за то, что я нашла статью.
— Что? — спросила Ви.
— Что тут у вас происходит? — спросил тренер, остановившись у нашей парты.
— Да, действительно, что происходит? — поддакнула Ви.
Она показала на меня пальцем из-за спины тренера и засмеялась.
— Эээ... у подопытного не обнаруживается пульс, — ответила я, сильно ущипнув Ви за запястье.
Пока тренер нащупывал пульс Ви, она изображала обморок и обмахивала себя. Тренер посмотрел на меня поверх очков.
— Вот здесь, Нора. Пульс сильный и четкий. Ты уверена, что в течение пяти минут подопытный воздерживался от активной деятельности, включая разговоры? Пульс не такой медленный, как я ожидал.
— Подопытный мучается от невозможности говорить, — вмешалась Ви. — И подопытному тяжело расслабиться, лежа на жесткой парте в кабинете биологии. Подопытный бы с удовольствием поменялся местами с Норой, чтобы она стала новым подопытным. Ви схватила меня правой рукой и встала.
— Не заставляйте меня сожалеть о том, что я разрешил вам сесть, как хотите, — пригрозил нам тренер.
— Не заставляйте меня сожалеть о том, что я пришла сегодня в школу, — мило ответила Ви.
Тренер угрожающе посмотрел на нее, потом взял мой абсолютно пустой лист с лабораторными записями и быстро проглядел его.
— Испытуемый приравнивает уроки биологии к передозировке сильных успокоительных, — сказала Ви.
Тренер дунул в свой свисток, и все глаза обратились к нам.
— Патч? — сказал он. — Сядь сюда, пожалуйста. У нас тут возникли проблемы с совместимостью.
— Я просто пошутила, — быстро попыталась исправить ситуацию Ви. — Я честно буду делать лабораторную.
— Надо было подумать об этом пятнадцать минут назад, — ответил тренер.
— Пожалуйста, простите меня, — взмолилась Ви, с ангельским видом хлопая ресницами.
— Нет, — отрезал тренер и сунул ей тетрадку в здоровую руку.
— Прости! — прошептала Ви мне через плечо, неохотно пересаживаясь за переднюю парту.
Через секунду рядом со мной уже сидел Патч. Он сцепил руки, упершись локтями в колени, и уставился на меня.
— Что? — спросила я, чувствуя себя неловко от того, как он меня разглядывает.
— Я вспомнил твои вчерашние туфли.
Я почувствовала обычный внутренний трепет от присутствия Патча и, как обычно, не смогла понять, плохо это или хорошо.
— Как прошел вечер? — спросила я абсолютно спокойным голосом, пытаясь выйти из неудобной ситуации.
Мои детективные приключения вызывали неловкость между нами.
— Интересно. А твой?
— Не особо.
— Много домашней работы, да?
Он смеялся надо мной.
— Я не занималась домашней работой.
— А чем ты занималась? — хитро улыбнулся он.
На секунду я потеряла дар речи. Так просто и стояла с открытым ртом.
— Что за намеки?
— Просто интересно, насколько высока конкуренция.
— Подрасти.
— Расслабься, — он улыбнулся еще шире.
— Я уже на грани ссоры с тренером, поэтому сделай мне одолжение, давай сконцентрируемся на лабораторной. Я не очень хочу быть подопытной, поэтому, если ты не против... — я указала на стол.
— Не могу, — ответил он. — У меня нет сердца.
Я попыталась убедить себя, что он сказал это не в прямом смысле.
Пришлось ложиться на стол, прижав руки к животу.
— Скажи, когда пройдет пять минут, — я закрыла глаза, чтобы не видеть, как Патч меня рассматривает.
Через несколько минут я приоткрыла один глаз.
— Время вышло, — объявил Патч.
Я подняла руку, чтобы он мог измерить мой пульс. Патч взял ее в свою, и меня накрыло волной жара, а все внутренности перевернулись.
— Пульс испытуемого участился при прикосновении, — проговорил он.
— Только не пиши это.
Это должно было прозвучать возмущенно. Но, пожалуй, это прозвучало так, будто я пытаюсь подавить улыбку.
— Тренер хочет, чтобы мы давали исчерпывающую информацию.
— А чего хочешь ты? — спросила я его.
Наши глаза встретились. Я была уверена, что он внутренне ухмыляется.
— Ну, кроме этого, — тихо добавила я.
После занятий я поплелась в кабинет мисс Грин на назначенную встречу. В конце учебного дня доктор Хедриксон всегда оставлял дверь открытой, как будто приглашая учеников зайти. Теперь всегда, когда я проходила эту часть коридора, дверь была закрыта. Каждый раз. Пожелание «Не беспокоить» витало в воздухе.
— Нора, — сказала она, открыв дверь на мой стук. — Заходи, пожалуйста. Присаживайся.
Сегодня все вещи были уже разобраны. Она принесла еще несколько горшков с цветами и повесила над своим столом набор фотографий растений.
— Я много думала над тем, что ты сказала на прошлой неделе. И пришла к выводу, что наши отношения должны быть построены на доверии и уважении. Мы не будем обсуждать твоего отца, пока ты сама этого не захочешь.
— Хорошо, — осторожно сказала я.
Интересно, что тогда мы будем обсуждать?
— Я узнала кое-что очень неприятное, — начала она. Ее улыбка исчезла, и она чуть наклонилась вперед, опершись локтями о стол и перекатывая в ладонях ручку. — Я не хочу вторгаться в твою личную жизнь, Нора, но мне кажется, я достаточно ясно выразилась по поводу твоего общения с Патчем.
Я не совсем понимала, к чему она ведет.
— Я не занимаюсь с ним.
Да и вообще, какое ей дело до этого?
— В субботу вечером Патч отвез тебя домой из порта «Дельфы», и ты пригласила его войти.
Я еле сдерживала негодование.
— Откуда вы об этом знаете?
— Часть моей работы как школьного психолога заключается в том, чтобы давать тебе советы, — сказала мисс Грин. — Пожалуйста, пообещай мне, что ты будешь очень, очень осторожна с Патчем.
Она смотрела на меня так, как будто ждала, что я дам ей это обещание.
— Все довольно сложно, — сказала я. — Меня оставили в «Дельфах» без машины. У меня не было выбора. Не думайте, что я специально слежу за Патчем.
Ну, во всяком случае, исключая последний вечер в «Границе». В свое оправдание скажу, что я действительно не ожидала увидеть Патча. У него в тот день должен был быть выходной.
— Я очень рада это слышать, — ответила мисс Грин, но по ее голосу было понятно, что она не совсем верит в мою невиновность. — Хочешь поговорить еще о чем-нибудь, кроме этого? Может, тебя что-нибудь беспокоит?
Я не собиралась говорить ей, что в мой дом вламывался Элиот. Я вообще не доверяла мисс Грин. Не знаю что, но что-то в ней точно мне не нравилось. И мне не нравилось, что она продолжала убеждать меня, что Патч опасен, не объясняя почему. Такое ощущение, что она что-то скрывала.
Я подняла с пола рюкзак и, уже выходя, ответила:
— Нет.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Ви стояла в коридоре, прислонившись к моему шкафчику, и разрисовывала гипс фиолетовым маркером.
— Привет, — сказала она, когда расстояние между нами сократилось до минимума. — Ты куда сбежала? Я искала и в редакции журнала, и в библиотеке.
— У меня был сеанс с мисс Грин, новым школьным психологом, — ответила я беззаботным тоном, но меня не отпускало тревожное чувство при мысли о том, как Элиот вламывается ко мне в дом. Что мешает ему залезть ко мне еще раз? Или сделать что-нибудь еще более ужасное?
— Что случилось? — спросила Ви.
Открыв шкафчик, я достала книги.
— Не знаешь, сколько может стоить хорошая охранная система?
— Без обид, солнце, но никому даром не нужна твоя машина.
Я пригвоздила Ви мрачным взглядом.
— Для дома. Хочу точно знать, что Элиот не сможет еще раз пробраться внутрь.
Ви бросила взгляд вокруг и кашлянула.
— Что? — спросила я.
— Ничего, — она подняла руки. — Совсем ничего. Если ты продолжаешь вешать всех собак на Элиота... это твое право. Сумасшедшее право, конечно, но что поделать.
Звук закрывшейся двери шкафчика эхом разнесся по коридору. Я проглотила обиженное замечание, что она должна верить не кому-то там, а лучшей подруге, и вместо этого сказала:
— Я тороплюсь, мне надо в библиотеку.
Мы вышли из здания и направились к стоянке. Я огляделась в поисках «Фиата» и только тут вспомнила, что сегодня меня подбросила мама по дороге на работу. А Ви не водила машину из-за сломанной руки.
— Черт, — прочла Ви мои мысли. — Мы без колес.
— Похоже, это значит, что нам придется идти пешком, — прикрыв глаза ладонью, я окинула взглядом улицу.
— Не нам. Тебе. Я бы пошла с тобой, но я не хожу в библиотеку чаще раза в неделю.
— Ты на этой неделе еще там не была, — заметила я.
— Да, но вдруг мне завтра понадобится.
— Завтра четверг. Ты хоть раз в жизни занималась по четвергам?
Ви постучала по нижней губе ногтем и изобразила мыслительный процесс.
— А я хоть раз в жизни занималась по средам?
— Не припоминаю такого.
— Вот видишь. Я не имею права нарушать вековые обычаи.
Через полчаса я поднималась по ступеням библиотеки, но, войдя, отложила домашнюю работу в долгий ящик и сразу направилась в компьютерный класс, решив прошерстить Интернет на предмет хоть какой-нибудь информации о повешенной в Кингхорне. Но мне почти ничего не удалось найти. Сначала вокруг дела было много шума, но после обнаружения предсмертной записки и освобождения Элиота газеты занялись другими новостями.
Настало время прокатиться в Портленд. Едва ли мне удастся выудить еще что-то из новостных архивов. Так, может, больше повезет, если немного побегать?
Я разлогинилась и позвонила маме.
— Мне сегодня надо быть дома к девяти?
— Да, а что?
— Я думала съездить на автобусе в Портленд.
Я услышала знакомый смешок, означавший: «Ты, наверно, думаешь, что я с ума сошла».
— Мне нужно провести опрос среди учеников школы Кингхорн, — пояснила я. — Провожу исследование для проекта.
Это не было ложью. В каком-то смысле. Конечно, мне было бы куда легче оправдать себя, не скрывай я от нее нападения и приезд полиции. Я думала ей рассказать, но каждый раз, как открывала рот, все слова куда-то исчезали. Мы боремся за выживание, думала я. Нам нужен постоянный доход. А если я расскажу об Элиоте, она тут же уйдет с работы.
— Не стоит ехать одной. Скоро стемнеет, а завтра в школу. К тому же, пока ты доберешься, у всех уже закончатся уроки.
— Ладно, — вздохнула я. — Скоро буду дома.
— Я помню, что обещала тебя подвезти, но работы по горло. — В трубке послышалось шуршание бумаг, и я представила себе, как она держит телефон плечом, а провод уже несколько раз обмотался вокруг тела. — Будет нехорошо просить тебя дойти пешком?
На улице чуть похолодало, но у меня была джинсовая куртка и вдобавок две ноги. Я вполне могла дойти пешком. Конечно, эта идея казалась здравой только моему разуму, потому что внутренности от одной мысли об этом съеживались в комок. Но другого выхода, кроме как провести ночь в библиотеке, у меня не было.
Уже в дверях библиотеки я услышала, как за спиной кто-то назвал меня по имени. Ко мне подошла Марси Миллар.
— Я слышала про Ви, — начала она. — Это ужасно. Кому понадобилось на нее нападать? Хотя, может, у них не было другого выхода. Вдруг это была самозащита. Было же темно, и дождь шел. Может, Ви приняли за лося. Или медведя, или, может, за буйвола. Нет, правда, за какого-нибудь крупного зверя.
— Слушай, рада бы с тобой поболтать, но мне надо сделать еще кучу куда более приятных дел. Например, сунуть руку в мусорку, — я двинулась к выходу.
— Надеюсь, она не ела в больнице, — не унималась Марси, идя следом за мной. — Я слышала, там очень жирная еда. А ей же больше некуда толстеть.
— Ну, все, — резко обернулась я. — Еще одно слово, и я…
Мы обе знали, что это была пустая угроза.
— И что ты сделаешь? — осклабилась Марси.
— Шалашовка.
— Ботаничка.
— Шлюха.
— Шиза.
— Анорексичная свинья.
— О, нет, — Марси отшатнулась, мелодраматично прижав руку к сердцу. — Предполагается, что я должна обидеться? Придумай что-нибудь получше. Тут у меня все в порядке — по крайней мере, я умею себя контролировать, в отличие кое от кого.
Охранник у входа кашлянул, чтобы привлечь наше внимание.
— Ну, все, хватит. Катитесь наружу или сейчас обе будете сидеть у меня в кабинете, пока я звоню родителям.
— Скажите это ей, — Марси указала на меня пальцем. — Я пыталась быть вежливой, а она начала меня обзывать. Я только хотела выразить соболезнования ее подруге.
— Наружу, я сказал.
— Вам очень идет форма, — сказала ему Марси, улыбаясь своей фирменной радиоактивной улыбкой.
— Выметайтесь, — повторил охранник, кивая на дверь, но тон его заметно смягчился.
Марси направилась к выходу, виляя бедрами.
— Не откроете мне дверь? У меня руки заняты. — В руках у нее была одна-единственная книжка. В мягкой обложке.
Охранник нажал кнопку для инвалидов, и двери открылись автоматически.
— Спасибо огромное, — сказала Марси, посылая ему воздушный поцелуй.
Я не пошла за ней. Не знаю, что случилось бы, если бы пошла, но гнев и негодование так переполняли меня, что я боялась сделать что-нибудь, о чем потом пожалею. Обычно я не опускалась до склок и оскорблений. Но для Марси Миллар невозможно было не сделать исключения.
Развернувшись, я пошла обратно в библиотеку и, зайдя в лифт, ткнула кнопку цокольного этажа. Можно было подождать пару минут, пока уйдет Марси, но я знала другой выход и решила им воспользоваться. Пять лет назад городская библиотека переехала в историческую постройку прямо в центре старого Колдуотера. Красное кирпичное здание, возведенное в 1850-е годы, украшали романтичный купол и открытая веранда, откуда можно было смотреть, не заходит ли в порт судно. К сожалению, рядом со зданием не было места для парковки, поэтому было решено прорыть тоннель и соединить библиотеку с подземной стоянкой здания суда, находящегося через дорогу. Теперь стоянка обслуживала оба здания.
Лифт остановился, и я вышла. Флуоресцентные лампы освещали тоннель слабым мерцающим сиреневым светом. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы заставить себя двинуться вперед. Внезапно я подумала о той ночи, когда погиб мой отец. Была ли та улица такой же темной и одинокой, как путь передо мной?
«Соберись, — сказала я себе. — Это было обычное бандитское нападение. Ты весь год шарахалась от темных аллей, темных комнат, темных шкафов. Нельзя всю жизнь прожить, дрожа, что кто-то направит на тебя дуло пистолета».
Полная решимости доказать, что все эти страхи — лишь плод моего воображения, я пошла вперед, слушая звуки собственных шагов по бетонному полу. Перевесив рюкзак на левое плечо, я попыталась рассчитать, за какое время мне удастся добраться домой и стоит ли срезать дорогу, переходя через железнодорожные пути, в сгущающихся сумерках. Я надеялась, что если займу чем-нибудь мысли, мне станет легче бороться с нарастающей тревогой.
Тоннель кончился, и на пути вырос черный силуэт. Я встала, как вкопанная, и сердце пропустило несколько ударов. Патч был одет в черную футболку, свободные джинсы и сапоги с металлическими носами. Его глаза блестели, словно говоря, что ему неведомо слово «правила», а улыбка была слишком хитрой, чтобы умерить мое волнение.
— Что ты тут делаешь? — спросила я, убирая с лица прядь волос и ища глазами выезд, ведущий из-под земли наверх. Я знала, что он прямо по курсу, но половина ламп не работала, и было трудно что-нибудь разглядеть. Если на уме у Патча были изнасилование, убийство или какие другие злодейские замыслы, лучшего места было просто не придумать.
Когда Патч двинулся в мою сторону, я отступила. Подойдя к одной из машин, я воспользовалась возможностью и обежала вокруг, отделив ею себя от Патча.
Патч посмотрел на меня поверх крыши, подняв брови.
— У меня есть вопросы, — сказала я. — Много вопросов.
— О чем, например?
— Обо всем.
Его губы дрогнули, и я готова была поспорить, что он боролся с улыбкой.
— И если мои ответы тебя не устроят, ты воспользуешься вот этим? — Он кивнул в сторону выхода со стоянки.
Собственно, так я и планировала. Более или менее. Хотя в плане осталась пара недоработок, например то, что Патч бегает куда быстрее меня.
— Ну, что, послушаем твои вопросы, — произнес он.
— Как ты узнал, что я буду сегодня в библиотеке?
— Наверное, просто удачная догадка.
Ни на секунду я не поверила, что Патча привело сюда провидение. В нем, пожалуй, было что-то от хищника. Если бы о нем было известно вооруженным силам, они бы сделали все, чтобы заполучить его.
Патч двинулся влево. Я повторила его движение, переместившись в сторону багажника. Когда Патч подошел ближе, я отошла на равное расстояние. Теперь он стоял у переднего бампера машины, а я — у заднего.
— Где ты был вечером в воскресенье? — спросила я. — Ты следил за мной, когда я ходила по магазинам с Ви?
Да, может, за лыжной маской скрывалось и не лицо Патча, но это не доказывает, что он совсем не причастен к цепи недавних странных происшествий. Он что-то скрывает от меня. Он что-то скрывал с того самого дня, как мы познакомились. Разве это просто совпадение, что нормальная жизнь для меня закончилась в момент той судьбоносной встречи? Едва ли.
— Нет. Кстати, как все прошло? Купила что-нибудь?
— Может быть, — ответила я, захваченная врасплох.
— Например?
Я задумалась. Мы с Ви успели зайти только в «Victoria's Secret», и я потратила тридцать долларов на черный кружевной лифчик, но о нем я Патчу рассказывать не собиралась. Вместо этого я поведала, как почувствовала, что за мной следят, и в итоге нашла избитую и ограбленную Ви на обочине дороги.
— И? — требовательно спросила я, закончив повествование. — Ничего не хочешь сказать?
— Нет.
— То есть ты не знаешь, кто мог напасть на Ви?
— И еще раз нет.
— Я тебе не верю.
— Это потому, что у тебя проблемы с доверием, — опершись ладонями о машину, он потянулся в мою сторону через капот. — Мы с этим уже сталкивались.
Во мне вспыхнуло глухое раздражение. Патч снова сменил тему, и вместо того, чтобы пролить свет на свою жизнь, направил прожекторы на мою. Мне особенно не понравилось напоминание о том, что он знает меня как облупленную. Знает мои секреты. Такие, как проблема доверия.
Патч двинулся по часовой стрелке. Я поспешила от него, делая остановки, когда останавливался он. Когда мы сделали перерыв, его глаза впились в меня, словно пытаясь по моему взгляду понять, что я буду делать дальше.
— Что случилось на «Архангеле»? Ты меня спас? — спросила я.
— Если бы я тебя спас, мы бы сейчас с тобой здесь не стояли.
— Ты хочешь сказать, если бы ты меня не спас. Я ведь была бы мертва.
— Я сказал не это.
Я не могла понять, что он имеет в виду.
— Почему мы бы здесь не стояли?
— Ты бы стояла, — он помедлил. — А я — вряд ли.
Не дав мне переварить свои слова, он снова бросился ко мне, на этот раз справа. На мгновение я замерла, и расстояние между нами опасно сократилось. Не думая останавливаться, Патч обежал вокруг машины, и мне ничего не оставалось, как ухватиться за последнюю возможность и ринуться к выезду со стоянки.
Я успела пробежать три машины, и тут он поймал меня за руку, повернул к себе лицом и прижал к цементной балке.
— Вот тебе и план.
Я посмотрела на него долгим взглядом, за которым пряталась отчаянная паника. Он ухмыльнулся так злодейски, что дал мне полное основание вспотеть от макушки до пят.
— Что происходит? — спросила я, отчаянно пытаясь заставить свой голос звучать сердито. — Почему я уверена, что слышу твой голос у себя в голове? И почему ты сказал, что решил ходить в школу из-за меня?
— Мне надоело восхищаться твоими ногами издалека.
— Я заслуживаю искренности, — я проглотила комок в горле. — Мне нужна голая правда.
— Голая правда, — повторил он с лукавой усмешкой. — Это как-то связано с твоим обещанием меня поймать? О чем собственно мы тут разговариваем?
Но я едва помнила о чем. В голове у меня вертелась лишь одна мысль: во взгляде Патча плещется обжигающая страсть. Нужно было прервать зрительный контакт, и я перевела взгляд на ладони. Оказалось, что они блестят от пота, пришлось поспешно убрать их за спину.
— Мне надо идти, — выдохнула я. — У меня много домашней работы.
— Что случилось наверху? — он кивнул в сторону лифтов.
— Ничего.
Прежде чем я успела остановить его, он взял мою ладонь в свою, образовав из наших рук купол, и переплел пальцы, привязывая меня к себе.
— У тебя костяшки побелели, — заметил он, легко касаясь их губами. — И ты была на взводе, когда вошла.
— Отпусти. Я не на взводе. Правда. Если позволишь, меня ждут домашние задания...
— Нора. — Патч произнес мое имя очень мягко, но все так же требовательно.
— Я поцапалась с Марси Миллар, — признание выскочило из меня почти против воли. Мне меньше всего хотелось давать Патчу еще одну возможность заглянуть мне в душу. — Все? — спросила я, стараясь, чтобы это прозвучало раздраженно. — Удовлетворен? А теперь отпусти меня, пожалуйста.
— Марси Миллар?
Я попыталась высвободить пальцы, но Патч мне не позволил.
— Ты не знаешь Марси? — язвительно спросила я. — В это трудно поверить, учитывая, что ты, во-первых, из пашей школы, а во-вторых, носитель Y-хромосомы.
— Расскажи мне, что случилось.
— Она назвала Ви толстой.
— И?
— А я ее — анорексичной свиньей.
— И все? — Патч выглядел так, будто пытался сдержать улыбку. — Без драки? Никаких укусов, царапин, таскания за волосы?
Я посмотрела на него, прищурив глаза.
— Неужели нам придется учить тебя драться, Ангел?
— Я умею драться.
Хоть это была и ложь, я обиженно вздернула подбородок. На этот раз он даже не попытался скрыть улыбку.
— Вообще-то, я занималась боксом...
То есть кикбоксингом. В школьном спортзале. Один раз.
Патч выставил вперед ладонь.
— Ударь меня. Со всей силы.
— Я... не люблю бессмысленного насилия.
— Мы здесь совсем одни. — И стоим так близко, что сапоги Патча касаются носков моих туфель. — Человек вроде меня может воспользоваться беспомощностью девушки вроде тебя. Лучше покажи, на что способна.
Я чуть отступила и заметила на стоянке черный мотоцикл Патча.
— Давай, я тебя подвезу, — предложил он.
— Я лучше пройдусь.
— Уже поздно и темно.
Нравилось мне это или нет, он был прав.
Однако внутри меня шла тяжелая борьба. С самого начала было ясно, что идти домой пешком — глупость, а теперь я и вовсе оказалась между двух зол: ехать с Патчем или остаться наедине с тем, что может оказаться еще хуже.
— Мне начинает казаться, что ты предлагаешь меня подвезти только потому, что видишь, как мне это не нравится.
Я нервно вздохнула, натянула шлем и села на мотоцикл позади него. На сиденье было очень мало места, так что это не моя вина, что я прижалась к нему. Ну, не совсем моя.
— У меня есть пара других предположений, — тихо рассмеялся Патч.
Он прибавил газу, и мы пулей полетели к выезду со стоянки. Путь нам преградили полосатый красно-белый шлагбаум и билетный автомат. Только я подумала, успеет ли Патч снизить скорость и опустить в автомат деньги, как он плавно притормозил, отчего меня прижало к нему еще сильнее. Он заплатил и выехал со стоянки.
Мы остановились у меня на подъездной дорожке, и мне пришлось держаться за Патча, чтобы не упасть, слезая с мотоцикла. Я сняла шлем и отдала ему.
— Спасибо, что подвез.
— Что ты делаешь в субботу вечером?
— У меня встреча с давней любовью.
— Что еще за давняя любовь?
— Домашняя работа.
— Отмени встречу.
Теперь я чувствовала себя куда более спокойно. Патч был теплым и сильным, и пахло от него восхитительно. Мятой и темной влажной землей. Никто не выпрыгнул перед нами на дорогу, пока мы ехали домой, а в окнах первого этажа мерцал уютный свет. Впервые за весь день я почувствовала себя в безопасности.
Если не считать того, что Патч загнал меня в угол в темном тоннеле и, возможно, преследует. Может, и не в такой уж я безопасности.
— Я не хожу на свидания с незнакомцами.
— А я хожу. Заеду за тобой в пять.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Всю субботу лил холодный дождь, и я сидела около окна, наблюдая, как образуются лужи на газоне перед домом. На коленях у меня лежал зачитанный «Гамлет», за ухом торчала ручка, а около ног стояла пустая чашка из-под горячего шоколада. Список вопросов по произведению, который два дня назад дала нам миссис Лемон, лежал нетронутым на краю стола. Плохой знак.
Мама ушла заниматься йогой около получаса назад, и я отпустила ее, так и не найдя подходящего момента, чтобы сказать ей о свидании с Патчем. Я убеждала себя, что в этом нет ничего страшного. Мне шестнадцать, и я уже сама могла решать, куда и когда мне идти, но на самом деле я все-таки должна была ей сказать о том, что куда-то собираюсь. Отлично. Теперь буду винить себя за это весь вечер.
Когда старые часы в холле пробили половину пятого, я радостно отбросила книгу и побежала наверх, в спальню. Большую часть дня я убила выполнением домашнего задания и всякой работой по дому, это отвлекало меня от мыслей о сегодняшнем свидании. Но в последние минуты меня захватило нервное предвкушение. Хотела я об этом думать или нет, но у нас с Патчем было незаконченное дело. Ведь наш поцелуй был прерван. Рано или поздно этот поцелуй придется продолжить. Я не сомневалась в том, что хочу продолжения, но не была уверена, готова ли к этому сегодня. Ко всему прочему, в голове у меня красным флагом трепыхалась одна и та же мысль, которую вбила мне в голову Ви: «Держись подальше от Патча».
Я встала перед зеркалом и достала косметичку. Минимум макияжа, ограничилась тушью. Волосы взъерошены, но это не новость. Губам бы не помешало немного блеска. Я провела языком по нижней губе, придавая ей влажный блеск. Это заставило меня снова думать о моем почти-поцелуе с Патчем, и меня бросило в жар. Если так действует почти-поцелуй, то что со мной будет от настоящего? Мое отражение улыбнулось.
— Подумаешь, — сказала я, меряя сережки.
Первыми были большие бирюзовые капли... нет, чересчур. Я отложила их в сторону и примерила серьги с топазовыми камушками в форме слезинок. Уже лучше. Интересно, куда поведет меня Патч. В кафе? В кино?
— Это не страшнее, чем занятие по биологии, — небрежно сказала я своему отражению. — Только... без биологии и занятий.
Я натянула узкие джинсы и балетки, обмотала вокруг талии и груди голубой шелковый шарф и завязала концы за шеей. Получилась очень неплохая блузка с открытой спиной. Я распушила волосы, и тут раздался стук в дверь.
— Иду! — прокричала я, сбегая по ступенькам.
В последний раз посмотрев на себя в зеркало в холле, я открыла входную дверь и увидела на крыльце двух мужчин в темных пальто.
— Нора Грей, — сказал детектив Бассо, показывая свой полицейский значок. — Вот мы и встретились снова.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.
— Что вы здесь делаете?
Он кивнул головой в сторону.
— Помнишь моего коллегу, детектива Холстижика? Ты не против, если мы зайдем и зададим тебе несколько вопросов? — Это прозвучало скорее как приказ, чем как; вопрос.
— Что случилось? — спросила я, переводя взгляд с одного на другого.
— Мама дома? — спросил детектив Бассо.
— Она на йоге. А что? Что случилось?
Они вытерли ноги и зашли.
— Можешь рассказать нам о том, что произошло между тобой и Марси Миллар в библиотеке в среду вечером? — спросил детектив Холстижик, усевшись на диване.
Детектив Бассо остался стоять и разглядывал семейные фотографии на каминной полке.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать его слова. Библиотека. Вечер среды. Марси Миллар.
— С Марси все в порядке? — спросила я.
Не было секрета в том, что я не питала особо теплых чувств к Марси. Но это не значило, что я желала ей зла или, что еще хуже, смерти. И особенно я не хотела, чтобы ее проблемы касались меня.
Детектив Бассо упер руки в бока.
— Почему ты думаешь, что с ней что-то не так?
— Я ничего не делала Марси.
— Из-за чего вы спорили? — спросил детектив Холстижик. — Охранник библиотеки сказал, что атмосфера была накаленной.
— Все было не так.
— А как?
— Мы обозвали друг друга парой нехороших слов.
Я надеялась ограничиться этим объяснением.
— Каких слов?
— Дурацких, — сказала я, вспоминая.
— Нора, мне нужно услышать эти слова.
— Я назвала ее анорексичной свиньей.
— Мои щеки вспыхнули, а голос прозвучал униженно.
Если бы все не было так серьезно, я бы могла пожелать, чтобы мне пришло в голову что-нибудь более жестокое и обидное. И уж точно что-нибудь более вразумительное. Детективы обменялись взглядами.
— Ты ей угрожала? — спросил детектив Холстижик.
— Нет.
— Куда ты пошла после библиотеки?
— Домой.
— Ты преследовала Марси?
— Нет. Я же сказала, что я пошла домой. Может, вы скажете, наконец, что произошло с Марси?
— Кто-нибудь может это подтвердить? — спросил детектив Бассо.
— Мой сосед по парте на биологии. Он увидел меня в библиотеке и предложил подвезти до дома.
Одним плечом я прислонилась к большим стеклянным дверям, ведущим в комнату. Детектив Бассо прошелся по комнате и занял место напротив меня.
— Расскажи нам об этом соседе по парте.
— Что за странный вопрос?
Он развел руками.
— Вполне обычный вопрос. Но если ты хочешь, чтобы я объяснил, пожалуйста. Когда я учился в школе, я подвозил только тех девочек, которые мне нравились. Давай представим, что это отправная точка. Какие у тебя отношения с соседом по парте... вне школы?
— Вы шутите, да?
Один из уголков губ детектива Бассо поднялся вверх.
— Так я и думал. Ты попросила своего парня избить Марси Миллар?
— Ее избили?
Он отошел от двери и подошел вплотную ко мне, сверля меня взглядом.
— Ты хотела показать ей, что бывает, когда такие девочки, как она, не держат язык за зубами? Ты подумала, что ее нужно немного проучить? Я видел таких девочек, как Марси, когда ходил в школу. Они прямо-таки напрашиваются, правда? И Марси напросилась, Нора? Кто-то сильно избил ее в среду вечером. И я думаю, ты знаешь больше, чем говоришь.
Я с трудом пыталась скрыть свои мысли, боясь, что они отразятся у меня на лине. Возможно, это было всего лишь совпадение — то, что в тот вечер я сказала Патчу о Марси, и то, что ее побили. Хотя, может, это и не было совпадением.
— Мне кажется, нам надо поговорить с твоим парнем, — сказал детектив Холстижик.
— Он не мой парень. Мы вместе сидим на биологии.
— Он сейчас едет сюда?
Я понимала, что должна отвечать честно. Но я была не в силах поверить, что Патч мог избить Марси. Да, она была не самым приятным человеком и умудрилась нажить себе немало врагов. Некоторые из них были способны на жестокость, но Патч не был одним из них. Бесчувственно избить человека — это на него не похоже.
— Нет, — ответила я.
Детектив Бассо усмехнулся.
— То есть ты так оделась, чтобы провести субботний вечер дома?
— Что-то в этом роде, — холодно отрезала я.
Детектив Холстижик достал из кармана куртки небольшую записную книжку, открыл ее и щелкнул ручкой.
— Нам понадобится его имя и номер.
Через десять минут после того, как уехали детективы, к обочине подъехал черный «Джип Коммандер». Патч под дождем добежал до крыльца. На нем были темные джинсы, сапоги и теплая серая футболка.
— Новая машина? — спросила я, открывая дверь.
Он загадочно улыбнулся.
— Да, я выиграл ее несколько дней назад в бильярд.
— Кто-то поставил на кон машину?
— Он этому не обрадовался. Потом я еще несколько дней избегал темных мест, так, на всякий случай.
— Ты слышал, что случилось с Марси? — внезапно спросила я, надеясь, что это будет для него сюрпризом.
— Нет, а что произошло? — он ответил спокойно, дав мне возможность надеяться, что он не лжет.
Но, к сожалению, в вопросах лжи Патч не был дилетантом.
— Ее кто-то избил.
— Жаль.
— Ты не знаешь, кто мог это сделать?
Если Патч и услышал интерес в моем голосе, то не показал этого. Он прислонился к перилам крыльца и почесал подбородок.
— Нет.
Я спросила себя, не скрывает ли он что-то. Но распознавание лжи давалось мне с трудом, у меня не было опыта. Обычно меня окружали люди, которым я доверяла... обычно.
Патч припарковал джип около игрового клуба «Бо». Когда мы подошли ко входу, охранник посмотрел сначала на Патча, потом на меня. Его глаза пытались установить связь между нами.
— Что такое? — спросил Патч, кладя тридцать долларов на прилавок.
Охранник не сводил с меня глаз. Он заметил, что я не могу оторваться от болотно-зеленых татуировок, которые покрывали каждый дюйм его предплечий. Он переложил то ли жвачку, то ли жевательный табак за другую щеку.
— На что уставилась? — спросил он.
— Мне нравятся ваши тат... — начала я.
Он оскалился и обнажил клыки.
— Мне кажется, я ему не понравилась, — прошептала я Патчу, когда мы отошли на безопасное расстояние.
— Бо никто не нравится.
— Это тот самый Бо, чьим именем называется это место?
— Это младший Бо. Старший Бо умер несколько лет назад.
— От чего? — спросила я.
— Драка в баре. Внизу.
Я почувствовала непреодолимое желание убежать обратно в джип и не испытывать судьбу.
— Тут безопасно? — с тревогой спросила я.
Патч взглянул на меня.
— Ангел.
— Я просто спрашиваю.
Подвальный зал для игры в пул выглядел точно так же, как в тот день, когда я была здесь впервые. Бетонные стены окрашены черной краской. Столы для пула, обтянутые красным войлоком, стоят посередине комнаты. По краям — столы для покера. На потолке висят тусклые лампы. Густой запах сигар наполняет воздух.
Патч выбрал столик вдали от лестницы. Он принес из бара две бутылки «7UP» и поставил их на край стола.
— Я никогда в жизни не играла в бильярд, — призналась я.
— Выбирай кий.
Он указал на полку с киями на стене. Я сняла один и вернулась обратно к столу.
Патч потер рукой лицо, чтобы стереть улыбку.
— Что? — недоуменно спросила я.
— В бильярде нет хоум-ранов.
Я кивнула.
— Никаких хоум-ранов. Поняла.
— Ты держишь кий, как биту.
Его улыбка стала еще шире. Я посмотрела на руки. Он был прав. Я действительно держала его, как биту.
— Мне так удобнее.
Он подошел ко мне сзади, положил руки на мои бедра и поставил меня перед столом. Обхватив меня руками, он взял кий вместе со мной.
— Вот так, — сказал он, передвигая мою правую руку на несколько дюймов. — И... так, — продолжал он, взяв мою левую руку и сделав круг из большого и указательного пальцев. Потом положил мою левую руку на стол, как треножник, и толкнул кий, который прошел через кольцо и по суставу моего среднего пальца.
— Прогнись в талии.
Я практически легла на стол для пула, дыхание Патча согревало мою шею. Он еще раз толкнул кий, и тот скользнул через круг.
— По какому шару будешь бить? — спросил он, указав на треугольник из шаров на другом конце стола. — Желтый в первом ряду будет неплохим выбором.
— Мой любимый цвет — красный.
— Красный так красный.
Патч поводил кием вперед и назад через круг, целясь в биток и репетируя удар.
Я бросила взгляд на биток, потом на треугольник шаров в дальнем конце стола.
— Мне кажется, ты немного сбился, — сказала я.
Я почувствовала, как он улыбается.
— Сколько хочешь поставить?
— Пять долларов.
Он покачал головой.
— Твоя куртка.
— Хочешь сыграть на мою куртку?
— Хочу, чтобы ты ее сняла.
Моя рука дернулась, и кий прошелся по пальцам, задевая биток, который, в свою очередь, покатился вперед, ударив сплошной красный и разбив треугольник. Шары разлетелись в разные стороны.
— Хорошо, — спокойно сказала я, скидывая джинсовку. — Возможно, я впечатлена, но совсем чуть-чуть.
Патч посмотрел на мой шарф-дефис-кофту. Его глаза, темные, как полуночный океан, приняли созерцательное выражение.
— Симпатично.
Потом он обошел стол, тщательно исследуя траекторию шаров.
— Ставлю пять долларов на то, что ты не забьешь синий полосатый шар в лунку, — предложила я, специально выбирая шар. Он был отделен от белого битка множеством других шаров.
— Мне не нужны твои деньги, — ответил Патч.
Наши глаза встретились, и на его щеках появились крошечные, едва заметные ямочки.
Температура тела у меня поднялась на целый градус.
— Хорошо, а что тебе нужно? — спросила я.
Патч опустил кий на стол, прицелился, а потом ударил по битку. В секунду биток достиг сплошного зеленого шара, затем отлетел к восьмому и, в конце концов, загнал полосатый синий в лунку.
Я нервно засмеялась и пыталась скрыть это, хрустнув пальцами — плохая привычка, которой я раньше никогда не поддавалась.
— Хорошо. Я впечатлена.
Патч все еще лежал на столе и смотрел на меня. Его взгляд согревал мою кожу.
— Мы не договорились о ставке, — сказала я, сопротивляясь желанию обо что-нибудь опереться. Кий начал скользить в руке, и я незаметно вытерла ее о бедро.
Как будто я и так уже не вспотела достаточно сильно, Патч сказал:
— Ты мне должна. И однажды я потребую плату.
Я засмеялась, но смех прозвучал не очень естественно.
— Как хочешь.
На лестнице в другом конце комнаты послышались шаги. К нам подошел здоровый, мускулистый парень с орлиным носом и растрепанными иссиня-черными волосами. Сначала он посмотрел на Патча, потом бросил взгляд на меня, и на его лице появилась усмешка. Он шагнул вперед и взял мой «7UP», стоявший на краю бильярдного стола.
— Простите, кажется, это... — начала я.
— Ты не говорил мне, что она такая хорошенькая, — обратился он к Патчу, вытирая рот тыльной стороной руки. Он говорил с сильным ирландским акцентом.
— Ну, я ведь и ей не рассказывал, какой ты страшный, — парировал Патч, его губы готовы были сложиться в ухмылку.
Парень обошел бильярдный стол, подошел ко мне и протянул руку.
— Меня зовут Риксон, дорогуша, — проговорил он.
Я неохотно подала ему руку.
— Нора.
— Я не помешаю? — сказал Риксон, глядя то на меня, то на Патча.
— Нет, — сказала я в тот же момент, как Патч сказал:
— Да.
Внезапно Риксон шутя набросился на Патча, и они вдвоем повалились на пол, катаясь и избивая друг друга. Слышался охрипший смех, звук ударов и треск ткани, и внезапно я увидела голую спину Патча. Ее пересекали два толстых шрама. Они начинались в районе почек и сходились у лопаток, образуя перевернутую букву «V». Шрамы были такими огромными, что я застыла в ужасе.
— Эй, слезь с меня, — проревел Риксон.
Патч слез с него, и, когда он встал на ноги, порванная рубашка распахнулась. Он снял ее и выбросил в мусорное ведро в углу.
— Отдай мне свою рубашку, — сказал он Риксону.
Риксон подмигнул мне.
— Как думаешь, Нора, дадим мы ему рубашку?
Патч опять набросился на него, и руки Риксона уперлись в его плечи.
— Полегче, — сказал он, отступая.
Он снял толстовку и протянул ее Патчу, оставшись в одной белой майке.
Когда Патч надевал толстовку, его пресс напрягся, и я ощутила, как что-то легкое порхает у меня в животе.
— Он уже тебе рассказывал, как получил свое прозвище? — повернулся ко мне Риксон.
— Что, простите?
— Перед тем как нашего друга Патча заинтересовал бильярд, парниша увлекался ирландскими кулачными боями. И не слишком успешно. — Риксон покачал головой. — Честно говоря, он был прямо-таки жалок. Я много ночей провел, пытаясь залатать его раны, и скоро все начали называть его Патч. Я говорил ему бросить это дело, но он не слушал.
Патч поймал мой взгляд и улыбнулся, как боец-победитель. Эта усмешка и без того была пугающей, но за кажущейся грубостью скрывался намек на желание. На самом деле, даже больше, чем намек. Вся симфония желаний.
Патч кивнул в сторону ступенек и подал мне руку.
— Давай уйдем отсюда, — сказал он.
— Куда мы поедем? — спросила я, чувствуя, как внутри все дрожит.
— Увидишь.
Уже на ступенях меня догнал голос Риксона:
— Удачи тебе с ним, дорогуша!

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

На обратной дороге Патч выбрал выезд в сторону Топшема и припарковался у старой топшемской бумажной фабрики на берегу реки Андроскоггин. Когда-то на этой фабрике делали из целлюлозы бумагу. Теперь же большая табличка на торце здания гласила «Пивоварня "Морской волк"». Река, широкая и бурная, текла среди подпирающих небо вековых деревьев.
На нас уже опустилась ночь, а дождь все не утихал. Мне нужно было вернуться домой раньше мамы, я ведь не могла сказать ей, что была на свидании... потому что, если честно, Патч был не из тех мальчиков, которые нравятся мамам. Скорее из тех, из-за которых меняют замки в доме.
— Мы можем взять еду на вынос? — спросила я.
— Особые пожелания?
Патч открыл дверь со стороны водителя.
— Сэндвич с индейкой. Без огурцов. А, да, и без майонеза.
Я была уверена, что заработала одну из тех улыбок, которые скрываются у него в уголках губ. Кажется, я зарабатывала их пачками. Но в этот раз мне было непонятно, что такого забавного я сказала.
— Посмотрим, что я смогу сделать, — сказал он, выходя из машины.
Патч оставил работать печку и не вытащил ключ из замка зажигания. Пару минут я прокручивала в голове прошедший вечер, и только потом до меня дошло. Я сижу одна в машине Патча. В его личном пространстве.
Если бы я была Патчем и хотела спрятать что-то очень важное, я не стала бы держать это в своей комнате или в школьном шкафчике, даже в рюкзаке, ведь все это могут обыскать или отобрать. Я бы спрятала это в своем сияющем черном джипе с мудреной охранной системой.
Расстегнув ремень безопасности, я покопалась в куче учебников у себя под ногами, чувствуя, как мои губы изогнулись в таинственной улыбке при мысли о том, что я могу обнаружить какой-нибудь секрет Патча. Я не ожидала ничего определенного; меня вполне устроил бы, к примеру, код от его шкафчика. Приподнимая носком балетки школьные бумаги, разбросанные по дну джипа, я нашла старый освежитель воздуха с запахом хвои, диск «AC/DC» «Дорога в ад», огрызки карандашей и чек из супермаркета от 10:18 сегодняшнего дня. Ничего особо удивительного, ничего изобличающего.
Я открыла бардачок, просмотрела инструкцию и остальные документы. В глубине что-то блеснуло, и мои пальцы нащупали металл. Вытащив то, что оказалось фонарем, я включила его, но ничего не произошло. Мне показалось, что он какой-то чересчур легкий, и, отвернув дно, я убедилась, что батареек в нем нет. «Зачем Патчу хранить в бардачке неработающий фонарь?» — последнее, о чем я успела подумать, прежде чем мой взгляд уткнулся в пятно цвета ржавчины, засохшее на одном конце фонаря. Кровь.
Очень осторожно я положила фонарь обратно и закрыла бардачок, говоря себе, что пятну крови есть множество объяснений. Фонарь могли держать пораненной рукой, им могли отталкивать мертвое животное к краю дороги... или с силой бить по телу, пока не порвалась кожа.
На этой мысли я подскочила, а сердце забилось с бешеной скоростью. Патч солгал. Он напал на Марси. Отвез меня домой в среду, сменил мотоцикл на джип и выследил ее. Или, может, их пути просто где-то пересеклись, и он действовал непреднамеренно. В любом случае Марси пострадала, и виновен в этом был Патч.
Умом я понимала, что делаю поспешные выводы, обвиняя Патча, но ставки были слишком высоки, чтобы медлить и все обдумывать.
У Патча пугающее прошлое и множество, множество тайн. Если жестокое и бессмысленное насилие — одна из них, опасно и дальше находиться с ним наедине.
Горизонт осветила далекая вспышка молнии. Патч вышел из ресторана и перебежал стоянку, неся в одной руке коричневый пакет, а в другой — две бутылки газировки. Обежав джип вокруг, он нырнул на водительское сиденье, снял бейсбольную кепку и стряхнул капли дождя с растрепанных темных кудрей.
— Сэндвич с индейкой, без майонеза и огурцов, и вода, чтобы его запить.
— Это ты напал на Марси Миллар? — тихо спросила я. — Мне нужна правда... отвечай.
Патч отвел от губ бутылку «7UP».
— Что?
Его глаза впились в меня.
— Фонарь у тебя в бардачке. Объясни.
— Ты рылась у меня в бардачке? — его голос не звучал сердито, но и радости в нем не было.
— На фонаре — засохшая кровь. Ко мне домой приходили полицейские. Они думают, что я в этом замешана. На Марси напали вечером в среду, сразу после того, как я пожаловалась тебе, что терпеть ее не могу.
Патч коротко и невесело рассмеялся.
— Думаешь, я избил ее фонарем?
Он потянулся рукой за сиденье и вытащил огромное ружье. Я закричала. Тогда Патч наклонился и закрыл мне рот рукой.
— Это ружье для пейнтбола, — объяснил он холодно.
Я переводила взгляд с Патча на ружье, чувствуя, как у меня округляются глаза.
— Я играл в пейнтбол на этой неделе, — добавил он. — Мне казалось, мы с этим разобрались.
— Эт-то... не объясняет кровь на фонаре.
— Это не кровь, — сказал он, — а краска. Мы играли в «Захват знамени».
Мой взгляд вернулся к бардачку с лежащим внутри фонарем. Фонарь был... знаменем. Меня затопило облегчение, смешанное с неловкостью и виной из-за того, что я так поспешно обвинила Патча.
— А, — сказала я глупо. — Тогда... извини.
Но, кажется, было поздновато для извинений.
Патч, глубоко дыша, смотрел прямо перед собой. Я подумала, что ему, наверное, нужно помолчать, чтобы немного остыть. В конце концов, я обвинила его в том, что он избил человека. Мне было ужасно стыдно, но в голове все смешалось в такую кашу, что я не могла даже придумать нормального извинения.
— Если судить по твоему описанию, Марси, должно быть, успела нажить себе парочку врагов.
— Мне кажется, мы с Ви возглавляем список, — отозвалась я в попытке разрядить атмосферу. Но мой ответ был шуткой лишь отчасти.

Патч повернул на подъездную дорожку перед домом и заглушил двигатель. Козырек кепки скрывал глаза, но на губах играл намек на улыбку. Эти губы выглядели такими мягкими и гладкими, что мне пришлось потрудиться, чтобы оторвать взгляд. Больше всего я радовалась тому, что он, кажется, меня простил.
— Мы еще поработаем над твоими навыками игры в бильярд, Ангел.
— Кстати, о бильярде, — я кашлянула. — Мне бы хотелось знать, когда и как ты собираешься получать... то, что я тебе проиграла.
— Не сегодня. — Его глаза внимательно следили за мной, оценивая мою реакцию.
Я металась между облегчением и разочарованием. Пожалуй, больше склоняясь в сторону разочарования.
— У меня кое-что для тебя есть, — сказал Патч и пошарил рукой под сиденьем, достав оттуда белый бумажный сверток с узором из перцев чили. Пакет из «Границы». Он поставил его между нами.
— Что это? — спросила я и попыталась заглянуть в пакет.
Я не могла даже представить, что может быть там внутри.
— Открой.
Я вытащила из пакета коричневую картонную коробочку и подняла крышку. Под ней оказался стеклянный шар с миниатюрной копией заснеженного порта «Дельфы» внутри. Медная проволока, свернутая в кольцо, обозначала чертово колесо, а прихотливо изогнутая — американские горки. Рядом располагался «волшебный ковер» из плоских листов тусклого металла.
— Он прекрасен, — сказала я, пораженная тем, что Патч не только подумал обо мне, но и потрудился купить мне подарок. — Спасибо. Правда. Мне очень нравится.
Он коснулся поверхности стекла.
— Так выглядел «Архангел» до того, как его переделали.
За колесом обозрения тонкая извилистая линия прочертила холмы и долины «Архангела». На самой высокой точке, склонив голову и глядя вниз безглазым лицом, стоял ангел со сломанными крыльями.
— Что все-таки случилось в тот вечер, когда мы на нем катались?
— Ты не хочешь этого знать.
— Если расскажешь, тебе придется меня убить? — спросила я полушутливо, полусерьезно.
— Мы не одни, — ответил Патч, глядя сквозь лобовое стекло.
Я подняла взгляд и увидела на пороге маму. К моему ужасу, она вышла из дома и направилась к джипу.
— Разговаривать буду я, — сказала я, засовывая шар обратно в коробку. — Не говори ни слова — ни одного слова!
Патч вышел из машины и открыл мне дверь. Мы встретили маму на полпути к дому.
— Я не знала, что у тебя планы на вечер, — она напряженно улыбнулась, словно говоря: «Обсудим это позже».
— Все решилось в последний момент.
— Я вернулась домой сразу после йоги, — сказала она.
В воздухе повисло: «К счастью для меня, к несчастью для тебя». Я надеялась, что после сеанса она пойдет выпить по коктейлю с друзьями. Девять раз из десяти она так и делала. Тут ее внимание обратилось на Патча. — Рада наконец с тобой познакомиться. Судя по всему, моя дочь — твоя большая поклонница.
Я открыла рот, чтобы как можно короче представить Патча и отослать его восвояси, но мама меня опередила.
— Я — Блайт Грей, мама Норы.
— Это Патч, — сказала я, пытаясь придумать что-нибудь, чтобы предотвратить обмен любезностями.
В голову приходило только заорать «Пожар!» или изобразить припадок. Но исполнить любой из этих вариантов казалось еще более унизительным, чем выдержать знакомство мамы и Патча.
— Нора сказала, что ты увлекаешься футболом, — начала мама.
— Футболом?
Я почувствовала, как Патч трясется от смеха.
— Ты играешь за школьную команду или за городскую?
— Я больше... для развлечения, — выдал Патч, послав мне вопросительный взгляд.
— Ну, что ж, для развлечения тоже хорошо, — сказала, мама. — Где играешь? В спортклубе?
— Все чаще просто на улице.
— Это, наверное, неудобно?
Патч снова дернулся. Видимо, я упустила что-то смешное. Разговор казался мне вполне обычным. И я должна была согласиться с мамой по поводу последнего: если Патч настаивает, что играет не в сборной и не в спортивном центре, то он либо чокнутый и играет сам с собой, либо играет в уличной команде, а значит, хулиган и уличный мальчишка.
— Ладно! — я поспешила воспользоваться паузой. — Патчу пора ехать.
«Уходи!» — одними губами сказала я ему.
— Очень красивая машина, — сказала мама. — Тебе ее подарили родители?
— Я сам.
— У тебя, должно быть, хорошая работа.
— Я помощник официанта в «Границе».
Патч отвечал как можно короче, осторожно скрывая себя в тени. Мне подумалось, на что может быть похожа его жизнь, когда меня нет рядом. В глубине души я никак не могла забыть о его пугающем прошлом. Но раньше мне хотелось раскрыть его темные секреты, чтобы доказать и себе, и Патчу, что я в силах его разгадать. А теперь мне хотелось узнать его тайны, потому что они были частью него. Я что-то чувствовала к нему, несмотря на то, что постоянно это отрицала. Чем больше времени мы были вместе, тем яснее я понимала, что мои чувства не проходят.
— Надеюсь, работа не мешает тебе учиться, — нахмурилась мама. — Лично я считаю, что школьникам не стоит работать в течение семестра. У вас и так достаточно нагрузки.
— Для меня это не проблема, — улыбнулся Патч.
— А как у тебя с успеваемостью? — спросила мама, и тут же добавила: — Или некрасиво такое спрашивать?
— С ума сойти, уже так поздно... — громко начала я, посмотрев на часы, которых у меня нет.
Мне не верилось, что мама это делает. Это плохой знак, это значит, что первое впечатление о Патче у нее оказалось даже хуже, чем я боялась. Это было не знакомство. Это был допрос.
— Колеблется между неудовлетворительно и средне, — ответил Патч.
Мама изумленно посмотрела на него.
— Он шутит, — быстро сказала я, ощутимо толкая Патча в сторону джипа. — У Патча много дел. Ему надо идти. Его ждет партия... — Я закрыла рот ладонью.
— Партия? — удивленно повторила мама.
— Нора имеет в виду игровой клуб «Бо», — объяснил Патч, — но я еду не туда. У меня есть несколько поручений.
— Я никогда не была в этом клубе.
— Там нет ничего интересного, — сказала я. — Ты ничего не потеряла.
— Постой, — мамин голос прозвучал так, будто у нее перед глазами только что вспыхнул большой предупредительный знак. — Тот, что на побережье? Около порта «Дельфы»? Не у этого ли Бо несколько лет назад была перестрелка?
— Сейчас там спокойнее, чем в былые времена, — опередил меня Патч.
Я посмотрела на него, прищурившись.
Я-то собиралась наврать маме, что никакой криминальной истории у «Бо» нет.
— Может, хочешь мороженого? — спросила мама немного растерянно. Я чувствовала, как ее разрывает стремление, с одной стороны, быть вежливой и гостеприимной, а с другой — втащить меня в дом и запереть дверь. — У нас есть только ванильное, — добавила она, чтобы подстраховаться. — И ему уже несколько недель.
Патч покачал головой.
— Мне нужно ехать. Может, в следующий раз. Рад был познакомиться, Блайт.
Наступила пауза, и я поняла, что это мой шанс. Я схватила маму за руку и потянула к дому, радуясь, что разговор прошел не так ужасно, как мог бы. Внезапно мама обернулась.
— Чем вы с Норой занимались сегодня? — спросила она Патча.
Патч посмотрел на меня, чуть приподняв брови.
— Мы поели в Топшеме, — быстро ответила я. — Сэндвичи и газировку. Совершенно безобидный вечер.
Вот только мои чувства к Патчу не были такими же безобидными.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Я оставила стеклянный шар в коробке и спрятала его в шкаф под стопку клетчатых свитеров, которые остались у меня от отца. Когда я открыла подарок при Патче, порт «Дельфы» выглядел сверкающим и красивым, на аттракционах играла радуга. Но теперь, когда я смотрела на него в одиночестве своей комнаты, парк развлечений выглядел призрачно. Идеальное убежище для духов. К тому же я не была уверена, что внутри шара нет скрытой камеры.
Переодевшись в растянутую домашнюю кофту и в пижамные штаны в цветочек, я позвонила Ви.
— Ну, что? — отозвалась Ви. — Как все прошло? Ну как минимум он тебя не убил, а это уже хорошо.
— Мы играли в бильярд.
— Ты же ненавидишь бильярд.
— Он дал мне несколько уроков. Теперь, когда я понимаю, что надо делать, все уже не так плохо.
— Не сомневаюсь, что он готов дать тебе несколько уроков и в других жизненных областях.
— Ммм, — в другое время такой комментарий Ви вогнал бы меня в краску, но сейчас меня беспокоили другие мысли.
— Я знаю, я не раз уже это говорила, но Патч не вселяет в меня уверенности, — сказала Ви. — Я до сих пор вижу кошмары с парнем в лыжной маске. В одном из них он снял ее — и угадай, кто скрывался под ней? Патч. Лично я считаю, что тебе надо относиться к нему, как к заряженному пистолету. Что-то с ним не так.
Как раз об этом я и хотела поговорить.
— Как ты думаешь, от чего на спине человека может остаться шрам в виде буквы «V»? — спросила я ее.
Повисла тишина.
— Ох, черт! — чуть не задохнулась Ви. — Ты видела его голым? Где это случилось? В джипе? У него дома? У тебя в спальне?
— Я не видела его голым! Это получилось случайно.
— Ага, я уже где-то слышала такое оправдание, — не успокаивалась Ви.
— У него на спине большой шрам в виде перевернутой «V». Тебе не кажется это странным?
— Конечно, это странно. Но мы же говорим о Патче. А у него не все винтики на месте. Могу предположить... бандитская разборка? Тюремная метка? Следы автомобильной аварии?
Одна часть моего мозга пыталась не потерять линию разговора с Ви, в то время как вторая находилась где-то далеко. Я вспоминала, как Патч предложил мне прокатиться на «Архангеле». Я восстанавливала в памяти странные и бросающие в дрожь картинки на вагончиках, на которых чудовища с рогами отрывали крылья у ангела, и перевернутую черную «V» на месте крыльев.
Я чуть не уронила телефонную трубку.
— Прости, что ты сказала? — спросила я Ви, когда поняла, что она ждет ответа на свое высказывание.
— Что случилось потом? — повторила она, проговаривая каждое слово. — Господи, Нора. Мне нужны подробности. Я умираю от любопытства.
— Он подрался, и у него порвалась рубашка. Вот и все. И не было никакого «потом».
Ви тяжело вздохнула.
— О чем я и говорю. Вы вдвоем на свидании... а он влез в драку? Что с ним? В нем больше от животного, чем от человека.
Я пыталась мысленно соединить шрам с картинки и шрам на спине Патча. Они оба были зажившими, лакричного цвета, оба начинались где-то около лопаток и заканчивались в районе почек, и оба были изогнутыми. Я убеждала себя, что абсолютная идентичность шрама на картинках «Архангела» и на спине Патча — всего лишь совпадение. Я убеждала себя, что шрамам Патча можно найти тысячу логичных объяснений. Бандитская разборка, тюремная метка, след от аварии — все то, о чем сказала Ви. Но, к сожалению, все эти объяснения звучали неубедительно. Правда смотрела мне в лицо, но у меня не было сил поднять голову.
— Он был ангелом? — спросила Ви.
— Что? — изумленно воскликнула я.
— Ну, он себя хорошо вел или продолжал поддерживать имидж «плохого парня»? Потому что, по правде говоря, я не купилась на твою сказку «Он ничего не пытался сделать».
— Слушай, Ви, мне надо идти, — пробормотала я.
— Все с тобой ясно. Ну уж нет, ты не повесишь трубку, не рассказав мне все подробности.
— Между нами ничего не было ни во время, ни после свидания. Мама встретила нас на пороге.
— Да ладно!
— И мне кажется, ей не очень понравился Патч.
— Да ты что! — ответила Ви. — Кто бы мог подумать!
— Я позвоню тебе завтра, хорошо?
— Спокойной ночи, дорогая.
«Да уж, конечно», — подумала я.
После разговора с Ви я пошла в мамин домашний кабинет и включила наш доисторический компьютер. Кабинет был маленький, с покатой крышей, и скорее напоминал чердак. Маленькое грязное окно с оранжевыми занавесками, висящими там еще с 1970-х годов, выходило в сад. В полный рост я могла стоять только на тридцати процентах площади комнаты. На остальных семидесяти мои волосы цеплялись за торчащие балки. На потолке висела одинокая электрическая лампочка.
Помучив модем минут десять, компьютер подключился к Интернету, и я ввела в поисковой строке Гугла слова «шрамы от ангельских крыльев». Поднеся палец к кнопке ввода, я помедлила, боясь, что если я ее нажму, значит, всерьез рассматриваю возможность того, что Патч в каком-то роде... не человек.
Я нажала кнопку и кликнула мышкой по первой выскочившей ссылке, не давая себе времени на размышления.

ПАДШИЕ АНГЕЛЫ: ПУГАЮЩАЯ ПРАВДА

После создания Эдема небесные ангелы были отправлены на землю, чтобы наблюдать за Адамом и Евой. Вскоре некоторые ангелы заинтересовались миром, лежащим за стенами Рая. Они представляли себя будущими владыками всего живого на земле, они жаждали власти, денег и даже человеческих женщин.
Вместе они убедили Еву съесть запретный плод, открыв таким образом ворота Рая. В наказание за этот тяжкий грех и за невыполнение долга Бог оторвал им крылья и навсегда изгнал их из Рая на землю.

Я пропустила несколько параграфов, слушая рваные удары собственного сердца.

Падшие ангелы — это злые духи (или демоны), которые, как написано в Библии, вселяются в человеческие тела. Падшие ангелы скитаются по земле в поисках человеческих тел, которые можно развратить и подчинить себе. Они соблазняют людей на зло, посылая мысли и образы прямо в их разум. Если падшему ангелу удастся перетянуть человека на сторону зла, он может вселиться в его тело и влиять на его личность и поступки.
Однако переселение падшего ангела в человеческое тело возможно лишь во время еврейского месяца хешвана. Хешван известен как «горький месяц», так как это единственный месяц в году, в котором нет никаких иудейских праздников, а значит, этот месяц не является священным. В хешван, на две недели между новолунием и полнолунием, падшие ангелы овладевают множеством человеческих тел.

Закончив читать, я еще несколько минут смотрела в экран компьютера, не в силах ни о чем думать. Вообще. В голове был рой беспорядочных мыслей и эмоций, среди них леденящее, паническое изумление и плохие предчувствия.
Я встрепенулась от неожиданной мысли. Мне вспомнилось, как Патч несколько раз уходил от нормальных способов общения и говорил напрямую с моими мыслями, то есть точно так же, как, в соответствии со статьей, делали падшие ангелы. Если сложить все факты, неужели возможно, что... Патч — падший ангел? И хочет завладеть моим телом?
Я быстро пробежала глазами статью и остановилась на моменте, который показался мне еще более странным.

Падшие ангелы, вступая в половую связь с человеком, порождают сверхлюдей, так называемых нефилимов. Род нефилимов злобен, они — противоестественные создания, появление которых на земле не входило в божественный замысел. Хотя многие верят, что Всемирный потоп призван был очистить землю от нефилимов, нет возможности установить точно, вымерла ли эта смешанная раса и продолжают ли падшие ангелы вступать в связь с людьми. Логично предположить, что продолжают, и это означает, что род нефилимов еще не исчез с лица земли.

Я отпрянула от стола. Сохранив все, что прочитала, в отдельной папке в своей голове, я убрала ее подальше и подписала ее большими буквами «УЖАС». Мне не хотелось думать об этом сейчас. Может быть, когда-нибудь в другой раз. Может быть.

В кармане зазвонил мобильный телефон, и я подпрыгнула.
— Мы решили, что авокадо — это зеленый или желтый фрукт? — беспечно спросила Ви. — Я уже исчерпала запас зеленых фруктов на сегодня, но если ты мне скажешь, что авокадо — желтый фрукт, тогда все в порядке.
— Ты веришь в супергероев?
— После того как увидела Тоби Магуайра в «Человеке-пауке», верю. Потом, есть ведь еще Кристиан Бэйл, он староват, конечно, но убийственно сексуален. Я бы разрешила ему спасти меня от толпы ниндзя с мечами.
— Я серьезно.
— Я тоже.
— Когда ты в последний раз была в церкви? — спросила я.
Я услышала, как лопнул пузырь, надутый ею из жвачки.
— В воскресенье.
— Ты думаешь, что Библия правильна? В смысле, то, о чем там написано, правда?
— Я думаю, что пастор Кальвин — секси. Для сорокалетнего. В принципе, этим мое религиозное рвение ограничивается.
Повесив трубку, я пошла в спальню и залезла под одеяло. Потом накрылась еще одним одеялом, чтобы прогнать напавший на меня озноб. Было непонятно, то ли в комнате так холодно, то ли это все от леденящего страха внутри. Пугающие слова «падший ангел», «переселение в человеческое тело» и «нефилим» долго не давали мне уснуть.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Всю ночь я ворочалась. С окружавших наш дом полей дул ветер, бросая в окна сухие ветки. Меня несколько раз будил стук падающей с крыши черепицы. Любой шум — от дребезжания окон до скрипа пружин в моей собственной кровати — заставлял меня резко вскакивать.
Где-то около шести утра я окончательно сдалась, вытащила себя из кровати и поползла вниз, чтобы принять горячий душ. Потом прибралась у себя в комнате и, конечно, набрала в своем относительно небольшом шкафу три корзины грязного белья. Я в очередной раз спускалась по лестнице с новой партией, когда услышала, что во входную дверь кто-то стучит. Открыв, я с удивлением обнаружила на пороге Элиота.
Он был в джинсах, старомодной клетчатой рубашке с закатанными рукавами, солнечных очках и кепке «Ред Соке». На первый взгляд — образцовый американский гражданин. Но у меня были другие сведения, и прилив адреналина укрепил мое впечатление.
— Нора Грей, — сказал он снисходительно. Наклонившись ко мне, он усмехнулся, и в его дыхании я ощутила запах алкоголя. — В последнее время у меня из-за тебя куча проблем.
— Что ты здесь делаешь?
Он заглянул в дом.
— А на что это похоже? Хочу поговорить. Не пригласишь меня войти?

— Моя мама еще спит, я не хочу ее будить.
— Я не знаком с твоей мамой.
Что-то в его голосе, когда он сказал эту фразу, заставило волосы на моей шее встать дыбом.
— Извини, тебе что-то нужно?
Он улыбнулся, наполовину сентиментально, наполовину насмешливо.
— Я тебе не нравлюсь, так ведь, Нора Грей?
Вместо ответа я скрестила руки на груди. Он отступил на шаг, прижав руку к сердцу.
— Ах, Нора, я явился сюда в отчаянной попытке доказать тебе, что я абсолютно нормальный парень, и ты можешь мне доверять. Не подводи меня.
— Послушай, Элиот, у меня есть дела...
Он ударил кулаком по косяку дома с такой силой, что на землю посыпалась краска.
— Я еще не закончил! — бросил он раздраженно и вдруг, запрокинув голову, тихо рассмеялся. Потом со стоном зажал кровоточащую руку между колен. — Ставлю десять долларов, что потом я об этом пожалею.
От присутствия Элиота по моей коже побежали мурашки. Я вспомнила, что еще несколько дней назад считала его симпатичным и обаятельным, и поразилась, как можно было быть такой идиоткой.
Пока я пыталась придумать, как бы мне ухитриться закрыть дверь и запереть замок, Элиот вдруг снял очки, показывая налитые кровью глаза, и кашлянул, прочистив горло.
— Я пришел сказать, что у Жюля сейчас много проблем в школе. Экзамены, руководство студенческим комитетом, заявления на стипендию и так далее, и так далее, и так далее. Он сам на себя не похож. Ему нужно отвлечься. Поэтому мы четверо — Жюль, я, ты и Ви — поедем за город на весенних каникулах. Выезжаем завтра с Паудер Хорн и вернемся обратно во вторник вечером. Дадим Жюлю шанс расслабиться.
Каждое его слово звучало пугающе отрепетированно.
— Извини, у меня уже есть планы.
— Можно, я попробую заставить тебя передумать? Я все спланирую, найду палатки, куплю еды. Я покажу, какой я отличный парень. Мы здорово проведем время.
— Я думаю, тебе стоит уйти.
Элиот оперся на дверной косяк и навис надо мной.
— Это неправильный ответ.
На какой-то момент в его остекленевших глазах появилось выражение, их заволокло что-то ненормальное, зловещее. Инстинкт заставил меня отступить назад. Теперь я была практически уверена, что Элиот способен на убийство. И практически уверена, что смерть Кирстен — его рук дело.
— Уходи или я вызову полицию, — предупредила я.
Он с такой силой толкнул стеклянную дверь, что она ударилась о стену. Потом, вцепившись в ворот моего халата, вытащил меня на крыльцо, швырнул к стене и навалился всем телом.
— Хочешь или нет, ты с нами поедешь.
— Отпусти! — потребовала я, пытаясь вырваться.
— А то что? Что ты сделаешь?
Он схватил меня за плечи и ударил о стену так, что у меня застучали зубы.
— Я позову полицию.
Не знаю, как мне удалось сказать это с такой храбростью в голосе — дыхание у меня прерывалось, руки вспотели.
— Собираешься до них докричаться? Они не услышат. Я тебя отпущу, только если пообещаешь поехать снами.
— Нора?
Мы оба повернулись в сторону двери, откуда послышался голос моей мамы. Элиот еще мгновение держал меня, потом издал раздраженный звук и оттолкнул.
— Мы не закончили, — бросил он через плечо, спускаясь с крыльца.
Я поспешила внутрь и закрыла дверь. Глаза начало щипать. Прислонившись спиной к двери, я сползла вниз и села на коврик, борясь с желанием разрыдаться. Мама появилась на лестнице, на ходу застегивая халат.
— Нора? Что случилось? Кто это был?
— Парень из школы, — сказала я, пытаясь скрыть слезы, но мой голос все равно дрожал. — Он, он...
У меня и так было много проблем из-за свидания с Патчем. Я знала, что мама собирается сегодня пойти на свадьбу дочери друга с работы, но если я скажу ей, что случилось, она ни за что не поедет. А этого я совсем не хотела, потому что собиралась поехать в Портленд и разузнать что-нибудь об Элиоте. Даже одной зацепки, доказывающей его вину, может оказаться достаточно, чтобы упрятать его за решетку, и я почувствую себя в безопасности, только когда это произойдет. Я видела, что в нем кипела ярость, и у меня не было желания проверять, что будет, если она выйдет из-под контроля.
— Он хотел взять мои конспекты по «Гамлету», — сказала я спокойно. — На прошлой неделе он списал у меня тест и, видимо, хочет взять это в привычку.
— О, милая, — она подошла ко мне и пригладила мои все еще влажные после душа волосы. — Я понимаю, почему ты так расстроена. Если хочешь, я могу позвонить его родителям.
Я покачала головой.
— Ну, тогда пойду готовить завтрак, — сказала мама. — Иди, переоденься. Когда спустишься, все уже будет готово.
Когда зазвонил телефон, я как раз стояла перед шкафом.
— Ты уже слышала? Мы вчетвером едем загород на весенних каникулах! — преувеличенно радостно воскликнула Ви.
— Ви, — сказала я дрожащим голосом. — Элиот что-то задумал. Что-то страшное. Он хочет увезти нас за город, чтобы мы остались одни. Мы не поедем.
— Что значит, мы не поедем? Ты шутишь, правда? У нас наконец-то появилась возможность хорошо провести каникулы, а ты говоришь нет? Ты же знаешь, что моя мама никогда в жизни не отпустит меня одну. Я сделаю все, что ты захочешь, правда. Я готова всю неделю делать за тебя твою домашнюю работу. Ну, давай, Нора. Одно короткое слово. Скажи его. Начинается с буквы «д»...
Рука, которой я держала трубку, дрожала, и, чтобы успокоить ее, мне пришлось поменять руки.
— Элиот заявился ко мне домой пятнадцать минут назад, он был пьян. Он... он мне угрожал.
Она немного помолчала.
— Что значит угрожал?
— Он вытащил меня на крыльцо и ударил о стену.
— Ну, он же был пьян?
— Какая разница? — отрезала я.
— Ну, у него же столько проблем сейчас. В смысле, его ошибочно обвинили в причастности к самоубийству подруги, ему пришлось поменять школу. Если он сделал тебе больно, я, конечно, не собираюсь его оправдывать, но, может, ему просто нужна... помощь?
— Если он сделал мне больно?
— Он был пьян вдребезги. Может... Может, он просто не понимал, что делал. Завтра ему будет очень стыдно.
Я открыла и закрыла рот. Я не могла поверить, что Ви защищает Элиота.
— Мне нужно идти, — коротко бросила я. — Давай потом созвонимся.
— Можно я скажу правду, дорогая? Я знаю, что ты переживаешь из-за того парня в лыжной маске. Не обижайся, но мне кажется, что единственная причина, почему ты так хочешь повесить это на Элиота — это потому, что ты не хочешь, чтобы виновным оказался Патч. Ты все доводы обращаешь в другую сторону, и это выводит меня из себя.
Я остолбенела.
— В другую сторону? Патч не вламывался ко мне сегодня утром и не швырял меня об стену.
— Знаешь, не стоило мне этого говорить. Давай просто забудем. Хорошо?
— Ладно, — сухо ответила я.
— Эээ... что ты сегодня делаешь?
Я прислонилась к двери, пытаясь понять, где моя мама. Я слышала, как она что-то взбивает на кухне. Часть меня вообще больше ничего не хотела рассказывать Ви, а другая часть хотела ее позлить. Она хотела знать, что я сегодня делаю? Ну, хорошо. И меня не волнует, если ей это не понравится.
— Я собираюсь в Портленд, как только моя мама уедет на свадьбу в Олд Орчард Бич.
Свадьба начиналась в четыре, и, учитывая последующий прием, она доберется до дома не раньше девяти. Соответственно, у меня достаточно времени, чтобы съездить в Портленд и приехать домой раньше нее.
— Я хотела спросить, можно мне взять у тебя «Неон»? Не хочу, чтобы мама заметила набежавшие мили на счетчике.
— О, Господи. Ты собираешься вынюхивать что-то об Элиоте, да? Вокруг Кингхорна будешь рыскать?
— Я собираюсь пройтись по магазинам и поужинать, — сказала я, перебирая вешалки в шкафу. Выбор пал на кофту с длинными рукавами, джинсы и бело-розовую полосатую шапку, которую я держала специально для того, чтобы надевать по выходным и в те дни, когда не получается нормально уложить волосы.
— И твой ужин предполагает остановку где-то недалеко от школы Кингхорн? В том месте, где работала Кирстен как-ее-там?
— Неплохая идея. Подумаю над этим.
— А ты вообще собираешься ужинать или будешь просто допрашивать работников?
— Может, я и задам несколько вопросов. Так можно мне взять «Неон» или нет?
— Конечно, можно, — ответила она. — Для чего, по-твоему, нужны лучшие друзья? Я поддержу тебя даже в этом провальном деле. Только сначала ты пообещаешь, что мы поедем за город.
— Забудь. Поеду на автобусе.
— Мы еще поговорим о планах на каникулы! — успела крикнуть Ви, прежде чем я бросила трубку.
Мне приходилось несколько раз бывать в Портленде, но все равно я плохо знала город. Я вышла из автобуса, вооруженная телефоном, картой и своим внутренним компасом. Узкие и высокие здания из красного кирпича заслоняли садившееся солнце, которое выглядывало из-за грозовых облаков, покрывая землю множеством теней. Фасады каждого заведения завершали открытые веранды, над дверьми висели затейливые вывески. Город освещали фонари, похожие на шляпы ведьм. Людные улицы сменялись парками, и в какой-то момент я заметила указатель на школу Кингхорн. Над деревьями возвышались собор, колокольня и башня с часами.
Я постояла на тротуаре и завернула на Тридцать вторую улицу. Порт был всего лишь в нескольких кварталах, я видела проплывавшие мимо магазинов корабли, входившие в доки. Где-то в середине Тридцать второй улицы мне на глаза, наконец-то, попалась закусочная с вывеской «У слепого Джо». Достав свой список вопросов, я в последний раз пробежалась по нему глазами. Мне не хотелось, чтобы все выглядело так, будто я беру интервью; наоборот, я надеялась, что если случайно затрону тему Кирстен в разговоре с работниками, то смогу выведать что-то, что упустили журналисты. Постаравшись запомнить вопросы, я выкинула скомканный листок в мусорку.
На открывающейся двери звякнул колокольчик.

Пол закусочной был выложен бело-желтой плиткой, а диванчики обиты тканью цвета морской волны. По стенам были развешаны картины порта. Я села за столик рядом с дверью и сняла куртку.
Передо мной появилась официантка в запачканном белом переднике.
— Меня зовут Уитни, — угрюмо поздоровалась она. — Добро пожаловать в закусочную «У слепого Джо». Блюдо дня — сэндвич с тунцом. Суп дня — суп-пюре из омара.
Она держала ручку наготове, чтобы принять у меня заказ.
— «У слепого Джо»? — я почесала подбородок. — Почему мне кажется таким знакомым это название?
— Вы что, не читали газеты? В прошлом месяце мы неделю были во всех новостях. И по телевизору тоже.
— О! — сказала я, будто меня осенило. — Теперь я вспомнила. Убийство, да? Здесь работала девушка?
— Да, Кирстен Халверсон, — она в нетерпении пощелкала ручкой. — Хотите, я для начала принесу вам суп дня?
Я не хотела суп-пюре из омара На самом деле, я вообще не очень хотела есть.
— Наверное, это было тяжело. Вы были подругами? »
— Черт возьми, нет. Вы вообще собираетесь что-нибудь заказывать? Открою вам маленький секрет. Если я не работаю, мне не платят. Мне не платят — я не могу снимать квартиру.
В этот момент мне захотелось, чтобы мой заказ принимал официант на другом конце зала Он был невысокий, с залысинами, а его тело было словно составлено из зубочисток, таких же, что стояли на соседнем столе. Он не смотрел выше, чем на три фута от земли. Я с сожалением подумала, что одной моей милой улыбки было бы достаточно, чтобы он рассказал мне всю историю жизни Кирстен.
— Извините, — сказала я Уитни. — Просто я не могу перестать думать об убийстве. Для вас, это, конечно, не новость. Вам, наверное, уже надоели журналисты со своими постоянными вопросами.
Она многозначительно на меня посмотрела.
— Вам дать еще пару минут изучить меню?
— Лично меня журналисты раздражают.
Она наклонилась, поставив руки на стол.
— А меня раздражают посетители, которые тратят мое время.
Я тихо вздохнула и открыла меню.
— Что вы посоветуете?
— Здесь все вкусно. Можете спросить у моего парня, — она чуть улыбнулась. — Он работает здесь поваром.
— Кстати о парнях... он был у Кирстен?
«Отлично, продолжай в том же духе», — сказала я себе.
— Признавайтесь, — не выдержала Уитни. — Вы из полиции? Адвокат? Журналист?
— Просто обеспокоенный житель.
Это прозвучало, как вопрос.
— Отлично. Тогда знаете что? Закажите молочный коктейль, картошку фри, гамбургер «Ангус», тарелку супа, оставьте двадцать пять процентов чаевых, и я расскажу вам то же самое, что уже рассказала остальным.
В голове я взвесила варианты: карманные деньги или информация.
— Хорошо.
— Кирстен постоянно была с тем парнем, Элиотом Сандерсом, о котором писали в газетах. Он все время здесь ошивался. А в конце смены провожал ее до дома.
— Вы когда-нибудь разговаривали с Элиотом?
— Лично я — нет.
— Как вы думаете, Кирстен действительно покончила с собой?
— Откуда мне знать?
— Я читала в газетах, что нашли предсмертную записку, но там еще писали, что в квартиру кто-то забирался.
— И?
— Вам не кажется это немного... странным?
— Если вы спрашиваете о том, мог ли Элиот подкинуть эту записку, то, конечно, да. Богатенькие детишки могут сделать все, что угодно. Например, нанять кого-то, чтобы подложить записку. Все возможно, когда у тебя много денег.
Я не знала, что Элиот богат. — Мне всегда казалось, что богатые родители у Жюля. Ви трещала о его доме без умолку. — Я думала, что он в Кингхорне на стипендии.
— Стипендии? — фыркнула она. — Что вы пили? Если бы у Элиота не было таких денег, как, по-вашему, он купил бы Кирстен ее квартиру?
Я попыталась не показывать такого явного удивления.
— Он купил ей квартиру?
— Да она постоянно говорила об этом. Это меня просто с ума сводило.
— С какой стати он купил ей квартиру?
Уитни уставилась на меня, уперев руки в бока.
— Господи, скажите мне, что вы не такая тупая.
Ааа. Личная жизнь. Близость. Поняла.
— Вы не знаете, почему Элиот перевелся из Кингхорна?
— Я даже не знала, что он перевелся.
Я приложила ее ответы к списку вопросов, которые хотела задать, с усилием выуживая их из памяти.
— Он когда-нибудь встречался здесь с друзьями? Кроме Кирстен?
— Каким образом я должна это помнить? — Она взглянула на меня. — Я похожа на человека с фотографической памятью?
— Ну, например, с высоким парнем? Очень высоким. Симпатичным, с длинными светлыми волосами, в дорогой одежде.
Она откусила сломанный ноготь и бросила его в карман своего передника.
— А, да, этого парня я помню. Его трудно забыть. Весь такой грустный и тихий. Он приходил сюда раз или два, не так давно. Может, как раз в то время, когда погибла Кирстен. Я его помню, потому что в то время мы как раз готовили сэндвичи с отварной солониной ко Дню святого Патрика и я никак не могла его заставить их заказать. Он уставился на меня так, будто сейчас вскочит из-за стола и перережет мне глотку, если я еще раз заикнусь о специальных предложениях. Но мне кажется, я что-то помню. Не хочу сказать, что люблю совать нос не в свое дело, у меня просто есть уши. И иногда я просто не могу не слышать. В последний раз, когда они здесь были, обсуждали какой-то тест, согнувшись над столом.
— Школьный тест?
— Откуда мне знать? Насколько я поняла, высокий парень провалил его, и Элиот был расстроен. Он опрокинул стул и вылетел, даже не доев сэндвич.
— Они говорили про Кирстен?
— Сначала зашел высокий парень и спросил, работает ли Кирстен. Я сказала, что нет, и он сразу начал звонить кому-то по мобильному. Через десять минут пришел Элиот. Его всегда обслуживала Кирстен, но я уже сказала, что в тот день она не работала, поэтому заказ принимала я. Если они и разговаривали про Кирстен, я не слышала. Но мне показалось, что высокий парень не хотел, чтобы Кирстен оказалась рядом.
— Вы помните что-нибудь еще?
— Зависит от того, будете ли вы десерт.
— Наверное, возьму кусочек пирога.
— Пирога? Я потратила на вас пять минут своего драгоценного времени, и все, что вы заказываете, — это пирог? То есть вы думаете, что мне больше нечем заняться, кроме как болтать с вами?
Я оглядела ресторан. Он был абсолютно пустым. Кроме мужчины за барной стойкой, уткнувшегося в газету, никого не было.
— Хорошо...
Я посмотрела в меню.
— Вы будете малиновый лимонад, чтобы запить пирог, — быстро записывала она в блокноте. — И послеобеденный кофе. — Еще одна запись. — И я рассчитываю на дополнительные двадцать процентов чаевых. — Она самодовольно улыбнулась, засунула блокнот в карман и ускользнула в кухню.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

На улице похолодало и начало моросить. Фонари горели зловещим желтым светом, но почти ничего не освещали из-за густого тумана. Я поспешила уйти из закусочной «У слепого Джо», радуясь, что перед отъездом посмотрела прогноз погоды и захватила зонтик. За окнами баров собирались толпы людей.
Автобусная остановка была всего в нескольких кварталах, когда уже знакомый холодок коснулся моего загривка. Я чувствовала то же самое в ночь, когда кто-то заглядывал в окно моей комнаты, потом в «Дельфах» и перед тем, как Ви вышла из «Victoria's Secret» в моей куртке. Я нагнулась, делая вид, что завязываю шнурок, и тайком осмотрелась вокруг. Тротуары по обеим сторонам дороги были пустыми.
Пешеходный светофор загорелся, и я сделала несколько шагов вперед. Я шла все быстрее, крепко держа в руке сумку, и надеялась, что автобус приедет вовремя.
Мой путь пролегал по узкому переулку за баром, мимо небольшой толпы курящих людей, и продолжался с другой стороны улицы. Подойдя к небольшому жилому кварталу, я свернула в переулок, чтобы обогнуть его, почти каждую секунду оборачиваясь.
Автобус с рычанием вывернул из-за угла; казалось, он появился из тумана. Он остановился, и я забралась внутрь, единственный пассажир в пустом автобусе.
Сев через несколько мест от водителя, я сжалась, пытаясь быть незаметной. Он потянул рычаг, чтобы закрыть двери, и автобус медленно покатился по дороге. Я уже была готова вздохнуть с облегчением, когда я получила сообщение от Ви.
«Ты где?»
«В Портленде, — ответила я. — А ты?»
«Я тоже. На вечеринке с Жюлем и Элиотом. Давай встретимся».
«Что ты делаешь в Портленде?!»
Я не стала дожидаться ответа и сразу ей позвонила. Так быстрее. А это срочно.
— Привет! Ну, что скажешь? — спросила Ви. — Есть настроение повеселиться?
— А твоя мама знает, что ты в Портленде на вечеринке с двумя парнями?
— Солнце, у тебя, похоже, начинается паранойя.
— Поверить не могу, что ты поехала в Портленд с Элиотом! — Меня пронзила тревога. — Он знает, что ты со мной разговариваешь?
— А что, тогда он придет и убьет тебя? Нет, извини. Им с Жюлем надо было что-то забрать в Кингхорне, и я прохлаждаюсь тут в одиночестве. И мне бы не помешала подруга, которая будет спасать меня от страшных парней.
«Эй! — заорала Ви на кого-то. — Убери руки, понятно? Отвали! Нора? Я явно не в самом лучшем районе. Дорога каждая секунда».
— Где ты?
— Подожди... Так, на табличке на доме напротив написано один-семь-два-один. Улица Хайсмит, я практически уверена.
— Приеду, как только смогу. Но я не останусь, а поеду домой, и ты поедешь со мной. Остановите автобус! — прокричала я водителю.
Он резко нажал на тормоз, и я впечаталась в спинку сиденья передо мной.
— Вы не подскажете, как мне попасть на улицу Хайсмит? — спросила я, дойдя до выхода из автобуса.
Он указал в окно с правой стороны.
— К западу отсюда. Собираешься идти пешком? — Он оглядел меня с ног до головы. — Хочу предупредить, это очень неспокойное местечко.
Отлично.
Не успела я пройти и нескольких кварталов, как стало ясно, что водитель был прав. Пейзаж резко изменился. Красивые витрины магазинов уступили место зданиям, полностью изрисованным граффити. Темные окна были забиты железными листами. Безлюдные переулки терялись в тумане.
Сквозь туман послышался монотонный грохочущий звук, и показалась женщина, толкающая тележку с мусорными пакетами. Она посмотрела на меня своими маленькими, темными, похожими на изюминки глазами, в которых застыло хищное оценивающее выражение.
— Что это у нас тут? — сказала она беззубым ртом.
Я осторожно сделала шаг назад и прижала к себе сумку.
— Ммм, курточка, варежки и шерстяная шапочка, — проговорила она. — Всегда хотела себе такую хорошенькую шапочку, — она говорила «харооошенькую».
Я откашлялась.
— Здравствуйте! — Я попыталась заставить голос звучать дружелюбно. — Вы не подскажете, долго мне еще идти до Хайсмит?
Она захихикала.
— Водитель автобуса сказал, что мне в эту сторону, — сказала я уже не так уверенно.
— Он сказал, что так ты дойдешь до Хайсмит? — недовольно спросила она. — Я знаю дорогу до Хайсмит, но она не туточки.
Я ждала, но она не продолжала.
— Может быть, вы укажете мне направление? — спросила я.
— Я знаю дорогу, — она постучала по голове кривым, похожим на узловатую ветку пальцем. — Вот туточки все храню, да-да.
— Так как пройти к Хайсмит? — повторила я.
— Но бесплатно не скажу, — сказала она ворчливо. — Это будет кое-чего стоить. Должна же девушка себе на жизнь подзаработать. Разве тебе никто не сказал? В жизни ничего не бывает бесплатно.
— Но у меня совсем нет денег.
Их у меня действительно было немного. Хватало только на автобус до дома.
— У тебя есть миленькая теплая куртка.
Я с тоской посмотрела на свою стеганую куртку. Ледяной ветер трепал мне волосы, и от мысли, что куртку придется снять, руки у меня покрылись мурашками.
— Но мне только на Рождество ее подарили.
— А я тут уже корму отморозила, — окрысилась она. — Нужна тебе дорога или нет?
Я не могла поверить, что стою тут. Не могла поверить, что приходится отдавать свою куртку попрошайке. Теперь Ви в таком долгу передо мной, что едва ли когда-нибудь со мной расплатится.
Я сняла куртку и наблюдала, как женщина энергично влезает в нее.
Изо рта у меня шел густой пар. Мне пришлось обнять себя руками и пританцовывать на месте, чтобы тепло не уходило так быстро.
— Теперь вы покажете мне дорогу к Хайсмит?
— Тебе короткую или длинную?
— К-к-короткую.
Мои зубы стучали от холода.
— Ну, это тоже не бесплатно. Короткий путь — дополнительная плата. Я уже говорила, что мне всегда хотелось хорошенькую шерстяную шапочку?
Я стянула с головы свою бело-розовую шапку.
— Хайсмит? — спросила я, отдавая ее и все еще пытаясь говорить дружелюбно.
— Видишь тот переулок? — сказала она, указывая куда-то позади меня. Я повернулась. Переулок начинался через полквартала. — Пройдешь по нему и выйдешь на Хайсмит.
— И все? — недоверчиво спросила я.
— Да. Хорошая новость — идти недалеко. Но есть и плохая — любая дорога кажется длинной в такую собачью погоду. Ну, я-то обогрелась, у меня есть курточка и чудная шапочка. Отдашь мне варежки — я тебя провожу.
Я посмотрела на варежки. Хотя бы мои руки были в тепле.
— Спасибо, дойду сама.
Она пожала плечами и с грохотом покатила свою тележку к повороту, где и примостилась у кирпичной стены.
В переулке было темно и полно мусорных баков, размокших картонных коробок и другого хлама вроде непонятной кучи, похожей на разбитую колонку для нагревания воды. В принципе, с таким же успехом это мог быть труп, завернутый в ковер. Где-то на полпути по переулку протянулась высокая сетка. Я бы еще смогла, если повезет, перелезть через забор высотой в четыре фута, но в этом были все десять. С обеих сторон меня окружали кирпичные стены, окна были замазаны и заколочены.
Я осторожно выбирала дорогу, перешагивая через ящики и мешки с мусором. Под ботинками хрустело битое стекло. Белое пятно метнулось у меня между ногами, и я на мгновение как будто разучилась дышать. Кошка. Просто кошка, растворившаяся в темноте переулка.
Собираясь написать Ви, что я недалеко и чтоб она меня высматривала, я потянулась за телефоном, и тут осознала, что оставила его в кармане куртки. «Замечательно, — подумала я. — Какие шансы, что эта женщина отдаст мне телефон?» Именно — от низких до нулевых.
Все же я решила, что стоит попробовать, но, когда обернулась, мимо входа в переулок пронесся черный блестящий седан. Тормозные огни вспыхнули красным светом.
То, что я догадалась отступить в тень, невозможно объяснить иначе, как интуицией.
Дверь машины открылась, и раздался выстрел. Два выстрела. Потом дверь захлопнулась, и черный седан уехал прочь. Сквозь бешеный стук сердца мне послышался топот ног. Только через несколько секунд я поняла, что это был топот моих ног: я бежала к входу в переулок. Обогнув угол, я замерла.
На тротуаре бесформенной массой лежало тело попрошайки.
Я подбежала к ней и бросилась на колени.
— Вы в порядке? — спросила я в истерике, переворачивая ее.
Рот ее был открыт, глаза остекленели. Темная жидкость сочилась из стеганой куртки, которая была на мне несколько минут назад.
Я почувствовала огромное желание отпрыгнуть, но заставила себя залезть в карман. Нужно было позвать помощь, но моего телефона в кармане не оказалось.
На углу улицы была телефонная будка. Я подбежала к ней и быстро набрала 911. Ожидая ответа оператора, я оглянулась назад на тело, и на меня словно вылили ведро воды. Тела не было.
Трясущимися руками я повесила трубку. До меня донесся звук шагов, но я не могла сказать, были ли они близко или далеко.
Топ, топ, топ.
«Он здесь, — подумала я. — Человек в лыжной маске».
Я засунула в автомат несколько монет, вцепилась в трубку обеими руками и судорожно попыталась вспомнить номер мобильного телефона Патча. Крепко зажмурив глаза, я старалась представить те семь цифр, которые он красной ручкой написал у меня на руке в день нашего знакомства. Боясь, что начну сомневаться в правильности номера, я поторопилась его набрать.
— Да? — ответил Патч.
Я чуть не разрыдалась, услышав его голос. На фоне раздавался стук сталкивающихся друг с другом бильярдных шаров, и мне стало ясно, что он в «Бо». Значит, сможет приехать через пятнадцать-двадцать минут.
— Это я, — я не осмеливалась говорить громко.
— Нора?
— Я в П-п-портленде. На углу Хемпшир и Нантакет. Можешь забрать меня? Это срочно!

Я сидела, съежившись, на полу телефонной будки и медленно считала до ста в попытке успокоиться, когда черный «Джип Коммандер» затормозил у обочины. Патч открыл дверь телефонной будки и сел рядом.
Он снял с себя черную кофту с длинными рукавами, оставшись в черной футболке, продел мою голову через воротник кофты и засунул руки в рукава. Кофта была мне сильно велика, рукава свисали ниже кончиков пальцев. Она пахла сигаретами, соленой водой и мятным мылом. Почему-то вдруг ощущение опустошенности сменилось уверенностью.
— Давай я отнесу тебя в машину, — сказал Патч.
Он поднял меня, я обняла его за шею и уткнулась в него лицом.
— Мне кажется, меня сейчас вырвет, — еле прошептала я. Все передо мной закружилось, включая Патча. — Мне нужны мои таблетки.
— Тише, — проговорил он, не отпуская меня. — Все будет хорошо. Я с тобой.
Я попыталась кивнуть.
— Давай убираться отсюда. Еще один кивок.
— Нам нужно забрать Ви, — сказала я. — Она на вечеринке в квартале отсюда.
Пока мы объезжали угол, я слушала, как стук моих зубов эхом отдается где-то у меня в голове. Никогда в жизни мне не было так страшно. Тело мертвой попрошайки натолкнуло меня на мысли о папе. Мир подернулся красной пеленой, и, как я ни старалась, я не могла избавиться от стоявшей перед глазами кровавой картины.
— У тебя была в разгаре игра? — спросила я, вспомнив стук шаров на фоне нашего короткого разговора.
— Я выигрывал квартиру.
— Квартиру?
— Одну из тех навороченных, на берегу озера. Но я бы возненавидел это место. Вот Хайсмит. Ты знаешь точный адрес?
— Я не помню его. — Я поднялась на сиденье, чтобы обзор из окна был лучше. Все здания выглядели брошенными. Не было и следа вечеринки. Не было даже следов жизни. — У тебя есть телефон?
Он достал из кармана свой «Блэкберри».
— Зарядка кончается. Не знаю, хватит ли на звонок.
«Где ты?!» — написала я Ви.
«Планы изменились, — быстро ответила она. — Похоже, Э и Ж не смогли найти то, что искали. Мы едем домой».
Экран погас.
— Он сел, — сказала я Патчу. — У тебя есть зарядка?
— С собой нет.
— Ви возвращается в Колдуотер. Можешь отвезти меня к ней?
Через несколько минут мы уже неслись по горному шоссе над океаном. Я уже проезжала здесь, и, когда солнце уходило, океан становился синим с оттенками темно-зеленого в тех местах, где в воде отражались сосны. Сейчас уже настала ночь, и океан стелился гладким черным ядом.
— Ты не хочешь мне рассказать, что случилось? — спросил Патч.
Я еще не решила, стоит ли мне рассказывать все Патчу. Я могла рассказать ему, как попрошайка выманила у меня вещи, а потом ее застрелили. Я могла рассказать, что эта пуля предназначалась мне. А потом я могла попытаться объяснить, каким таинственным образом тело растворилось в воздухе.
Мне вспомнилось, какое лицо было у детектива Бассо, кода я рассказала ему, что кто-то проник в мою спальню. Но сегодня я была не в состоянии снова выслушивать насмешки. Не от Патча. Не сейчас.
— Я потерялась, а попрошайка меня подкараулила, — тихо начала я. — Обманом отняла у меня куртку... — Я вытерла нос ладонью и шмыгнула. — И шапку тоже.
— Что ты вообще там делала? — поинтересовался Патч.
— Хотела встретиться с Ви на вечеринке.
Мы были как раз на полпути между Портлендом и Колдуотером, на пустынном и безлюдном участке дороги, когда из-под капота автомобиля неожиданно повалил дым. Патч затормозил, уводя джип на обочину.
— Подожди, — сказал он и вышел.
Подняв крышку капота, он исчез из вида. Через минуту он закрыл капот, вытирая руки о штаны, и подошел к окну с моей стороны, показывая, чтоб я его открыла.
— Плохие новости, — сказал он. — Это двигатель.
Я пыталась сделать умное и понимающее лицо, но, кажется, выражение у меня было скорее отсутствующее.
— Да упокоится он с миром, — поднял брови Патч.
— Машина не поедет?
— Нет, если только мы не будем толкать ее сзади.
Из всех машин на свете он выиграл именно сломанную.
— Где твой телефон? — спросил Патч.
— Потеряла.
— Дай угадаю. В кармане куртки. Похоже, у твоей попрошайки был сегодня удачный вечер, да? — усмехнулся Патч. — У нас есть два выхода, — он огляделся вокруг. — Мы можем стоять здесь и просить нас подвезти или мы можем дойти до следующей развязки и попробовать найти телефон.
Я вышла из машины, с силой закрыв за собой дверь, и пнула передний бампер джипа. В душе мне было ясно, что я пытаюсь изобразить злость, чтобы скрыть ужас перед тем, через что я прошла. А еще мне было ясно, что, как только останусь одна, я разрыдаюсь.
— По-моему, около следующей развязки есть мотель. Я пойду и в-в-вызову такси, — сказала я, стуча зубами. — А т-т-ты оставайся здесь.
Он чуть улыбнулся, но явно не удивился.
— Я не хочу выпускать тебя из поля зрения. Ты немного не в себе, Ангел, Мы пойдем вместе.
Я встала перед ним, скрестив руки, но поняла, что в своих теннисных туфлях достаю ему только до плеча. Пришлось откинуть голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
— С тобой я к мотелю даже близко не подойду.
Надо, чтоб мои слова звучали твердо, так уменьшается вероятность, что я передумаю.
— Думаешь, мы вдвоем и мотель — опасное сочетание?
Да, именно так.
— Можем посидеть здесь и подискутировать на эту тему. — Он покосился на неспокойное небо. — Но мне кажется, буря набирает силу.
Видимо, матушка Природа хотела оставить последнее слово за собой — небо разверзлось и нас осыпало густой смесью дождя и снега.
Я посмотрела на Патча своим самым холодным взглядом и сердито вздохнула.
Как обычно, он был прав.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Через двадцать минут мы с Патчем отряхивались от дождя у дверей дешевого мотеля. Пока мы шли под проливным дождем, я не сказала ему ни слова и теперь не только промокла, но еще и совершенно... разнервничалась. Дождь лил с неба потоками, и мне стало понятно, что в ближайшее время мы к машине точно не вернемся. И это объединяло меня, Патча и мотель в одно уравнение с неизвестной переменной времени.
Дверь зазвенела, когда мы вошли, и портье резко встал, стряхивая с колен крошки «Читос».
— Что желаете? — спросил он, облизывая оранжевые, липкие от чипсов пальцы. — Комнату на двоих на ночь?
— Нам н-н-нужен телефон, — простучала я зубами, надеясь, что он поймет мои слова.
— Ничем не могу помочь. Линии оборваны. Это все шторм.
— Что значит, л-л-линии об-б-борваны? У вас есть мобильный телефон?
Портье посмотрел на Патча.
— Ей нужен номер для некурящих, — сказал Патч.
Резко повернувшись, я посмотрела на Патча и спросила одними губами: «Ты спятил?»
Портье поискал в компьютере.
— Похоже, у нас есть... подождите... Бинго! Шикарный люкс для некурящих.
— Мы берем, — сказал Патч. Он украдкой посмотрел на меня и вздернул уголки губ.
Я прищурилась.
В этот самый момент лампы замигали, и вестибюль погрузился во тьму. Несколько мгновений мы стояли в тишине, пока портье нащупал и включил большой фонарь.
— Я был бойскаутом, — объяснил он. — Давным-давно. «Всегда готов».
— Тогда у вас должен быть м-м-мобильный, не правда ли? — заметила я.
— Был. Пока я мог за него платить, — он пожал плечами. — Что поделать! А мама моя поскупилась.
Мама? Да ему лет сорок. Хотя, конечно, это не мое дело. Меня куда сильнее волновало, что сделает моя мама, когда приедет домой и увидит, что меня нет.
— Как будете платить? — спросил портье.
— Наличными, — ответил Патч.
Портье усмехнулся и покачал головой.
— Здесь часто так платят, — он наклонился к нам и произнес доверительным тоном: — К нам приходит много таких, кто не хочет, чтобы об их «внеклассной деятельности» пронюхали, если понимаете, о чем я говорю.
Рациональная часть мозга подсказывала мне, что нельзя даже думать о том, чтобы провести ночь в мотеле с Патчем.
— Это сумасшествие! — прошептала я Патчу.
— Да, я схожу с ума. — На его лице снова появилась улыбка. — Схожу с ума от тебя. Сколько стоит фонарь? — спросил он у портье.
Тот залез под стол.
— У меня есть кое-что получше: свечи длительного горения, — сказал он, а затем положил свечи перед нами и, чиркнув спичкой, зажег одну. — Считайте, что они входят в стоимость номера. Поставьте одну в комнату, а одну в ванную, и даже не заметите, что света нет. И еще подброшу вам коробок спичек. Если больше ничего не нужно, то приятного отдыха.
— Спасибо, — сказал Патч, беря меня за локоть и уводя по коридору.
Патч открыл дверь в комнату сто шесть, поставил свечу на прикроватную тумбочку и зажег от уже горящей вторую свечку. Сняв кепку, он потряс головой, как промокшая собака.
— Тебе нужен теплый душ, — сказал он.
Сделав несколько шагов назад, он заглянул в ванную. — Похоже, есть мыло и два полотенца.
Я вздернула подбородок. Чуть-чуть.
— Ты не можешь з-з-заставить меня тут остаться. Я согласилась только потому, что, во-первых, не хотела мокнуть там под ливнем и, во-вторых, надеялась, что мы найдем телефон.
— Это звучит больше как вопрос, чем как утверждение, — проговорил Патч.
— Тогда от-т-тветь на него.
— Очень сложно сконцентрироваться на ответе, когда ты так выглядишь.
На его лице появилась плутовская улыбка.
Я взглянула на мокрую черную кофту Патча, прилипшую к моему телу, пулей пролетела мимо него и закрыла между нами дверь ванной.
Включив горячую воду, я стащила с себя кофту Патча и всю свою одежду. К стене ванной прилип длинный черный волос, я сняла его кусочком туалетной бумаги и смыла в унитаз. Наконец, под теплыми струями моя кожа начала розоветь.
Массажными движениями намыливая шею и плечи, я уверяла себя, что смогу переночевать в одной комнате с Патчем. Это не самое разумное и точно не самое безопасное решение, но я прослежу, чтобы ничего плохого не произошло. Кроме того, разве у меня есть выбор... ведь так?
Безрассудная эмоциональная часть моего мозга смеялась надо мной. Я знаю, о чем она думала. Раньше меня тянуло к Патчу какой-то мистической силой, но сейчас это было что-то другое. Что-то очень теплое. Сегодня ночью стало ясно, что притяжение между нами неотвратимо. По десятибалльной шкале это пугало меня на восьмерку. А возбуждало на девятку.
Я выключила кран, вылезла из ванной и насухо вытерлась. Мне хватило одного лишь взгляда на всю мою мокрую одежду, чтобы понять, что у меня нет никакого желания надевать ее обратно. Может, где-то есть платная сушилка... которая работает без электричества. Я вздохнула и натянула майку и трусы, которые меньше всего пострадали от дождя.
— Патч? — прошептала я сквозь дверь.
— Помылась?
— Задуй свечу.
— Готово, — прошептал он в ответ через дверь.
Его смех звучал так мягко, что казалось, смеялся он тоже шепотом.
Потушив свечу в ванной, я вышла в полной темноте, слыша дыхание Патча где-то прямо перед собой. Мне не хотелось думать, что на нем было надето, а чего уже не было, и я потрясла головой, отгоняя от себя представившуюся картину.
— Моя одежда насквозь промокла. Мне нечего надеть.
Я услышала звук скользящей по его коже мокрой ткани.
— Мне повезло.
Его футболка со звонким шлепком упала к нашим ногам.
— Очень, очень неловкий момент, — пробормотала я.
Я чувствовала, как он улыбается. Он стоял очень близко. Слишком близко.
— Тебе нужно в душ, — выпалила я. — И поскорее.
— Неужели от меня настолько плохо пахнет?
На самом деле от него пахло настолько хорошо.
Табачный дым выветрился, а запах мяты стал еще сильнее.
Патч исчез в ванной. Он опять зажег свечу и оставил дверь приоткрытой, так что полоска света пересекала пол и ложилась на одну из стен.
Я прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Мне действительно нельзя оставаться, мне нужно домой. Неправильно быть здесь наедине с Патчем, и дело не только в благоразумии. Я должна сообщить в полицию о трупе той женщины. Или не должна? Как можно сообщить о трупе, если труп испарился? Еще один намек на сумасшествие, к которому и так все чаще с ужасом обращались мои мысли.
Я сконцентрировалась на исходной проблеме, не желая задерживаться на идее о своем возможном безумии. Нельзя оставаться здесь, зная, что Ви с Элиотом, а значит, ей что-то угрожает, пока я в безопасности.
Поразмыслив минуту, я решила, что не совсем правильно выразилась. Безопасность — понятие относительное. Пока я с Патчем, я не чувствовала угрозы над собой, но это вовсе не означало, что он собирался вести себя, как мой ангел-хранитель.
Зря мысль об ангелах-хранителях пришла мне в голову. Собрав все силы, я заставила себя выкинуть ангелов — будь то хранители или падшие — из головы и подумала, что, наверное, и правда начинаю сходить с ума. В конце концов, мне привиделась смерть попрошайки. А еще привиделись шрамы Патча.
Вода перестала шуметь, и через секунду Патч вышел в одних мокрых джинсах, сидящих низко на бедрах. Он оставил гореть свечу в ванной и открыл дверь нараспашку. По комнате разлился теплый мягкий свет.
Мне было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что Патч проводит несколько часов в неделю, бегая и поднимая гантели. Такое тело требует много упорной работы. Я внезапно смутилась. Если не сказать обмякла.
— С какой стороны хочешь спать? — спросил он.
— Эээ...
— Нервничаешь? — спросил он с хитрой улыбкой.
— Нет, — ответила я так спокойно, как только могла в сложившихся обстоятельствах.
А обстоятельства заключались в том, что я бессовестно врала.
— У тебя ужасно получается врать, — все еще улыбаясь, сказал он. — Хуже всех, кого я знаю.
Я встала, упершись руками в бока и всем своим видом говоря: «Прошу прощения?»
— Иди сюда, — мягко сказал он, поднимая меня на ноги.
Я почувствовала, что мои мысли о сопротивлении улетучиваются. Еще десять секунд так близко к Патчу, и крепость моего благоразумия падет.
Напротив него на стене висело зеркало, и в нем, через плечо Патча, я увидела черный шрам в виде перевернутой буквы «V» на его спине.
У меня внутри все застыло. Надеясь, что шрамы исчезнут, я несколько раз моргнула, но это не сработало.
Не успев подумать, что я делаю, я скользнула руками по его груди и спине и кончиками пальцев легко провела по правому шраму.
Патч напрягся от моего прикосновения. Я замерла, кончик моего пальца, коснувшись шрама, задрожал. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что дрожит не палец, а я. Вся. От макушки до пят. Меня затянуло в мягкий темный омут, и все вокруг почернело.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Я стояла, прислонившись к стене, на нижнем этаже игрового клуба «Бо»; передо мной расположились несколько бильярдных столов. Окна были заколочены, и невозможно было понять, день это или ночь. Из динамиков звучал голос Стиви Никса, он пел песню о белокрылом голубе и о том, каково это — быть на пороге семнадцатилетия. Никого, кажется, не удивило мое внезапное появление из воздуха.
Мгновение спустя я вспомнила, что на мне к тому же нет ничего, кроме трусов и топика. Я вообще-то не тщеславна, но когда стоишь посреди толпы людей противоположного пола практически нагишом и никто не обращает на тебя внимания... Что-то тут не так.
Я ущипнула себя. Вроде бы жива и бодрствую.
Отгоняя ладонью сигарный дым, я вдруг заметила на другом конце зала Патча. Он сидел за покерным столом, откинувшись на стуле, с картами в руках.
Скрестив руки на груди, чтобы как-то прикрыться, я босиком прошла через зал.
— Надо поговорить, — прошипела я ему в ухо.
Голос у меня был очень, очень нервный, что вполне логично, если учесть, что я понятия не имела, каким образом очутилась в «Бо». Секунду назад мы были в номере мотеля, а теперь — здесь.
Патч подвинул стопку фишек к куче на середине стола.
— Сейчас, если можно, — сказала я. — Это вроде как срочно...
И тут мой взгляд наткнулся на настенный календарь. На листке был август прошлого года — восемь месяцев назад. Прямо перед началом десятого класса. Задолго до того, как мы с Патчем познакомились. Я сказала себе, что это недоразумение, что тот, в чьи обязанности входит отрывать листки календаря, не справляется, но мой разум все же на секунду задержался на предположении, что календарь был как раз там, где должен был быть. А вот я — нет.
Я взяла стул от соседнего стола и села рядом с Патчем.
— У него пятерка пик, девятка пик, туз червей...
Но никто не обращал внимания. Нет, не так. Никто меня не видел.
В зале раздались тяжелые шаги, и у подножья лестницы появился тот самый кассир, который угрожал выкинуть меня на улицу, когда я в первый раз приехала сюда.
— Там наверху кое-кто хочет с тобой поговорить, — сообщил он Патчу.
Патч поднял брови в немом вопросе.
— Она не представилась, — извиняющимся тоном начал кассир. — Я дважды спросил. Я сказал, что ты играешь, но она не уходит. Могу вышвырнуть, если хочешь.
— Нет. Отправь ее сюда.
Патч открыл карты, собрал фишки и встал.
— Я пас.
Дойдя до ближайшего к лестнице бильярдного стола, он остановился и сунул руки в карманы. Я пошла за ним. Сначала пощелкала пальцами у него перед глазами, потом пнула по сапогу, изо всех сил стукнула ладонью по груди. Он не дрогнул, не шелохнулся.
На лестнице послышались легкие шаги, и я на мгновение опешила, увидев в полутьме на пороге мисс Грин. Ее прямые светлые волосы спускались до самой талии, она была одета в джинсы с рисунком и розовый топик и шла босиком. В такой одежде она выглядела почти моей ровесницей. Во рту у нее был леденец.
Лицо Патча всегда невозмутимо, как маска, и у меня никогда не получается угадать, о чем он думает. Но когда его глаза встретились с глазами мисс Грин, я поняла — он удивлен. Он быстро пришел в себя, но в его уже равнодушном взгляде появился оттенок настороженности.
— Дабрия?
Мое сердце ускорило темп. Я старалась собрать разбегающиеся мысли воедино, но в сознании у меня стоял один вопрос: откуда Патч и мисс Грин могли знать друг друга восемь месяцев назад? Она еще не работала у нас в школе. И почему он зовет ее по имени?
— Как дела? — спросила мисс Грин — Дабрия — со смущенной улыбкой, выкинув леденец в мусорку.
— Что ты здесь делаешь?
Взгляд Патча стал еще более настороженным, наводя на предположение, что внешний облик Дабрии не имеет ничего общего с тем, что внутри.
— Я сбежала, — она улыбнулась уголком рта. — Мне нужно было увидеть тебя еще раз. Я давно пыталась, но охрана... ну, ты знаешь. Это было непросто. Мы не должны видеться с такими, как вы. Но это ты тоже знаешь.
— Ты зря сюда пришла.
— Я знаю, что прошло немало времени, но все-таки я надеялась на более дружелюбный прием, — она надула губы.
Патч не ответил.
— Я все время о тебе думала, — сказала Дабрия тихим дразнящим голосом и шагнула к нему. — Нелегко было спуститься сюда. Меня прикрывает Люцианна. Я рискую и своим, и ее будущим. А ты не хочешь даже выслушать то, что я пришла сказать?
— Говори.
В голосе Патча не было и тени доверия.
— Я не отказалась от тебя. Все это время... — она замолкла, борясь со слезами. — Я знаю, как вернуть тебе крылья.
Она улыбнулась Патчу, но он не улыбнулся в ответ.
— Когда получишь крылья обратно, ты сможешь вернуться домой, — добавила она уже увереннее. — Все будет как раньше. Ничего не изменилось. Ничего.
— В чем подвох?
— Никакого подвоха. Тебе нужно спасти человеческую жизнь. Разумно, учитывая, за что тебя вообще изгнали.
— И какого ранга я буду?
По тому, как уверенность внезапно покинула Дабрию, мне показалось, что Патч задал именно тот вопрос, которого она надеялась избежать.
— Я только что рассказала, как ты можешь вернуть себе крылья, — чуть снисходительно сказала она. — Мне кажется, я заслужила хотя бы «спасибо»...
— Ответь на вопрос.
Но по его мрачной улыбке было ясно, что он и так знает ответ. Или догадывается. Что бы ни ответила Дабрия, ему это не понравится.
— Хорошо. Ты станешь хранителем, доволен?
Патч откинул голову и мягко рассмеялся.
— Что плохого в том, чтобы быть хранителем? — спросила Дабрия. — Чем тебя это не устраивает?
— У меня есть перспективы получше.
— Слушай, Патч. Не бывает ничего лучше. Ты себя обманываешь. Любой другой падший ангел был бы счастлив вернуть себе крылья и стать хранителем. Что с тобой такое? — ее голос дрожал от раздражения, недоумения и неверия.
Патч отступил от бильярдного стола.
— Было приятно повидаться, Дабрия. Счастливого пути обратно.
Внезапно она схватила его за ворот рубашки, притянула к себе и страстно поцеловала. Очень медленно Патч повернулся к ней и погладил ладонями ее плечи. Напряжение исчезло.
Я с трудом сглотнула, пытаясь не обращать внимания на ревность и смятение, бушующие в моем сердце. Часть меня готова была отвернуться и зарыдать, другая часть порывалась подойти и начать орать. Оба варианта не помогли бы. Очевидно, что мисс Грин... Дабрия... кем бы она ни была... и Патч когда-то были вместе. Продолжались ли их отношения сейчас — в настоящем? Может, она нанялась к нам в школу, чтобы быть ближе к Патчу? И поэтому так старалась отпугнуть меня от него?
— Мне пора, — сказала Дабрия, высвобождаясь из его объятий. — Я и так уже чересчур задержалась. Я обещала Люцианне, что вернусь быстро. — Она положила голову ему на грудь и прошептала. — Я скучаю. Спаси человека, и получишь обратно крылья. Возвращайся ко мне, — взмолилась она. — Возвращайся домой. — Она снова резко отстранилась. — Надо идти. Нельзя, чтобы кто-то узнал, что я приходила. Я люблю тебя.
Как только Дабрия отвернулась, взволнованное выражение на ее лице уступило место лукавой уверенности. Такой вид бывает у человека, которому удался блеф при плохих картах.
Внезапно Патч поймал ее за запястье.
— А теперь говори, зачем ты пришла на самом деле, — сказал он.
Я поежилась от мрачной ноты в его голосе. Сторонний наблюдатель подумал бы, что Патч абсолютно спокоен, но тому, кто хоть немного его знал, было ясно — он смотрел на Дабрию так, будто она перешла черту, и лучше бы ей вернуться за нее обратно... поскорее.
Патч потянул ее к бару, посадил на высокий стул и сел рядом. Я примостилась около него, наклонившись вперед, чтобы музыка не помешала мне слушать.
— В каком смысле зачем я здесь? — пролепетала Дабрия. — Я же сказала...
— Ты лжешь!
— Поверить не могу... — у нее задрожали губы. — Ты считаешь...
— Говори правду, сейчас же, — потребовал Патч.
Дабрия колебалась. Наконец, бросив на него яростный взгляд, она выплюнула:
— Хорошо. Я знаю, что ты хочешь сделать.
Патч засмеялся, и этот смех словно говорил:
«Я много чего хочу сделать. Что именно ты имеешь в виду?»
— Я знаю, до тебя дошли слухи о Книге Еноха. И я знаю, ты думаешь, что тоже можешь это сделать, но это не так.
Патч положил ладони на барную стойку.
— Тебя послали, чтобы убедить меня не делать этого, да? — В его глазах появился намек на улыбку. — Если они всполошились, значит, слухи правдивы.
— Нет. Это всего лишь слухи.
— Что случилось однажды, может случиться вновь.
— Этого не было. Ты вообще дал себе труд прочесть Книгу Еноха, прежде чем пасть? — настаивала она. — Ты знаешь, что там говорится — дословно?
— Может, одолжишь мне свой экземпляр?
— Это богохульство! Тебе запрещено ее читать, — воскликнула она. — Своим падением ты предал каждого ангела на небесах.
— И кто уже знает о том, что я собираюсь сделать? — спросил он. — Сильно все перепугались, да?
— Я не могу тебе сказать, — она покачала головой. — Я и так уже сказала больше, чем следовало.
— И кто же попытается меня остановить?
— Ангелы мщения.
— Если только ты не скажешь им, что тебе удалось меня отговорить.
Патч многозначительно посмотрел на Дабрию.
— Не смотри на меня так. — Казалось, она из последних усилий пыталась придать своему голосу решительность. — Я не стану лгать, выгораживая тебя. То, что ты пытаешься сделать, — плохо. Противоестественно.
— Дабрия, — он сказал это мягко, но так угрожающе, что мог бы с таким же успехом схватить ее руку и выкручивать ее за спиной.
— Я не могу тебе помочь, — сказала она с тихой убежденностью. — Не так. Выброси это из головы. Стань ангелом-хранителем. Подумай об этом и забудь про Книгу Еноха.
Патч задумчиво поставил локти на барную стойку. Посидев так мгновение, он сказал:
— Скажи им, что мы поговорили и я заинтересовался возможностью стать хранителем.
— Заинтересовался? — недоверчиво повторила она.
— Заинтересовался, — подтвердил он. — Скажи им, что я попросил дать мне имя. Если я должен спасти жизнь, мне нужно знать, кто первый в списке на выбывание. Как ангел смерти ты должна обладать подобными данными.
— Это знание тайно и священно, к тому же такое нельзя предсказать. Каждую секунду человеческая воля меняет положение дел в мире...
— Одно имя, Дабрия.
— Сначала обещай, что забудешь о Книге Еноха. Дай слово.
— Ты поверишь моему слову?
— Нет, — ответила она. — Не поверю.
Патч холодно рассмеялся и, вытащив из диспенсера зубочистку, направился к лестнице.
— Патч, постой... — начала она, спрыгнув со стула. — Подожди, пожалуйста!
Он оглянулся через плечо.
— Нора Грей, — сказала она и тут же закрыла себе рот ладонями.
На бесстрастном лице Патча отразилась тень недоверия, смешанного с досадой. Это было очень странно, если учесть, что тогда мы еще не были знакомы. Мое имя не должно было быть ему знакомо даже отдаленно.
— Как она умрет?
— Кто-то хочет ее убить.
— Кто?
— Не знаю, — ответила она, закрывая уши и качая головой. — Здесь внизу так тесно и шумно. Все сливается, я ничего не могу различить. Мне нужно домой, в покой и тишину.
Патч подошел к Дабрии, убрал прядь волос с ее лица и требовательно на нее посмотрел. Она вздрогнула от его прикосновения, потом кивнула и закрыла глаза.
— Я не вижу... Ничего не вижу... бесполезно.
— Кто хочет убить Нору Грей? — повторил Патч.
— Стой, я ее вижу, — сказала вдруг Дабрия взволнованно. — У нее за спиной тень. Это он. Он преследует ее. Она его не видит... но он рядом. Почему она его не видит? Почему не убегает? Его лицо в тени, я не вижу...
Резко вдохнув, она распахнула глаза.
— Кто?
Дабрия прижала ладони ко рту и, дрожа, подняла взгляд.
— Ты, — прошептала она.
Мой палец соскользнул со шрама, и связь прервалась. Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, где я нахожусь, и Патч застал меня врасплох, повалив на кровать, схватив за запястья и прижав их к кровати у меня над головой.
— Не нужно было этого делать. — У него во взгляде бурлил сдерживаемый гнев. — Что ты видела?
— Слезь с меня! — Я ударила его коленом по ребрам.
Он прижал мои бедра своим весом так, что мне было не шевельнуться. Распятая на кровати, я могла только беспомощно извиваться под его телом.
— Слезь с меня, или я закричу!
— Ты уже кричишь. И здесь никого этим не удивить. Это скорее публичный дом, чем мотель. — На его лице играла тяжелая улыбка, жестокость переливалась в ней через край. — Последний шанс, Нора. Что ты видела?
Я боролась со слезами. Все тело гудело от странного чувства, такого необычного, что даже названия для него не находилось.
— Меня от тебя тошнит! — крикнула я. — Кто ты? Кто ты такой?
— Как мы сблизились, — еще шире усмехнулся он.
— Ты хочешь меня убить!
В лине Патча ничего не изменилось, но его взгляд стал ледяным.
— Джип ведь не сломался, да? — продолжала я. — Ты соврал. Ты привел меня сюда, чтобы убить. Дабрия сказала, что это ты. Ну, так чего ты ждешь? — Я понятия не имела, зачем это говорю, и мне было все равно. Я плевалась словами в попытке сдержать рвущийся наружу ужас. — Все это время ты пытался меня убить. С самого начала. Так ты собираешься это сделать?
Я тяжело уставилась на него, не моргая и стараясь не расплакаться при воспоминании о том роковом дне, когда он ворвался в мою жизнь.
— Заманчивое предложение.
Извиваясь под ним, я пыталась откатиться то вправо, то влево, но вскоре поняла, что только трачу силы, и перестала. Патч посмотрел на меня, его глаза были чернее, чем когда-либо.
— Готова поспорить, тебе это нравится.
— И ты выиграешь.
— Просто сделай это, — сказала я с вызовом, хотя сердце в этот момент ушло в пятки.
— Убить тебя?
Я кивнула.
— Но сначала я хочу узнать почему. На земле миллиарды людей, почему именно я?
— Дурная наследственность.
— И все? Это единственное объяснение?
— Пока что.
— И что это должно значить? — я снова повысила голос. — Остальное ты расскажешь, когда наконец решишься меня прикончить?
— Кто тебе сказал, что я не могу решиться? Если бы пять минут назад я хотел тебя убить, ты была бы уже пять минут как мертва.
От этой менее чем радостной мысли у меня ком встал в горле. Он провел большим пальцем по моему родимому пятну. Касание было обманчиво мягким, и от этого было еще горше.
— А что Дабрия? — спросила я, все еще тяжело дыша. — Она — такая же, как и ты, да? Вы оба... ангелы?
На этом слове голос подвел меня.
Патч слегка подвинулся, но руки не разжал.
— Если я тебя отпущу, ты меня выслушаешь?
Если он меня отпустит, я тут же метнусь к двери.
— Какая разница, если даже я побегу? Ты все равно притащишь меня обратно.
— Да, но это будет целое представление.
— Дабрия — твоя девушка? — спросила я, чувствуя, как от тяжелого дыхания рывками поднимается и опускается моя грудь.
Мне было неясно, хочу ли я услышать ответ. Не то, чтобы была какая-то разница. Теперь, когда я знала, что Патч хочет убить меня, смешно было даже думать об этом.
— Была ею, очень давно, еще до того, как я оказался на темной стороне, — с трудом улыбнувшись, он попытался пошутить. — Это тоже была ошибка.
Он поднялся, освобождая меня медленно, чтобы проверить, не начну ли я отбиваться. Я лежала на матрасе, опираясь на локти и тяжело дыша. Досчитав до трех, я изо всех сил набросилась на него.
От толчка в грудь он слегка качнулся, но никак не отреагировал. Я выбралась из-под него и начала молотить по нему кулаками, пока руки не заболели.
— Ты закончила? — спросил он.
— Нет! — Я стукнула его локтем по бедру. — Да что с тобой? Ты что, ничего не чувствуешь?
Встав на ноги и пытаясь удержать равновесие на матрасе, я со всей силы пнула его в живот.
— У тебя еще минута, — сказал он. — Выпусти пар. А потом придет мой черед.
Я не поняла, что он имел в виду, говоря «мой черед», и мне совсем не хотелось это выяснять. Спрыгнув с кровати, я обежала ее кругом в попытке добраться до двери. Патч поймал меня на полпути и прижал к стене, его ноги касались моих по всей длине, бедро к бедру.
— Мне нужна правда, — сказала я, изо всех сил стараясь не расплакаться. — Ты пришел в школу, чтобы убить меня? Это было целью с самого начала?
Подбородок Патча дрогнул.
— Да.
Я стерла со щеки посмевшую скатиться слезу.
— Злорадствуешь внутри, да? Вот чего ты хотел? Заставить меня тебе довериться, чтобы потом бросить все это мне в лицо!
Даже в тот момент мне было понятно, что моя злость не поддается логическому объяснению, что мне следовало бы биться в истерике от ужаса и изо всех сил пытаться сбежать. Самым нелогичным было то, что я все еще не хотела видеть в Патче убийцу и, как бы я ни старалась, мне не удавалось вырвать из себя росток доверия.
— Я так понимаю, ты сердишься... — сделал вывод Патч.
— Да я сейчас взорвусь! — заорала я.
Он скользнул горячими ладонями по моей шее и, неясно нажав большими пальцами, заставил откинуть голову. Его губы так страстно прильнули к моим, что, каким бы словом я ни собиралась его назвать, это стало невозможно. Его ладони сжали мои плечи, скользнули по рукам и сомкнулись на талии. Меня пронзила дрожь страха и удовольствия. Он попытался притянуть меня к себе, и я укусила его за губу.
— Мне показалось, или ты меня укусила?
Он облизнул губу кончиком языка.
— Для тебя все на свете — шутка? — спросила я.
— Не все.
Он еще раз коснулся языком губы.
— Например?
— Ты.
Всю эту ночь меня только и делало, что бросало из стороны в сторону. Сложно выяснять отношения с кем-то настолько равнодушным, как Патч. Нет, не равнодушным. Идеально контролирующим себя. Вплоть до последней клеточки тела.
У меня в голове раздался голос. «Расслабься. Верь мне».
— Черт тебя подери. — Все показалось неожиданно ясным. — Ты опять это делаешь, да? Копаешься у меня в голове. — Я вспомнила прочитанную статью о падших ангелах. — Ты умеешь внушать не только мысли, так ведь? Целые видения... правдоподобные видения.
Он не возразил.
— На «Архангеле», — продолжила я, наконец-то понимая, — ты пытался меня убить, да? Но что-то пошло не так. Потом ты внушил мне, что у меня сел телефон, чтобы я не позвонила Ви. Ты собирался убить меня по дороге домой? Я хочу знать, как ты заставляешь меня видеть то, что тебе нужно!
Его лицо было непроницаемо.
— Я внушаю тебе слова и образы, но в твоих силах им не верить. Это ребус. Выдумка мешается с реальностью, и в твоей воле отделить правду от вымысла.
— Все ангелы так делают?
— Только падшие, — покачал головой он. — Остальные не станут играть твоим сознанием, хотя и могут.
Потому что остальные ангелы — добрые. А этот — нет.
Патч уперся ладонями в стену по обеим сторонам от моей головы.
— Я внушил тренеру пересадить нас, чтобы подобраться поближе к тебе. Я внушил тебе, что ты падаешь с «Архангела», потому что хотел убить, но не смог завершить начатое, я остановился и вместо этого просто напугал тебя. Потом я внушил тебе, что у тебя сел телефон, чтобы ты согласилась со мной поехать. Когда я вошел к тебе домой и взял нож — я собирался тебя убить, — его голос зазвучал мягче. — Ты заставила меня передумать.
Я сделала глубокий вдох.
— Не понимаю. Когда ты услышал, что моего отца убили, тебе было искренне жаль. И с моей мамой ты вел себя мило.
— Мило, — повторил Патч. — Давай это останется между нами.
Внезапно мир закружился у меня перед глазами, я почувствовала, как бьется кровь в висках, и сразу узнала навалившуюся на сердце тяжесть. Мне нужны были мои таблетки. Или, может быть, Патч заставлял меня думать, что нужны. Я вздернула подбородок и сузила глаза.
— Убирайся вон из моей головы. Сейчас же!
— Я ничего не делаю, Нора.
Я согнулась, опершись руками о колени, пытаясь вдохнуть.
— Нет, делаешь. Я чувствую. Значит, вот что ты придумал? Решил заставить меня задохнуться?
В ушах эхом отдавались хлопки, в глазах все расплылось и потемнело. Я пыталась заполнить легкие, но воздух словно исчез. Мир плясал вокруг, и Патч качался туда-сюда. Чем глубже я пыталась вдохнуть, тем сильнее сжималось горло.
Патч ринулся ко мне, но я выставила руку, отстраняя его.
— Убирайся!
Он оперся о стену плечом и с беспокойством заглянул мне в лицо.
— Отойди... от... меня, — прохрипела я.
Он не двинулся с места.
— Я... не могу... дышать! — хрипела я, одной рукой держась за горло, а другой цепляясь за стену.
Внезапно Патч подхватил меня на руки и отнес через комнату к креслу.
— Опусти голову между колен, — сказал он, наклоняя меня.
Быстро и резко дыша, я изо всех сил старалась затолкнуть воздух в легкие и мало-помалу ощутила, как кислород медленно пробирается внутрь.
— Лучше? — спросил Патч через минуту.
Я коротко кивнула.
— Таблетки у тебя с собой?
Я потрясла головой.
— Не поднимай голову и дыши глубоко и медленно. Я последовала его указаниям, чувствуя, как железный обруч на груди постепенно ослабляет хватку.
— Спасибо, — прошептала я.
— Все еще мне не доверяешь?
— Если хочешь, чтобы я тебе доверяла, позволь еще раз дотронуться до шрама.
Несколько секунд Патч молча смотрел на меня.
— Плохая идея.
— Почему?
— Я не могу контролировать то, что ты видишь.
— В этом, как бы, и есть вся суть.
Поколебавшись немного, он ответил. В тихом голосе не было ни следа эмоций.
— Ты знаешь, что я многое скрываю.
За этим следовал немой вопрос.
Я знала, что Патч держал свое прошлое за семью печатями, и не обольщалась настолько, чтобы думать, что хотя бы половина его секретов вертится вокруг меня. У Патча была целая жизнь вне того мира, где мы пересекались. Я не раз гадала, на что может быть похожа эта самая жизнь, и всегда останавливалась на том, что чем меньше я о ней знаю, тем лучше.
— Помоги мне тебе поверить, — дрожащими губами попросила я.
Патч сел на край кровать, и матрас прогнулся под его весом. Наклонившись вперед, он оперся локтями в колени, чтобы я могла увидеть шрамы, на которых под светом свечей танцевали зловещие тени. Мышцы у него на спине напряглись на мгновение, а потом расслабились.
— Давай, — тихо сказал он. — Только помни, что люди меняются, а прошлое — нет.
Внезапно я засомневалась. Патч должен был пугать меня, но в глубине души я не верила, что он хочет меня убить. Если бы хотел, я уже давно была бы мертва. Мой взгляд задержался на страшных шрамах. Довериться Патчу было проще, чем снова отправляться в его прошлое, в котором можно наткнуться на что угодно.
Но если я сейчас отступлюсь, Патч поймет, что я испугалась. Он открывает для меня одну из запечатанных дверей, потому что я этого хотела. Нельзя попросить о таком, а потом передумать.
— Я точно не застряну там навсегда? — спросила я.
— Нет, — усмехнулся Патч.
Собрав все свое мужество, я села на кровать рядом с ним. Уже второй раз за эту ночь мой палец скользнул по неровной поверхности его шрама. Все вокруг заволокло серым туманом.
Наступила тьма.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Я лежала на спине, мой топик впитывал влагу с мокрой земли, а трава покалывала обнаженные руки. Месяц на небе казался лишь узким серпом света, похожим на усмешку. Все вокруг было тихо, не считая раздававшихся вдалеке раскатов грома.
Пытаясь привыкнуть к темноте, я несколько раз моргнула. Потом, повернув голову в сторону, я увидела симметричные изогнутые ветки, торчавшие из травы. Я медленно поднялась, не в силах оторвать взгляд от двух черных впадин, смотрящих на меня прямо из-за этих изогнутых веток. Мой мозг напрягся, вспоминая, на что это могло быть похоже. Внезапно я с ужасом осознала, что лежу рядом со скелетом человека.
Моей попытке отползти как: можно дальше помешал железный забор. Я постаралась разобраться в путанице в голове и воскресить в памяти последнее воспоминание Я дотронулась до шрамов Патча. Где бы я ни была, это было где-то в глубинах его памяти.
В темноте тихо напевал откуда-то знакомый мне мужской голос. Повернувшись, я увидела лабиринт из надгробий, тонущих в тумане ровными рядами, как гигантское домино. Патч сидел на одном из них. На нем были только джинсы «Левайс» и темно-синяя футболка, хотя ночь была совсем не теплой.
— Свидание с мертвецами при лунном свете? — спросил знакомый голос.
Он был грубым, низким, с ирландским акцентом. Риксон. Он прислонился к надгробию напротив Патча, смотря на него и поглаживая большим пальцем нижнюю губу.
— Дай угадаю, ты хочешь завладеть мертвецом? Или что-то типа того, — сказал он, помотав головой. — У тебя в глазницах играют чертики... как и в некоторых других отверстиях. Зайти слишком далеко совсем несложно.
— Поэтому я держу тебя поблизости, Риксон. Ты на все смотришь оптимистично.
— Сегодня начинается хешван, — ответил Риксон. Что ты слоняешься по кладбищу?
— Думаю.
— Думаешь?
— Процесс, при котором я использую мозг, чтобы принять рациональное решение.
Уголки губ Риксона опустились.
— Я начинаю волноваться за тебя. Давай. Время идти. Чонси Ланже и Барнабас ждут. Луна близится к полуночи. Признаться, я положил глаз на одну куколку в городе, — сказал он, промурлыкав. — Я знаю, тебе нравятся рыженькие, а вот мне светленькие, и как только я переселюсь в тело, мне нужно закончить начатое с одной блондиночкой, которая недавно строила мне глазки. Патч не двигался.
— Ты отупел? Нам пора. Клятва Чонси. Ни о чем не говорит? А как насчет этого: ты падший ангел Ты ничего не чувствуешь. То есть, до сегодняшней ночи. Следующие две недели — это тебе подарок от Чонси. Сделанный против воли, конечно, — добавил он с заговорщической усмешкой.
Патч посмотрел на него сбоку.
— Что ты знаешь о Книге Еноха?
— То же, что и все падшие ангелы, то есть практически ничего.
— Мне рассказывали про историю из Книги Еноха о падшем ангеле, который стал человеком.
Риксон разразился смехом.
— Друг, ты спятил?
Он соединил ребра ладоней, изображая открытую книгу.
— Книга Еноха — это сказка на ночь. И, видно, хорошая, раз сумела отправить тебя в страну грез.
— Я хочу стать человеком.
— Ты бы лучше довольствовался этими двумя неделями и телом нефилима. Наполовину человек — это лучше, чем ничего. Чонси не может исправить то, что сделал. Он дал клятву и обязан ее соблюдать. Как в прошлом году. И в позапрошлом...
— Двух недель мне мало. Я хочу стать человеком. Насовсем.
Глаза Патча впились в Риксона, как будто спрашивая, хочется ли ему теперь смеяться. Риксон запустил руки в волосы.
— Книга Еноха — это сказка. Мы — падшие ангелы, а не люди. Мы никогда не были людьми и никогда ими не станем. И точка. А теперь подними свою задницу и помоги мне понять, как нам добраться до Портленда. — Он задрал голову и посмотрел на черное небо.
Патч спрыгнул с надгробия.
— Я стану человеком.
— Конечно, друг, станешь.
— В Книге Еноха говорится, что нужно убить своего вассала-нефилима. Я должен убить Чонси.
— Нет, не должен, — сказал Риксон с нетерпением. — Ты должен завладеть им. Это такой процесс, когда ты берешь его тело и используешь его, как свое. Не хочу тебя расстраивать, но Чонси убить нельзя. Нефилимы бессмертны. Ты не подумал об этом? Если бы его можно было убить, было бы невозможно завладеть его телом.
— Если я убью его, я стану человеком, и мне уже не нужно будет его тело.
Риксон потер внутренние уголки глаз, как будто понимал, что его слова для Патча — пустой звук, и от этого у него заболела голова.
— Если бы нефилима можно было убить, мы бы уже нашли способ это сделать. Не хочу тебе жаловаться, дружище, но если я в ближайшее время не окажусь в объятьях той блондиночки, мой мозг расплавится. И не только мозг...
— Два варианта, — ответил Патч.
— А?
— Спасти человека и стать ангелом-хранителем или убить нефилима и стать человеком. Что бы ты выбрал?
— Это ты тоже взял из этой бредовой Книги Еноха?
— Ко мне приходила Дабрия.
Глаза Риксона округлились, и он расхохотался.
— Твоя истеричная бывшая? Что она здесь делает? Она, что, пала? Потеряла крылышки, да?
— Она приходила сказать мне, что я могу вернуть крылья, если спасу человеческую жизнь.
Глаза Риксона округлились еще сильнее.
— Если ты ей веришь, то вперед. Нет ничего плохого в том, чтобы быть ангелом-хранителем. Жить, спасая смертных от опасности... может, это и весело, конечно, зависит от смертного, к которому ты прикреплен.
— Но если бы у тебя был выбор? — спросил Патч.
— Ну, знаешь, сейчас мой ответ зависит от одного определяющего фактора. Я в стельку пьян... или я окончательно сошел с ума?
Патч не засмеялся, и Риксон серьезно добавил:
— На самом деле выбора нет. И вот почему. Я просто не верю в Книгу Еноха. Если бы я был на твоем месте, я бы скорее решился на хранителя. Я и сам об этом подумывал. Жаль, что я не знаю никого на грани смерти.
Повисла тишина. Потом Патч словно отогнал тяжелые мысли.
— Сколько денег мы успеем заработать до полуночи? — спросил он.
— Карты или бокс?
— Карты.
Глаза Риксона загорелись.
— Кто это у нас тут? Симпатичный парнишка? Дайка я устрою тебе небольшую взбучку.
И он схватил Патча за шею, зажав ему голову локтем, но Патч обхватил его за пояс и повалил на траву, где они стали обмениваться тумаками.
— Тише, тише! — проорал Риксон, поднимая руки в знак поражения. — Если я не чувствую боль от рассеченной губы, это не значит, что я мечтаю до конца вечера проходить с окровавленным лицом, — подмигнул он. — Это явно не увеличит мои шансы на успех среди девочек.
— А фингал увеличит?
Риксон, проверяя, потрогал пальцами глаза.
— Только не говори, что... — погрозил он кулаком Патчу.
Я убрала палец со шрама. Кожа у меня на спине покрылась мурашками, сердце бешено билось. Патч посмотрел на меня с тенью неуверенности в глазах.
Мне пришлось признать, что сейчас не лучшее время слушать рациональную часть мозга. Может быть, именно сейчас самое время переступить черту. Перестать играть по правилам. И принять невозможное.
— Значит, ты точно не человек, — проговорила я. — Ты действительно падший ангел. Плохой парень.
Это вызвало улыбку на лице Патча.
— Ты думаешь, я плохой мальчик?
— Ты переселяешься в тела других людей?
Он кивнул.
— И ты хочешь переселиться и в мое?
— Я много чего хочу сделать с твоим телом, но не это.
— А что не так с твоим собственным телом?
— Мое тело напоминает стекло. Оно настоящее, но только внешне. И в нем отражается окружающий меня мир. Ты видишь и слышишь меня, а я — тебя. Когда ты прикасаешься ко мне, ты это чувствуешь. Но я не могу ощутить того же. Я не чувствую тебя. Я чувствую все через кусочек стекла, и единственный способ разбить это стекло — переселиться в тело человека.
— Или получеловека.
Губы Патча сжались.
— Когда ты коснулась шрама, ты видела Чонси? — попытался угадать он.
— Я слышала, как ты разговаривал с Риксоном. Он сказал, что каждый год во время хешвана ты на две недели переселяешься в тело Чонси. Он сказал, что Чонси тоже не человек. Он нефилим, — я сказала последнее слово практически шепотом.
— Чонси — гибрид падшего ангела и человека. Он бессмертен, как ангел, но чувствует все, как люди. Падший ангел, который хочет ощутить человеческие чувства, может сделать это только в теле нефилима.
— Если ты ничего не чувствуешь, зачем ты меня поцеловал?
Патч провел пальцем по моей ключице, потом спустился южнее, к сердцу. Каждая клеточка моего тела отзывалась на его прикосновение.
— Потому что я чувствую вот здесь, в сердце, — тихо сказал он. — Я еще не разучился испытывать эмоции. — Он внимательно посмотрел на меня. — Можно сказать так. Эмоциональная привязанность мне доступна.
«Только без паники», — подумала я.
Но дыхание все равно стало частым и прерывистым.
— Значит, ты можешь чувствовать счастье, грусть или...
— Желание.
Едва заметная улыбка.
«Не останавливайся», — сказала я себе. Не давай твоим собственным эмоциям захватить тебя. Потом в них разберешься, когда получишь ответы.
— Почему тебя изгнали?
Наши глаза на секунду встретились.
— Страсть.
— Страсть к деньгам? — сглотнула я.
Патч погладил подбородок. Он делал так только тогда, когда хотел скрыть то, о чем думает, но его выдавали губы. Он боролся с улыбкой.
— И другие ее виды. Я думал, что если паду, то стану человеком. Те ангелы, которые соблазняли Еву, были изгнаны на землю, и ходили слухи, что они потеряли крылья и стали людьми. Когда они покидали небеса, не было никакой грандиозной церемонии, на которую бы нас всех пригласили. Все происходило без шума. Я даже не знал, что им отрывали крылья и обрекали на скитания по земле или что их глодала страсть обладания человеческим телом. Поэтому у меня появилась мысль, что если меня изгонят, я потеряю крылья и стану человеком. В то время я был без ума от одной смертной девушки и решил, что стоит попробовать.
— Дабрия сказала, что ты можешь получить крылья обратно, если спасешь человека. Что ты станешь ангелом-хранителем. Ты не хочешь этого?
Меня удивляло, что в этом варианте ему так не нравилось.
— Это не для меня. Я хочу быть человеком. И сейчас я хочу этого сильнее, чем когда-либо.
— А что по поводу Дабрии? Почему, если вы больше не вместе, она все еще здесь? Я думала, что она обычный ангел. Она тоже хочет стать человеком?
Патч замер, каждая мышца на его лице застыла.
— Дабрия все еще на земле?
— Да, и работает в школе. Она нанялась в школу психологом, называет себя мисс Грин. Я несколько раз встречалась с ней. — У меня скрутило живот. — После того, что я увидела в твоих воспоминаниях, я подумала, что она взялась за эту работу, чтобы быть ближе к тебе.
— Что конкретно она тебе сказала, когда вы встречались?
— Чтобы я держалась от тебя подальше. Намекала на твое темное и опасное прошлое. Но ведь в чем-то она действительно права, не так ли? — спросила я, помолчав, и почувствовала, как: по спине пробежали мурашки.
— Мне нужно отвезти тебя домой. Потом заеду в школу и загляну в ее документы. Я буду чувствовать себя спокойнее, когда пойму, что она замышляет.
Патч резко сдернул покрывало с кровати.
— Завернись в это, — сказал он, протягивая мне несколько сухих простыней.
Мой мозг упорно пытался соединить все кусочки информации в один. От внезапной догадки у меня пересохло во рту.
— Она до сих пор любит тебя. Может, она хочет убрать меня с дороги?
Наши глаза встретились.
— Это приходило мне в голову, — тихо проговорил Патч.
На протяжении последних нескольких минут у меня в голове крутилась, пытаясь привлечь мое внимание, одна и та же леденящая и пугающая мысль. Сейчас эта мысль практически кричала, что Дабрия могла быть тем самым парнем в лыжной маске. Все это время я думала, что человек, которого я сбила на «Неоне», был мужчиной, точно так же, как и Ви думала, что именно мужчина напал на нее. Но Дабрия вполне могла запутать нас обеих.
Зайдя в ванную, Патч вышел обратно в мокрой футболке.
— Я пойду за машиной, — сказал он. — Подъеду к заднему входу минут через двадцать. До тех пор не выходи из мотеля.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

После того как Патч вышел, я закрыла дверь на цепочку, притащила с другого конца комнаты стул и подперла им дверь и проверила, закрыты ли окна. Я не знала, спасут ли они меня от Дабрии. Я даже не была уверена, охотится ли она за мной, но в любом случае лучше не рисковать. Несколько минут походив по комнате, я проверила телефон на прикроватной тумбочке — сигнал так и не появился.
Мама меня убьет.
Я тайком от нее уехала в Портленд. И как я буду ей объяснять, что осталась с Патчем в мотеле? Хорошо, если она не посадит меня под домашний арест до конца года. Даже нет. Хорошо, если она не уволится с работы и не найдет место поближе к дому. Нам придется продать дом, и я потеряю единственную связь с отцом, которая у меня осталась.
Где-то минут через пятнадцать я посмотрела в глазок.
Кромешная тьма. Я разбаррикадировала дверь, и в тот момент, когда собиралась ее открыть, сзади мигнул свет. Я резко обернулась, ожидая увидеть Дабрию. Электричество включилось, но в комнате по-прежнему никого не было.
Дверь, щелкнув, открылась, и я вышла в холл. Ковер кроваво-красного цвета, протертый по центру, был весь усеян непонятными темными следами. Стены были неброскими, но покрашены очень небрежно.
Надо мной зеленая неоновая табличка указывала путь к выходу. Я пошла по стрелке и повернула за угол. Джип остановился около запасного выхода, я выбежала и запрыгнула на пассажирское сиденье.
Когда Патч подвез меня к дому, свет нигде не горел. Мой живот сжался от чувства вины, и я подумала, что, скорее всего, мама где-то ездит в поисках меня. Дождь кончился, и туман окутал дом и повис на кустах, как рождественские гирлянды. Придорожные деревья были изуродованы постоянными северными ветрами. При выключенном свете все дома выглядят негостеприимно, но мой дом со своими маленькими окошками, изогнутой крышей, крыльцом, похожим на пещеру, и дикой ежевикой выглядел устрашающе.
— Мне нужно зайти внутрь, — сказал Патч, выходя из машины.
— Ты думаешь, Дабрия в доме?
Он покачал головой.
— Но проверить не мешает.
Я ждала в машине, пока через несколько минут Патч не вышел из входной двери.
— Никого нет, — сказал он мне. — Я поеду в школу и вернусь сюда, как только перерою ее офис. Вдруг она оставила что-то, что может пригодиться.
Но по его голосу было понятно, что он слабо в это верит.
Я отстегнула ремень безопасности и приказала ногам как можно быстрее бежать в дом. Как только я закрыла дверь, послышался рев двигателя — Патч уехал. Ступеньки крыльца заскрипели под ногами, и мне вдруг стало ужасно одиноко.
Не включая свет, я пробиралась по дому комната за комнатой, начав с первого этажа, потом поднялась наверх. Патч уже проверил дом, но я подумала, что лишняя проверка не помешает. Убедившись, что под мебелью, за шторкой в ванне и в шкафах никого нет, я натянула джинсы и черный свитер с V-образным вырезом, нашла запасной телефон, который мама хранила в аптечке под раковиной, и набрала ее номер.
Она сразу ответила.
— Алло? Нора? Это ты? Ты где? Я смертельно волнуюсь.
Я сделала глубокий вдох и понадеялась, что мне в голову придут правильные слова, чтобы все объяснить.
— Вот что случилось... — начала я самым извиняющимся и искренним голосом.
— Дорогу Каскейд затопило, и ее закрыли. Мне пришлось развернуться и снять комнату в Миликен Миллс, я сейчас здесь. Я пыталась дозвониться тебе, но линии не работали, звонила на мобильный, но ты не подходила.
— Подожди, ты все это время была в Миликен Миллс?
— А как ты думаешь, где я могла быть?
Я неслышно выдохнула и села на край ванной.
— Не знаю. Я тоже не могла до тебя дозвониться.
— С какого телефона ты звонишь? — спросила мама.
Я не узнаю этот номер.
— С аварийного.
— А где твой телефон?
— Потеряла.
— Что? Где?
Я пришла к твердому убеждению, что лучше всего опустить некоторые подробности, чтобы не тревожить ее. А еще, чтобы не оказаться посаженной под домашний арест на неопределенный срок.
— Наверное, просто куда-то засунула. Уверена, он где-нибудь найдется.
У тела мертвой женщины.
— Я позвоню, как только дороги откроют, — сказала она.
Потом я позвонила Ви. После пяти гудков включился автоответчик.
— Ты где? — быстро заговорила я. — Перезвони мне на этот номер как можно скорее.
Я захлопнула телефон и засунула его в карман, пытаясь убедить себя, что с Ви все хорошо. Но мне было ясно, что это не так. Та невидимая связь, которая соединяла нас с Ви, уже несколько часов предупреждала меня, что она в опасности. Во всяком случае, это ощущение нарастало с каждой минутой.
На полке в кухне я увидела упаковку таблеток и тут же схватила их, щелкнула крышкой и проглотила две, запив шоколадным молоком. Несколько секунд я не двигалась, давая таблеткам возможность подействовать и чувствуя, как мое дыхание успокаивается и замедляется. Я шла ставить молоко обратно в холодильник и в этот момент увидела, что она стоит в проходе между кухней и ванной.
По моим ногам растеклось что-то холодное, и я поняла, что уронила молоко.
— Дабрия?
Она удивленно наклонила голову.
— Знаешь мое имя? — она на секунду замолчала. — А, ну да, Патч.
Я попятилась к раковине, увеличивая расстояние между нами. Дабрия была абсолютно не похожа на ту мисс Грин, которую я знала в школе. Сейчас ее волосы были спутаны, никакой укладки, губы стали ярче и словно выдавали какой-то голод. Взгляд ее стал пронизывающим, под глазами появились круги.
— Что тебе нужно? — спросила я.
Она засмеялась, и этот смех был похож на звон кубиков льда в стакане.
— Мне нужен Патч.
— Его здесь нет.
Она покачала головой.
— Я знаю. Я ждала на улице, когда он уедет и я смогу войти. Но я не это имела в виду, когда сказала, что мне нужен Патч.
Кровь прилила к моим ногам и вернулась обратно к голове, вызвав головокружение. Чтобы не упасть, я облокотилась рукой о буфет.
— Я знаю, что ты следила за мной во время наших сеансов.
— И это все, что ты обо мне знаешь? — спросила она, пытаясь прочесть мой взгляд.
Я вспомнила ту ночь, когда мне показалось, что кто-то заглядывает в окно.
— Ты следила за мной и здесь, — добавила я.
— Нет, я здесь в первый раз. — Она провела пальцем по грани кухонной стойки и села на стул. — Милое местечко.
— Дай я тебе кое-что напомню, — сказала я, надеясь, что мой голос звучит твердо. — Ты смотрела на меня через окно моей комнаты, пока я спала.
Ее улыбка стала шире.
— Нет, но я следила за тобой, пока ты ходила по магазинам. А еще я напала на твою подругу и заставила ее думать, что это был Патч. Что, в принципе, недалеко от правды. По правде говоря, он тоже не совсем безобидный. С моей стороны было очень заботливо проследить, чтобы ты боялась его как можно сильнее.
— И держалась от него подальше.
— Но ты не отреагировала. И до сих пор стоишь на нашем пути.
— На вашем пути к чему?
— Давай, Нора. Если ты знаешь, кто я, значит, знаешь, что происходит. Я хочу, чтобы ему вернули крылья. Он не должен быть здесь, внизу. Он должен быть со мной. Он совершил ошибку, и я хочу ее исправить. — Ее голос звучал бескомпромиссно. Она встала со стула и подошла ко мне.
Я обошла стол, пытаясь держаться от нее на расстоянии, и изо всех сил старалась придумать, как отвлечь ее. Или как спастись. Как-никак я прожила в этом доме шестнадцать лет. Я его знала. Я знала каждую его трещинку и все места, где лучше всего спрятаться. Я приказала своему мозгу придумать план: что-нибудь гениальное и быстрое. Моя спина уткнулась в буфет.
— Пока ты рядом, Патч ко мне не вернется, — сказала Дабрия.
— Мне кажется, ты переоцениваешь его чувства ко мне.
Было неплохой идеей преуменьшить наши отношения. Ревность Дабрии была ее движущим фактором. Скептическая улыбка проскользнула по ее лицу.
— Ты думаешь, что у него к тебе какие-то чувства? То есть все это время ты думала, что он... — Она разразилась смехом. — Он с тобой не потому, что любит тебя, а потому, что хочет убить.
Я покачала головой.
— Он не хочет меня убивать.
Дабрия улыбнулась шире.
— Если ты до сих пор так думаешь, значит, ты просто еще одна девчонка, которую он соблазнил, чтобы получить свое. У него талант, — добавила она с горечью. — В конце концов, он узнал твое имя от меня. И все, что ему понадобилось, это просто прикоснуться ко мне. Я поддалась его чарам и сказала, что за тобой придет смерть.
Я понимала, что она имеет в виду, ведь память Патча показала мне именно тот момент, который она сейчас описывала.
— И сейчас он делает то же самое с тобой, — сказала она. — Предательство — это больно, не так ли?
Я медленно покачала головой.
— Нет.
— Он собирался использовать тебя как жертву, — не унималась она. — Видишь это родимое пятно? — она указала пальцем на мое запястье. — Это означает, что ты потомок нефилима. И не просто нефилима, а Чонси Ланже, вассала Патча.
Я уставилась на свой шрам и на какой-то момент даже поверила ей. Но горький опыт уже доказал мне, что этого нельзя делать.
— Существует священная книга, Книга Еноха, — продолжала она. — В ней падший ангел убивает своего вассала-нефилима, принося в жертву потомка нефилима женского пола. И ты все еще думаешь, что Патч не хочет убить тебя? Помнишь, чего он больше всего хочет? Принеся тебя в жертву, он станет человеком. У него будет все, что ему нужно. И он не вернется со мной домой.
Она вытащила большой нож; из деревянной подставки на полке.
— И поэтому мне нужно избавиться от тебя. В любом случае получается, что мое предсказание оказалось правдой. Смерть действительно пришла за тобой.
— Патч скоро вернется, — быстро сказала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Не хочешь обсудить это с ним?
— Я все сделаю быстро, — ответила она. — Я ведь ангел смерти. Я провожаю души в загробную жизнь. Как только я закончу, я проведу твою душу через завесу. Тебе нечего бояться.
Я хотела закричать, но в горле застрял комок. Обойдя буфет, я встала по другую сторону кухонного стола.
— Если ты ангел, то где твои крылья?
— Довольно вопросов, — в ее голосе послышалось нетерпение, и она начала сокращать расстояние между нами.
— Как давно ты покинула небеса? — Я пыталась отвлечь ее. — Ты ведь здесь несколько месяцев, да? Тебе не кажется, что другие ангелы заметят твое отсутствие?
— Не двигайся, — резко сказала она, поднимая нож с ярко блеснувшим лезвием.
— Из-за Патча у тебя будет много проблем. — Мой голос звучал далеко не так спокойно, как хотелось бы. — Удивительно, что ты не обижена на него после того, как он с тобой поступил. Удивительно, что ты вообще хочешь, чтобы ему вернули крылья. После того, как он предал тебя, ты должна радоваться, что он мучается здесь.
— Он бросил меня ради ничтожной смертной девчонки, — прорычала она, в ее глазах загорелось голубое пламя.
— Он не бросил тебя. Не совсем... Он пал...
— Он пал, потому что он хотел стать человеком, как она! Но ведь у него была я... я! — Она усмехнулась, но это не смогло скрыть ее злость и горечь. — Сначала мне было больно и обидно, и я сделала все, что было в моих силах, чтобы забыть его. Затем, когда архангелы узнали, что он всерьез хочет стать человеком, меня отправили его переубедить. Я обещала себе не поддаваться ему еще раз, но что хорошего из этого вышло?
— Дабрия... — тихо начала я.
— Ему было все равно, что девчонка сделана из праха земного! Вы — все вы — самовлюбленные и грязные! Ваши тела похотливы и непослушны. То вы на пике удовольствия, то на грани отчаяния. Это так печально! Ни один ангел не привыкнет к этому! — Она закрыла лицо рукой, вытирая слезы. — Посмотри на меня! Я с трудом себя контролирую! Я слишком долго пробыла здесь, погруженная в людскую грязь.
Я развернулась и выбежала из кухни, опрокинув стул, чтобы помешать Дабрии. Я бежала по коридору, зная, что загоняю себя в ловушку. В доме два выхода: входная дверь, куда Дабрия могла попасть раньше меня, пройдя через гостиную, и запасной выход в столовой, который она перекрыла.
Я почувствовала сильный толчок в спину и упала, покатилась по коридору и остановилась, лежа на животе. Дабрия парила в нескольких футах надо мной — в воздухе, ее кожа и волосы ослепляли ярким белым светом, нож в руках был направлен на меня.
Не думая, я, со всей силы выбросив вверх ногу, выгнула спину для удара, опершись на другую ногу и постаравшись прицелиться ей в кисть. Нож выпал. Как только я поднялась на ноги, Дабрия протянула руку к лампе на маленькой тумбочке у входа и резким движением направила ее на меня. Я увернулась, почувствовав, как лампа разбилась об пол и осколки полетели мне в ноги.
— Вперед! — приказала Дабрия, и скамейка у входа перегородила дверь, закрывая мне выход.
Пробираясь вперед, я перешагивала через две ступеньки, отталкиваясь от перил для скорости. Смех Дабрии послышался где-то совсем рядом, и в следующий момент перила оторвались, обрушившись в коридор внизу. Мне пришлось всем телом наклониться в другую сторону, чтобы не упасть. Пытаясь сохранить равновесие, я преодолела последние ступеньки, влетела в спальню мамы и захлопнула большие стеклянные двери.
Подбежав к одному из окон около камина, я посмотрела вниз с высоты двух этажей. Прямо подо мной среди камней росли три куста, листвы на них не было. Я не знала, выживу ли после такого прыжка.
— Откройтесь! — скомандовала Дабрия с другой стороны дверей.
Послышался треск дерева, и дверной замок сломался. У меня не было времени.
Я подбежала к камину и залезла под каминную полку. Не успела я подтянуть ноги, упершись ими в дымоход, как двери открылись, ударившись о стену. Дабрия бросилась к окну.
— Нора! — позвала она мягко. — Я знаю, что ты где-то здесь. Я чувствую тебя! Ты не можешь спрятаться и убежать — если понадобится, я подожгу этот дом комната за комнатой, чтобы найти тебя! А потом сожгу все поля вокруг него. Я не оставлю тебя в живых.
Вспышка яркого желтого света осветила комнату, вместе с треском обозначив разгорающийся огонь. Пламя бросало танцующие тени где-то в углублении подо мной. Я слышала, как огонь с жадностью пожирает топливо — скорее всего, это была мебель или паркет.
Не двигаясь, я сидела в дымоходе. Мое сердце билось с бешеной скоростью, пот лился ручьями. Я несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь отвлечься от боли в сведенных мышцах ног. Патч сказал, что поедет в школу. Сколько мне еще его ждать?
Опасаясь, что огонь настигнет меня, и не понимая, в комнате ли Дабрия, я опустила сначала одну, потом другую ногу, а затем вовсе вылезла из камина. Дабрии нигде не было видно, языки пламени окутали комнату, а дым вытеснил весь воздух.
Я выбежала в коридор, но не пыталась спуститься вниз, потому что понимала — Дабрия будет ждать, когда я выберусь через одну из дверей. Я открыла окно в своей комнате. Дерево стояло недалеко от окна и было достаточно прочным, чтобы по нему можно было спуститься. Может, я смогу затеряться в тумане около дома, и Дабрия меня не найдет? Ближайшие соседи живут всего в миле от меня, и если бежать очень быстро, то я буду там минут через семь. Уже вытащив одну ногу из окна, я услышала звук шагов в коридоре.
Тихо закрывшись в шкафу, я набрала 911. — Кто-то пытается убить меня в моем доме, — еле прошептала я оператору.
Только я успела назвать им мой адрес, как дверь в мою комнату открылась. Я застыла.
Через щель между дверьми я видела, как в комнату вошла тень. Свет был тусклым, а угол обзора крайне неудачным, поэтому я не могла различить детали. Силуэт отодвинул шторы и выглянул из окна. Потом взглянул на мои носки и нижнее белье в открытом ящике комода. Взял мою серебряную расческу, повертел ее в руках и положил обратно. Когда силуэт направился в мою сторону, я поняла, что я в опасности.
Пошарив рукой по дну шкафа, я попыталась найти хоть что-то, что можно использовать для защиты, и наткнулась локтем на коробки с обувью, опрокинув их. Я выругалась. Шаги приблизились.
Двери шкафа открылись, и я кинула ботинок, потом схватила еще один и тоже швырнула.
Патч тихо выругался и выхватил третий у меня из рук, потом достал меня из шкафа и поставил на ноги. Не дав мне осознать, что передо мной он, а не Дабрия, он притянул меня к себе и обнял.
— Ты в порядке? — тихо прошептал он.
— Здесь Дабрия, — проговорила я со слезами на глазах. Мои колени тряслись, и только объятия Патча не давали мне упасть. — Она сжигает дом.
Патч сунул мне в руку связку ключей.
— Мой джип припаркован на улице. Залезь в него, запри все двери, поезжай в «Дельфы» и жди меня.
Он поднял пальцами мой подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза, и поцеловал в губы, отчего мое тело вспыхнуло.
— Что ты собираешься делать? — спросила я.
— Позаботиться о Дабрии.
— Как?
Он посмотрел на меня так, будто говорил: «Ты действительно хочешь подробностей?»
Вдалеке послышался звук сирен. Патч выглянул в окно.
— Ты вызвала полицию?
— Я думала, что ты — это Дабрия.
Он уже выходил из дверей комнаты.
— Я пойду за Дабрией. А ты езжай в «Дельфы» и жди меня там.
— А огонь?
— Полиция с ним разберется.
Я сильнее сжала ключи в руке. Часть мозга, которая была ответственна за принятие решений, была совершенно разбита и растекалась в разные стороны. Я хотела поскорее убраться из дома, подальше от Дабрии, а потом увидеться с Патчем, но была одна мысль, которая не давала мне покоя. Дабрия сказала, что Патчу нужно принести меня в жертву, чтобы стать человеком.
Она сказала это не вскользь и не для того, чтобы меня напугать. И даже не для того, чтобы настроить меня против него. Она говорила холодно и серьезно. Настолько серьезно, чтобы пытаться убить меня первой и этим остановить Патча.

Джип действительно был припаркован на улице, как сказал Патч. Я повернула ключ в замке зажигания и понеслась по Готорн. Было бесполезно звонить Ви на мобильный, и я набрала ее домашний.
— Здравствуйте, миссис Скай. — Я попыталась заставить свой голос звучать так, будто ничего не произошло. — Ви дома?
— Привет, Нора! Нет, она уехала несколько часов назад. На какую-то вечеринку в Портленд. Я думала, что она с тобой.
— Эээ, мы разминулись, — соврала я. — Она не сказала, куда поедет после вечеринки?
— Она хотела сходить в кино. Ее мобильный не отвечает, наверно, отключила звук на время сеанса. Все в порядке?
Я не хотела пугать ее, но в то же время не могла сказать, что все хорошо. Ни одна часть меня не думала, что все хорошо. В последний раз, когда я разговаривала с Ви, она была с Элиотом. А теперь она не отвечает на звонки.
— Не думаю, — тихо сказала я. — Я проедусь и поищу ее. Начну с кинотеатра. Вы не поищете на набережной?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Был воскресный вечер накануне весенних каникул и кинотеатр был переполнен. Я встала в очередь за билетами и постоянно оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, преследуют ли меня. Не заметив ничего странного, я начала надеяться, что мне удастся затеряться в толпе людей. Я пыталась убедить себя, что Патч разберется с Дабрией и что мне нечего бояться, но бдительность все равно не помешает.
Хотя, конечно, в глубине души я понимала, что волнуюсь не из-за Дабрии. Рано или поздно Патч узнает, что я не в «Дельфах», а опыт показывал, что у меня не получается долго от него прятаться. Он меня найдет. И тогда мне придется задать ему тот самый вопрос, которого я так страшилась. Точнее, я страшилась ответа на этот вопрос. Потому что где-то глубоко у меня в сознании тихий голос шептал, что Дабрия все-таки говорила правду о том, как Патч может получить человеческое тело.
Я подошла к окну кассы. Сеанс в девять тридцать только что начался.
— Один билет на «Жертвоприношение», — сказала я, не задумываясь, и тут же поняла, сколько злой иронии скрыто в названии.
Не желая размышлять об этом, я порылась в карманах и протянула кассиру гору мелких купюр и монет, надеясь, что этого окажется достаточно.
— Боже мой! — воскликнула кассирша, уставившись па эту гору. Я знала ее по школе — она была старшеклассницей, и звали ее определенно то ли Кайли, то ли Кейли. — Огромное спасибо. Такое ощущение, что очереди за тобой нет.
Толпа за моей спиной недовольно забурчала.
— Я разбила копилку, — попыталась я изобразить сарказм.
— Правда, что ли? И все ее содержимое принесла сюда? — спросила она, протяжно вздохнув и принявшись раскладывать монетки по четвертакам, десяти, пяти центам и пенни.
— Да, конечно.
— А, ладно. Мне за это не платят, — ответила она, кинув мелочь в кассу и протягивая мне билет. — Знаешь, есть такая штука — кредитная карточка...
Я забрала билет.
— А Ви Скай сегодня сюда не приходила?
— Би кто?
— Ви Скай. Моя одноклассница. Она была с Элиотом Сандерсом.
Глаза Кайли-Кейли расширились.
— Разве похоже, будто сегодня мало народу? Похоже, будто я сижу здесь, запоминая каждого человека, который прошел мимо меня?
— Ладно. Не важно, — выдохнув, сказала я и направилась в сторону дверей, ведущих в зал.
В кинотеатре в Колдуотер было два зала, по обеим сторонам от кассы. Как только контролер надорвал мой билет, я толкнула дверь в зал номер два и нырнула в темноту. Кино уже началось.
Ряды были практически забиты, за исключением нескольких мест. Ища глазами Ви, я спустилась вниз по проходу и, дойдя до конца, развернулась и прошла прямо перед экраном. В темноте было практически невозможно различить липа людей, но я почему-то была уверена, что Ви здесь не было.
Я вышла из зала и пошла к другой двери. В этом зале народу было уже не так много. Я снова прошлась по рядам, но Ви не было и там. Сев в кресло в заднем ряду, я попыталась привести мысли в порядок.
Вся ночь казалась одной сплошной страшной сказкой, в которую я попала случайно и из которой никак не могу выбраться. Сказкой о падших ангелах, полулюдях и жертвоприношениях. Большим пальцем я коснулась родимого пятна. Уж о чем мне точно не хотелось думать, так это о том, что я потомок нефилима.
Достав аварийный телефон, я проверила, нет ли пропущенных вызовов. Нет.
Только я засунула телефон в карман, как передо мной появилась упаковка с попкорном.
— Есть хочешь? — послышался голос у моего плеча. Голос был тихим и не особенно радостным. Я попыталась дышать спокойно. — Поднимайся и выходи из кинотеатра, — сказал Патч. — Я пойду за тобой.
Я не пошевелилась.
— Выходи, — повторил он. — Нам надо поговорить.
— О том, как ты должен принести меня в жертву, чтобы получить человеческое тело? — сказала я спокойно, но внутри все будто налилось свинцом.
— Было бы забавно, если бы ты в это поверила.
— Я поверила!
Вроде бы. Но в моей голове крутилась все та же мысль: если Патч хочет убить меня, почему он до сих пор этого не сделал?
— Тсс! — прошипел парень, сидящий рядом со мной.
— Выходи или я сам тебя вынесу, — предупредил Патч. Я обернулась.
— Прошу прощения?
— Тсс! — опять зашипел мой сосед.
— Это все он виноват, — обратилась я к парню, показывая на Патча.
Парень обернулся.
— Слушай, — сказал он, опять посмотрев на меня. — Если ты не замолчишь, я позову охрану.
— Отлично, вызывай охрану. Скажи им, чтобы они его вывели, — проговорила я, снова указав на Патча. — Скажи, что он хочет меня убить.
— Это я хочу тебя убить, — прошипела девушка парня, выглядывая из-за его спины.
— Кто хочет тебя убить? — спросил он.
Он все еще пристально смотрел на меня из-за плеча, но в его взгляде теперь читалось недоумение.
— Здесь никого нет, — проговорила его девушка.
— Ты заставляешь их думать, что они тебя не видят? — спросила я, одновременно восхитившись его способностями и презирая его за то, как он ими пользовался.
Патч слегка улыбнулся.
— Господи! — вздохнула девушка, всплеснув руками. Она яростно выкатила глаза и требовательно обратилась к своему парню: — Сделай же что-нибудь!
— Я хочу, чтобы ты замолчала, — сказал он мне, указывая рукой на экран. — Смотри фильм. Хочешь, возьми мою газировку.
Я пошла по проходу, чувствуя, что Патч идет сзади, очень близко, но не касаясь. Он продолжал идти позади меня, пока мы не вышли из зала.
Только мы закрыли за собой дверь, он схватил меня за руку и повел через фойе в женский туалет.
— Что у тебя за странная любовь к дамским комнатам? — пробормотала я.
Он пропустил меня внутрь, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Его глаза смотрели на меня, не отрываясь, и, судя по их выражению, ему очень хотелось наорать на меня так, чтобы меня унесло. Я прислонилась к раковине и вцепилась в ее края.
— Ты зол, потому что я не поехала в «Дельфы», — я повела дрожащим плечом. — Но почему «Дельфы», Патч? Сейчас вечер воскресенья. «Дельфы» скоро закроются. Может, есть какая-то особая причина, почему ты хотел, чтобы я поехала в темный и уже скоро совсем безлюдный парк развлечений?
Он направился ко мне и остановился лишь тогда, когда оказался настолько близко, что я видела, как сверкают черные глаза из-под бейсболки.
— Дабрия сказала, что ты должен принести меня в жертву, чтобы получить человеческое тело, — проговорила я.
— И ты думаешь, я смог бы это сделать? — немного помолчав, сказал Патч.
Я сглотнула.
— Значит, это правда?
Наши взгляды встретились.
— Это должна быть сознательная жертва. От простого убийства не будет толка.
— Ты единственный, кто может это сделать со мной?
— Нет, но я, возможно, единственный, кто знает конечный результат, и единственный, кто мог бы попытаться. Вот почему я пришел в твою школу. Мне нужно было приблизиться к тебе. Ты была нужна мне. Поэтому я появился в твоей жизни.
— Дабрия сказал мне, что ты пал из-за девушки. — Я ненавидела себя за внезапный приступ ревности. Это не должно было касаться меня. Это должен был быть всего лишь вопрос. — Что с ней случилось?
Я отчаянно желала, чтобы Патч хоть как-нибудь намекнул, о чем он думает, но черные глаза были холодны и непроницаемы.
— Она состарилась и умерла.
— Должно быть, тебе было тяжело, — отрезала я.
Он немного помолчал, прежде чем ответить. Голос его был таким измученным, что я задрожала.
— Ты хочешь, чтобы я был честен с тобой, я буду. Я расскажу тебе все. Кто я и что сделал. До последней мелочи. Я открою все тайны, но ты должна меня спрашивать. Ты должна хотеть этого. Ты можешь судить того, кем я был, или того, кем стал. Хорошего во мне мало, — сказал он, пронзая меня взглядом, который вбирал в себя весь окружающий свет, но не отражал ничего. — Но когда-то я был еще хуже.
Внутри у меня все перевернулось, но я игнорировала это чувство.
— Расскажи.
— Когда я увидел ее в первый раз, я еще был ангелом. Неутихающая, эгоистичная страсть свела меня сума. Я ничего о ней не знал, кроме того, что сделаю что угодно, лишь бы стать к ней ближе. Сначала я просто за ней наблюдал, а потом мне пришло в голову, что если я спущусь на землю и овладею человеческим телом, меня изгонят с небес и я стану человеком. Но тогда я еще не знал о хешване. Я спустился в августе, и мне не удалось овладеть телом, а на обратном пути войско ангелов мести оторвало мне крылья и сбросило с небес. Я сразу же понял, что со мной что-то не так. Когда я смотрел на людей, меня захлестывало ненасытное желание отобрать у них тело. Силы мои были ограничены, я превратился в нечто немощное и жалкое. Я не стал человеком. Я стал падшим ангелом. И когда я понял, что отдал все, что у меня было, я себя возненавидел, думая, что ничего не получил взамен. — Он смотрел неотрывно, заставляя меня чувствовать себя прозрачной. — Но если бы я не пал, я бы не встретил тебя.
В груди у меня шла такая яростная борьба, что мне казалось, я задохнусь от чувств. Глотая слезы, я ринулась в наступление.
— Дабрия сказала, мое родимое пятно означает, что мы с Чонси родственники. Это правда?
— Ты хочешь, чтобы я ответил?
Я не знала, чего я хочу. Целый мир вокруг меня будто вдруг оказался шуткой, а я единственная никак не могла понять, в чем ее соль. Я — не обычная девушка по имени Нора Грей. Я — потомок нечеловека. А сердце мне разбил еще один нечеловек — темный ангел.
— По чьей линии? — спросила я, наконец.
— По отцовской.
— Где Чонси?
Хоть между нами и была родственная связь, мне больше нравилось думать, что он далеко. Очень далеко. Настолько далеко, чтобы эта связь не казалась такой реальной.
Он стоял так близко, что носками сапог касался моих теннисных туфель.
— Я не собираюсь тебя убивать, Нора. Я не убиваю тех, кто мне дорог. А ты — дороже всех.
Мое сердце взволнованно забилось в груди. Я уперлась ладонями ему в живот, настолько твердый, что даже кожа под моими пальцами не поддавалась, и нас разделяло только это препятствие, бессмысленное, ведь даже за высоким забором с электрическим током я не чувствовала бы себя в безопасности от него.
— Ты вторгаешься в мое личное пространство, — сказала я, отодвигаясь.
— Вторгаюсь? — едва заметно улыбнулся Патч. — Нора, ты не на экзамене.
Я заправила за уши выбившиеся пряди волос и сделала широкий шаг в сторону, обогнув раковину.
— Ты на меня давишь. Мне нужно... пространство. На самом деле мне нужны были рамки. Сила воли.
Мне нужно было оградить себя, потому что я в который раз убедилась, что в присутствии Патча не могу доверять самой себе. Мне стоило бы пулей броситься к двери, но... я оставалась на месте. Я попыталась убедить себя, что остаюсь, потому что мне нужны ответы, но это было причиной лишь отчасти. Я старалась не задумываться о другой причине — о чувствах. Чувствах, с которыми бесполезно бороться.
— Ты скрываешь от меня еще что-нибудь? — спросила я требовательно.
— Я много чего от тебя скрываю.
— Например?
Внутри у меня все упало.
— Например, что я испытываю здесь наедине с тобой. — Патч оперся одной рукой о зеркало позади меня, наклонившись ближе. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь.
— Ну уж нет, — я затрясла головой. — Плохая идея. Это неправильно.
— Разные вещи правильны по-разному, — мягко прошептал он. — Если представить себе всю возможную палитру, мы все еще в безопасной зоне.
Часть моего мозга, отвечающая за самосохранение, определенно орала в этот момент: «Беги, спасайся!» К сожалению, в ушах у меня так шумела кровь, что я почти ничего не слышала. Очевидно, я к тому же еще почти не думала.
— Определенно правильно. Обычно правильно, — продолжал Патч. — В основном правильно. Скорее всего, правильно.
— Скорее всего, не в этот раз.
Я сделала судорожный вдох и внезапно заметила краем глаза пожарную сигнализацию на стене футах в десяти-пятнадцати от нас. Если действовать быстро, мне удастся добежать и включить ее прежде, чем Патч меня поймает. Сюда явится охрана, и я буду спасена. Ведь именно этого я и хочу... так?
— Не самая лучшая идея, — мягко покачал головой Патч.
Я все же добежала до пожарной сигнализации, схватилась за рычаг и потянула вниз. Вот только рычаг не поддался. Как я ни старалась, мне не удалось его даже сдвинуть. И тогда, вдруг почувствовав в голове знакомое присутствие Патча, я поняла, что он со мной играет.
— Убирайся из моей головы!
Резко развернувшись, я бросилась к нему и толкнула его в грудь. Патчу пришлось отступить на шаг, чтобы сохранить равновесие.
— За что? — спросил он.
— За весь этот вечер.
За то, что свел меня с ума, хоть я и знала, что это неправильно. Наивысшая степень неправильности. Настолько неправильно, что начинает казаться правильным, и это выбивает почву у меня из-под ног.
Я уже почти решилась заехать ему кулаком в челюсть, но он взял меня за плечи и прижал к стене. Между нами и так уже оставалась лишь тонкая прослойка воздуха, но он ликвидировал даже ее.
— Не будем себе врать, Нора. Ты это чувствуешь. — Его глаза казались бездонными. — И я это чувствую.
Он наклонился и прижался губами к моим губам. Хотя не только губами и не только к губам. Мы соприкоснулись такими частями тела, что мне понадобилась вся сила воли, чтобы отстраниться.
— Я не закончила. Что случилось с Дабрией?
— О ней можешь не беспокоиться.
— В каком смысле?
— Она бы все равно не сохранила крылья после того, как пыталась тебя убить. Как только она попыталась бы вернуться на небо, ангелы мести оторвали бы их. Это случилось бы рано или поздно, я просто ускорил процесс.
— Так, значит, ты... их оторвал?
— Они уже начали отсыхать: перья истончились и обломались. Это знак падения, он понятен любому падшему ангелу на земле. Если бы этого не сделал я, сделал бы один из них.
Я увернулась еще от одной атаки.
— Собирается она еще вмешиваться в мою жизнь?
— Трудно сказать.
С быстротой молнии Патч ухватился за край моего свитера и притянул меня к себе, нежно проведя костяшками пальцев по моему животу. Меня бросило сразу и в жар, и в холод.
— Ты с ней справишься, Ангел, — сказал он. — Я видел вас в действии и ставлю на тебя. Я тебе для этого не нужен.
— А для чего ты мне нужен?
Он рассмеялся, мягко, но с отчетливой ноткой желания, его глаза затуманились и, не отрываясь, смотрели на меня. Улыбка была лукавой... но нежной. Порхающее чувство родилось у меня в животе, а потом опустилось ниже.
— Дверь заперта, — сказал он. — А у нас есть неоконченное дело.
Кажется, мое тело решило игнорировать разум или, скорее, задушить совсем. Я скользнула ладонями по его груди и обняла за шею. Патч поднял меня, и я обхватила его ногами за талию. Мой пульс бился в бешеном темпе, но я не возражала. Прижавшись губами к его губам, я отдалась ощущениям, наслаждению от его рук, ласкающих меня, боясь, что вот-вот взорвусь от экстаза...
У меня в кармане зазвонил телефон, возвращая нас в реальность. Тяжело дыша, я оторвалась от Патча, а телефон между тем продолжал звонить.
— Пусть оставят сообщение, — сказал Патч.
Но в самой глубине моего сознания билась мысль, что это очень важный звонок, хоть я и не могла вспомнить почему — поцелуи Патча заставил улетучиться все волнения. Я отстранилась от него и отвернулась, чтобы он не увидел, как взволновал меня этот десятисекундный поцелуй. Внутри меня все кричало от восторга.
— Да? — ответила я, сопротивляясь желанию вытереть с губ размазавшийся блеск.
— Солнце! — Сквозь прерывающееся соединение я узнала голос Ви. — Ты где?
— Это ты где? Все еще с Элиотом и Жюлем? — Я прикрыла другое ухо ладонью, чтобы лучше слышать.
— Я в школе. Мы взломали дверь, — сообщила она озорным тоном. — Хотели поиграть в прятки, но нам не хватает людей на две команды. Вот... ты не знаешь кого-нибудь, кто пошел бы четвертым поиграть с нами?
На фоне послышалось неразборчивое бормотание.
— Элиот сказал, что если ты не придешь с ним играть... подожди... что? — спросила Ви кого-то.
Внезапно в трубке раздался голос Элиота.
— Нора? Приходи играть. А то здесь поблизости есть дерево с именем Ви.
У меня внутри все похолодело.
— Эй! — хрипло позвала я. — Элиот? Ви? Ты меня слышишь?
Но связь прервалась.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

— Кто это был? — спросил Патч.
Меня била дрожь, и мне понадобилось несколько секунд, прежде чем я смогла ответить.
— Ви залезла в школу вместе с Элиотом и Жюлем. Они хотят, чтобы я пришла. Мне кажется, Элиот что-нибудь сделает с Ви, если я не приду, — я подняла глаза. — И если приду, тоже.
— Элиот? — Патч, нахмурившись, скрестил руки на груди.
— На прошлой неделе я нашла в библиотеке статью о том, что его допрашивали по делу об убийстве в Кингхорн, его бывшей школе. Он зашел в компьютерный класс и увидел, как я ее читаю. С того самого вечера он меня пугает. Очень пугает. Мне даже кажется, что он залез ко мне в комнату, чтобы украсть статью.
— Есть еще что-нибудь, что мне следует знать?
— Убили девушку Элиота. Повесили на дереве.
А сейчас, по телефону, он сказал: «Если не придешь, тут поблизости есть дерево с именем Ви».
— Я видел Элиота. Самоуверенный парень и агрессивный немного, но на убийцу не тянет. — Он вытащил у меня из кармана ключи от джипа. — Я съезжу туда и проверю. Скоро вернусь.
— Мне кажется, стоит позвонить в полицию.
Он покачал головой.
— Ты отправишь Ви в колонию для несовершеннолетних за взлом и порчу имущества. Да, и еще, Жюль — это кто?
— Друг Элиота. Он был в зале игровых автоматов в тот вечер, когда мы тебя встретили.
Патч нахмурился еще сильнее.
— Если бы он там был, я бы запомнил.
Он открыл дверь, и мы вышли в фойе. Уборщик в черных штанах и бордовой форменной футболке подметал кусочки попкорна. Он задержал взгляд на Патче, увидев, как тот выходит из женского туалета. Это был Брандт Кристенсен, я помнила его по урокам литературы. В прошлом семестре даже помогла ему написать сочинение.
— Элиот ждет меня, а не тебя, — сказала я Патчу. — Если я не появлюсь, кто знает, что будет с Ви? Я не могу так рисковать.
— Если я разрешу тебе поехать, ты будешь делать то, что я тебе скажу?
— Да.
— А если я скажу тебе прыгать?
— Я прыгну.
— А если скажу оставаться в машине?
— Останусь в машине.
Это была почти правда.
Уже на стоянке кинотеатра Патч направил брелок на джип, и фары мигнули. Внезапно он резко остановился и выругался шепотом.
— Что случилось? — спросила я.
— Шины.
И в самом деле, обе шины со стороны водителя были спущены.
— Не может быть! — воскликнула я. — Я что, наехала на два гвоздя?
Патч присел рядом с передним колесом и провел по поверхности ладонью.
— Отвертка. Это сделали умышленно.
На мгновение мне пришло в голову — а что, если это еще один трюк? Может, Патч не хочет, чтобы я ехала в школу. В конце концов, мне было известно, как он относится к Ви. Но чего-то не хватало. У меня в голове не было ощущения присутствия Патча. Если он и влиял на мои мысли, то ему удалось найти какой-то новый способ делать это: все мои чувства твердили мне, что то, что я вижу, — правда.
— Кто мог это сделать?
— Кандидатов целый список.
Он поднялся на ноги.
— Хочешь сказать, у тебя много врагов?
— Я расстроил кое-кого. Многие люди делают ставки и не выигрывают. А потом винят меня в том, что я забрал у них машину или еще что.
Патч подошел к стоящей рядом машине, открыл водительскую дверь и сел, потянувшись рукой куда-то под руль.
— Что ты делаешь? — спросила я, встав у двери, но спрашивать было бессмысленно — мне и так было ясно, что он делает.
— Ищу запасной ключ. — Патч вытащил руку с зажатыми в ней двумя синими проводами, ловко зачистил концы и соединил их. Двигатель зарычал, и Патч поднял на меня глаза. — Не забудь пристегнуться.
— Я не собираюсь угонять машину.
— Она нам срочно нужна, — он пожал плечами. — А им нет.
— Это воровство. Так нельзя.
Патча это ничуть не коробило. В принципе, он чувствовал себя даже чересчур уверенно.
«Он не в первый раз это делает», — подумала я.
— Первое правило угонщика, — улыбнулся он. — Не зависать на месте преступления дольше, чем нужно.
— Подожди минуту, — сказала я, подняв указательный палец, и поспешила обратно к кинотеатру.
Подойдя к стеклянным дверям, я увидела в отражении, как Патч встает с сиденья машины.
— Привет, Брандт.
Парень все еще собирал попкорн в совок для мусора.
Он поднял на меня глаза, но его взгляд тут же перескочил на что-то у меня за спиной. Я услышала, как открылись двери, и почувствовала, как позади меня возник Патч. Его приближение было чем-то похоже на то, как облако скрывает солнце, бросая тень на все вокруг, предупреждая о скорой буре.
— Как дела? — неуверенно спросил Брандт.
— Проблемы с машиной, — прикусив губу, я попыталась состроить жалобное лицо. — Понимаю, что ставлю тебя в неловкое положение, но, если помнишь, я помогла тебе с сочинением по Шекспиру.
— И хочешь одолжить мою машину.
— В общем-то... да.
— Это кусок железа, а не машина, и уж точно не «Джип Коммандер», — он посмотрел на Патча, словно извиняясь.
— Она ездит? — спросила я.
— Если под словом «ездит» ты подразумеваешь, крутятся ли у нее колеса, то да, ездит. Но я ее не одалживаю.
Патч достал бумажник и вынул оттуда три хрустящие стодолларовые бумажки. Сдерживая удивление, я подумала, что лучше не вмешиваться.
— Я передумал.
Округлив глаза, Брандт взял деньги и торопливо спрятал. Порывшись в карманах, он бросил Патчу ключи.
— Какая марка и цвет? — спросил Патч, поймав их.
— Сложно сказать. Наполовину «Фольксваген», наполовину «Чеветти». Когда-то была голубой, еще до того, как проржавела до оранжевого. Заполните бак, прежде чем вернуть? — голос Брандта звучал так, словно он за спиной скрестил пальцы на удачу.
Патч вынул еще двадцатку.
— На случай, если мы забудем, — сказал он, засунув ее Брандту в карман футболки.
— Я бы уговорила его дать нам ключи, — сказала я Патчу уже на улице. — Мне просто нужна была пара минут. И, кстати, зачем ты работаешь в «Границе», если у тебя полно денег?
— У меня не полно денег. Я выиграл их в бильярд пару дней назад. — Он вставил ключ в замок и открыл передо мной пассажирскую дверь. — Теперь я снова банкрот.
Патч проехал по темным, тихим улицам, быстро добрался до школы и, припарковав машину с восточной стороны, заглушил мотор. В мрачных скрюченных ветвях деревьев путались клочья сырого тумана. Сквозь них виднелось здание школы Колдуотер. Основная часть его была воздвигнута в конце девятнадцатого века, и после заката оно очень походило на собор — серое, зловещее. Очень темное. Очень заброшенное.
— У меня очень плохое предчувствие, — сказала я, вглядываясь в темные глазницы окон.
— Оставайся в машине и не привлекай внимания, — ответил Патч, передавая мне ключи. — Если кто-то выйдет из здания, уезжай.
Он вылез из машины. В своей черной обтягивающей футболке, в темных джинсах и сапогах, черноволосый и смуглый, он практически сливался с окружающей тьмой. Патч перешел дорогу и моментально растворился в ночи.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Пять минут прошли и остались в прошлом. Десять минут превратились в двадцать. Я мучительно пыталась не обращать внимания на леденящее чувство, будто за мной наблюдают, и впивалась взглядом в тени, взявшие школу в кольцо.
Почему Патч так долго не возвращается? С возрастающей тревогой я обдумала несколько вариантов. Что, если он не найдет Ви? И что будет, если Патч найдет Элиота? Элиот едва ли сильнее Патча, но возможность есть всегда... особенно если он нападет внезапно.
В кармане зазвонил телефон, заставив меня подпрыгнуть.
— Я тебя вижу, — произнес Элиот, когда я взяла трубку. — Ты сидишь в машине.
— Где ты?
— Смотрю на тебя со второго этажа. Мы тут играем.
— Я не хочу играть.
Он повесил трубку.
Я вышла из машины и подняла голову, разглядывая темные окна. Сердце билось где-то в горле. Элиот вряд ли знал, что Патч внутри, — его голос звучал нетерпеливо, но не сердито и не раздраженно. Мне оставалось надеяться лишь на то, что Патч что-нибудь придумал и проследит, чтобы со мной и Ви ничего не случилось. Луна скрылась за облаками, и я, объятая страхом, шагнула в проем восточной двери.

Меня встретил полумрак. Понадобилось несколько секунд, чтобы глаза сумели различить слабый свет с улицы, падающий сквозь стекло двери. Плитки пола отсвечивали восковым блеском. По обеим сторонам коридора выстроились шкафчики, похожие на армию спящих роботов. Вместо тишины и спокойствия пространство излучало притаившуюся угрозу.
Огни с улицы освещали первые несколько футов коридора, но дальше ничего не было видно. На стене у двери было несколько выключателей, я попробовала их все. Ничего не произошло. Фонари снаружи горели, значит, свет в школе отключили вручную. Было ли это частью плана Элиота? Его нигде не было, как не было и Ви. И Патча тоже. Я решила обойти каждое помещение школы, медленно вычеркивая по одному до тех пор, пока не найду его. А вместе мы сможем найти Ви.
Держась рукой за стену, я двинулась вперед. Каждый учебный день я проходила этот коридор по несколько раз, но в темноте он внезапно начал казаться незнакомым.
И длинным. Ужасно длинным. На первом перекрестке я мысленно огляделась. Поворот налево приведет меня к музыкальному классу и к столовой. Направо — к администрации и лестнице. Я пошла прямо, углубляясь в здание, в сторону классных комнат.
Тут мои ноги на что-то наткнулись, и, не успев отреагировать, я рухнула на пол. В этот момент луна показалась из-за облаков, и мутный серый свет залил тело, о которое я споткнулась. Жюль лежал на спине, глаза его были пусты. Длинные светлые волосы разметались по лицу, руки были безвольно раскинуты в стороны.
Я на коленях отползла назад и закрыла рот ладонями, с трудом пытаясь вдохнуть. Ноги дрожали от потрясения. Очень медленно я протянула руку и положила ее ему на грудь. Он не дышал. Он был мертв.
Вскочив на ноги, я задушила рвущийся наружу крик. Мне хотелось позвать Патча, но меня мог услышать Элиот — если он еще не знал, где я. С ужасом я осознала, что он мог стоять в футе от меня, наблюдая за тем, как складывается его изощренная игра. Свет слабел, и я нервно оглядела коридор — он уходил в бесконечность впереди. Слева короткая лестница отделяла меня от библиотеки. Справа начинались классы. В коротком приливе решительности я выбрала библиотеку и двинулась по темнеющему коридору, стараясь убраться подальше от тела Жюля. С носа у меня закапало, и я вдруг осознала, что беззвучно плакала. Почему Жюль умер? Кто его убил? Если Жюль мертв, то и Ви тоже?
Двери библиотеки оказались незапертыми, и я зашла внутрь. В дальнем конце, за книжными полками, было три маленьких лаборатории. В них была установлена звукоизоляция; если Элиот хотел спрятать Ви, тут сделать это было удобнее всего.
Не успела я двинуться в их сторону, как в библиотеке раздался мужской стон. Я встала как вкопанная.
В коридоре зажегся свет, пронизав тьму библиотеки. В нескольких футах от меня лежал Элиот, его рот был раскрыт, кожа посерела. Он остановил на мне взгляд и потянул руку в мою сторону. У меня вырвался пронзительный крик. Я резко развернулась и бросилась к дверям библиотеки, руками и ногами отпихивая оказавшиеся на пути стулья.
«Беги! — приказала я себе. — Скорее к выходу!»
Я вывалилась из дверей библиотеки, и тут же свет в коридоре снова погас, погружая все во тьму.
— Патч! — попыталась крикнуть я, но голос подвел, и я лишь сдавленно прошептала его имя.
Жюль умер. Элиот почти умер. Кто их убил? Кто остался? Я попыталась разобраться в происходящем, но мозг отказывался работать.
Толчок в спину вывел меня из равновесия, а еще один заставил отлететь в сторону. Ударившись головой о шкафчик, я потеряла ориентацию. Темноту коридора рассекал узкий луч света, и мой взгляд сфокусировался на глазах в прорезях лыжной маски. Свет исходил от шахтерского фонарика, закрепленного на маске.
Я поднялась и попыталась бежать, но он протянул руку к шкафчику и отрезал мне путь к отступлению, потом оперся другой рукой с другой стороны, и я оказалась в ловушке.
— Ты думала, я умер? — в его голосе звучала злорадная, ледяная улыбка. — Я не мог упустить последний шанс поиграть с тобой. Сделай одолжение, скажи: кто, по-твоему, был злодеем? Элиот? Или тебе приходило в голову, что это мог быть твой лучший друг? Горячо, правда? Вот что делает страх. Он выпускает все то мерзкое, что прячется глубоко внутри нас.
— Это ты, — голос у меня дрожал.
Жюль стянул фонарь и маску.
— Во плоти.
— Как ты это сделал? — спросила я все тем же дрожащим голосом. — Я тебя видела — ты не дышал. Ты был мертв.
— Не стоит приписывать все мне. Это и твоя заслуга, Нора. Если бы твой жалкий разум не был таким слабым, я бы ничего не сумел сделать. Я тебя расстроил? Обидно узнать, что из всех умов, которые я подчинял, с твоим справиться было легче всего? И веселее всего.
Я облизала губы, чувствуя во рту странное ощущение — что-то сухое и липкое. Даже дыхание мое пахло страхом.
— Где Ви?
Он дал мне пощечину.
— Не меняй тему. Тебе стоило бы научиться управлять своим страхом. Страх выключает логическое мышление и открывает необыкновенные возможности для таких, как я.
Таким Жюля я еще никогда не видела. Раньше он всегда был тихим, угрюмым, ничем и никем не интересовался. Всегда находился на заднем плане, не привлекая внимания, не вызывая подозрений. «Очень умно», — подумала я.
Схватив за руку, он потащил меня за собой, но я вцепилась в него ногтями и вырвалась, и тогда он ударил меня кулаком в живот. Я отшатнулась, тщетно хватая ртом воздух, и сползла по шкафчику на пол. В горло просочилась тоненькая лента воздуха, но я подавилась им. Жюль коснулся следов, которые мои ногти оставили на его руке.
— Ты за это заплатишь.
— Зачем ты меня сюда позвал? Чего ты хочешь? — мне не удалось подавить панику в голосе.
Он рывком поднял меня на ноги и потащил дальше по коридору, ногой открыв дверь, швырнул внутрь, и я упала, ударившись ладонями о жесткий пол. Двери с грохотом закрылись позади. Единственный свет исходил от фонаря, который держал Жюль. В воздухе чувствовались знакомые застарелые запахи мела и химикатов. На стенах висели плакаты с изображениями человеческого тела и поперечного сечения клеток. Длинный черный гранитный стол с раковиной стоял лицом к рядам гранитных парт. Мы были в кабинете биологии тренера. На полу, у мусорной корзины, лежал скальпель, который, должно быть, проглядели и тренер, и уборщик. Только я успела засунуть его за пояс джинсов, Жюль поднял меня на ноги.
— Пришлось отключить электричество, — произнес он, положив фонарь на ближайший стол. — Неинтересно играть в прятки при свете.
Протащив по полу два стула, он поставил их напротив друг друга.
— Садись, — звучало не как приглашение.
Мой взгляд метнулся к окнам на противоположной стене, и я прикинула, не удастся ли разбить одно из них и сбежать от Жюля. Инстинкт самосохранения среди прочего приказал мне не показывать испуга. Где-то в глубине сознания всплыл совет с курсов по самозащите, на которые мы вместе с мамой пошли после того, как умер папа. Зрительный контакт... уверенность... здравый смысл... легко говорить!
Жюль нажал мне ладонями на плечи, заставляя сесть. Холодный металл скользнул глубже в джинсы.
— Дай свой мобильный, — приказал он, вытянув руку.
— Я его в машине оставила.
— Хочешь играть со мной в игры? — со смехом спросил он. — Твоя подруга заперта тут рядом. Если будешь играть со мной, она обидится, что ее не позвали. Придется придумать для нее отдельную маленькую игру.
Получив от меня телефон, он согнул его пополам с какой-то нечеловеческой силой.
— Теперь мы только вдвоем. — Жюль сел на стул напротив и вальяжно вытянул ноги, свесив одну руку со спинки стула — Давай поболтаем, Нора.
Я рывком вскочила со стула, но не успела пробежать и четырех шагов, как он схватил меня за талию и швырнул обратно.
— У меня когда-то были лошади, — задумчиво сказал он. — Давным-давно, во Франции, у меня была целая конюшня прекрасных лошадей. Больше всего я любил испанских. Их ловили, диких, на воле и доставляли сразу ко мне. За несколько недель мне удавалось их укротить. Но иногда попадались лошади, которые не хотели подчиняться. Знаешь, что я делал с лошадьми, которые отказывались подчиняться?
Вместо ответа я вздрогнула.
— Не упирайся, и с тобой ничего не случится, — пообещал он, но я не поверила.
Его глаза сверкали лживым блеском.
— Я видела в библиотеке Элиота. — Мой голос неожиданно дрогнул. Элиот мне не нравился, и я ему не доверяла, но он не заслуживал долгой и мучительной смерти. — Что ты с ним сделал?
Он придвинулся ближе, словно собираясь поделиться секретом.
— Если хочешь совершить преступление, никогда не оставляй улик. Элиот очень глубоко увяз. Он слишком много знает.
— Вот почему я здесь? Из-за того, что нашла статью о Кирстен Халверсон?
— Элиот забыл упомянуть, что ты знаешь о Кирстен, — ухмыльнулся Жюль.
— Это он ее убил... или ты? — спросила я, повинуясь внезапному порыву.
— Мне нужно было испытать верность Элиота, и я выбрал самое важное. Элиот учился в Кингхорне на стипендии, и ему не давали об этом забыть. Ни на секунду. Пока не появился я. Я стал его благодетелем, и, в конце концов, выбор встал между мной и Кирстен. Если короче, между деньгами и любовью. Очевидно, не очень-то приятно быть нищим среди принцев. Я его купил и убедился, что смогу на него положиться, когда дело дойдет до тебя.
— Но почему я?
— Ты еще не поняла? — Луч света осветил жестокую гримасу, исказившую его лицо, и темные глаза. — Я играл с тобой. Дергал за веревочку. Ты служила своего рода проводником, ведь тот, кому я мечтаю причинить боль, сам ее не чувствует. Ты ведь знаешь, о ком я?
Мое тело отказывалось слушаться, перед глазами все расплылось, лицо Жюля было похоже на импрессионистскую картину — лишь размытые, общие очертания. Кровь отхлынула от сердца, и я почувствовала, что начинаю сползать со стула. Такое случалось уже не раз, это означало, что мне нужны таблетки железа. Немедленно.
Он снова ударил меня по щеке.
— Соберись. О ком я говорю?
— Я не знаю, — еле слышно прошептала я.
— Знаешь, почему он не чувствует боли? Потому что у него нет человеческого тела. Его оболочка ничего не чувствует. Даже пытать его бесполезно. Ничего. Ни малейшей боли. Ну, есть предположения? Вы много времени проводите вместе. Что же ты молчишь, Нора? Не можешь догадаться?
Я почувствовала, как по позвоночнику пробежала капля пота.
— Каждый год с приходом еврейского месяца хешван он овладевает моим телом на две недели. Две долгие недели. И на все это время я теряю контроль, свободу, выбор. Мне даже не позволено исчезнуть, отдав тело, и вернуться, когда все закончится. Я бы тогда смог убедить себя, что ничего этого не было. Нет, я остаюсь внутри, в темнице моего собственного тела, и чувствую каждую секунду, — его резкий голос превратился в крик. — Знаешь, каково это? Знаешь?
Я молчала, понимая, что говорить сейчас опасно. Жюль хрипло, сквозь зубы, рассмеялся: никогда мне не приходилось слышать более страшного звука.
— Я дал клятву, позволив ему пользоваться моим телом в течение хешвана, — продолжил он, жестко пожав плечами. — Мне было шестнадцать. Он пытками заставил меня поклясться, а потом сказал, что я не человек. Представляешь? Не человек. Сказал, что моя мать, земная женщина, переспала с падшим ангелом. — Он отвратительно ухмыльнулся. На лбу у него блестел пот. — Я не упоминал, что я кое в чем пошел в отца? Как и он, я обманщик. Я могу внушить тебе лживые видения. Заставить тебя слышать голоса.
«Например, вот так. Ты меня слышишь, Нора? Тебе страшно?»
Он постучал пальцем мне по лбу.
— Что там делается, Нора? Ужасно тихо.
Жюль — это Чонси. Он нефилим. Я вспомнила свое родимое пятно и слова Дабрии. В нас с Жюлем течет одна кровь. В моих венах — кровь чудовища... Эта мысль заставила слезу выкатиться из-под моих опущенных век.
— Помнишь нашу первую встречу, когда я прыгнул на твою машину? Темнота, туман, ты была уже на взводе, и мне оказалось так легко обмануть тебя. В тот вечер я пригубил твой страх, и его вкус мне понравился.
— Я бы заметила, что это ты, — прошептала я. — Таких высоких людей немного.
— Ты не слушаешь. Я могу внушить тебе, что захочу. Неужели ты думаешь, что я упустил бы такую заметную деталь, как свой рост? Ты видела то, что я тебе приказал. Неопределенного человека в черной лыжной маске.
Я почувствовала, как по моему ужасу ползет тоненькая трещина. Я не сошла с ума. Все это делал Жюль. Это он сумасшедший. Он может играть в игры с моим разумом, потому что получил эту силу от своего отца — падшего ангела.
— Ты не громил мою комнату, — проговорила я. — А только заставил меня так думать. Поэтому полиция ничего не обнаружила.
Он медленно и со значением зааплодировал.
— Хочешь, расскажу самое смешное? Ты могла закрыться. Я не смог бы залезть к тебе в голову без твоего разрешения, но попытался, и ты не сопротивлялась. Ты так слаба. Это было легко.
Все встало на свои места, но вместо того, чтобы почувствовать облегчение, я ужаснулась своей уязвимости. Открыта настежь. Жюлю ничто не помешает вторгаться в мой разум, если я не научусь закрываться.
— Представь себя на моем месте, — сказал Жюль. — Представь, что твоим телом пользуются год за годом. Представь ненависть такой силы, что ничему, кроме мести, ее не излечить. Представь все силы и средства, потраченные на то, чтобы приблизиться к объекту отмщения, терпеливо ожидая шанса не только отплатить сполна, но и склонить чашу весов в свою сторону. — Он посмотрел на меня. — Этот шанс — ты. Причинив боль тебе, я причиню боль Патчу.
— Ты переоцениваешь то, насколько я дорога Патчу, — при этих словах на лбу у меня выступили капельки пота.
— Я наблюдал за Патчем веками. Прошлым летом он впервые отправился к твоему дому, хоть ты и не заметила. Несколько раз смотрел, как ты ходила за покупками. Постоянно делал крюк по пути, чтобы найти тебя. А потом пошел в твою школу. Я все спрашивал себя: что в тебе такого особенного? Решив выяснить, я тоже стал за тобой следить.
В тот самый момент я вдруг поняла, и меня сковал ужас. Это не дух моего отца следовал за мной, словно призрачный страж. Это был Жюль. И сейчас я чувствовала все то же ледяное присутствие чего-то неземного, только усиленное в сотню раз.
— Я не хотел вызывать у Патча подозрений, и отступил, — продолжал он. — Тогда на сцене появился Элиот и вскоре подтвердил мои догадки. Патч влюбился в тебя?
Кусочки головоломки складывались в картину. Жюлю не было плохо, когда он сбежал в туалет в «Дельфах». И он не болел, когда мы ходили в «Границу». Все это время ему просто нельзя было показываться на глаза Патчу, ведь тот тут же понял бы, что Жюль — Чонси — что-то задумал. Элиот был для Жюля глазами и ушами, разнюхивал для него.
— Я хотел убить тебя во время загородной поездки, но Элиот не сумел убедить тебя поехать, — добавил Жюль. — Тогда я проследил за тобой от закусочной «У слепого Джо» и выстрелил. Представь себе мое удивление, когда я обнаружил, что убил какую-то бомжиху, одетую в твою куртку. Но в итоге все получилось. — Его голос зазвучал вальяжно. — Все как надо.
Я приподнялась на стуле, и скальпель скользнул ниже в джинсы. Если двигаться неосторожно, его уже будет не достать, а если Жюль заставит меня встать, то он может выскользнуть через штанину, и это будет конец.
— Дай угадаю, о чем ты думаешь. — Жюль встал на ноги и начал прохаживаться по классу. — Ты начинаешь жалеть, что вообще встретила Патча. Жалеешь, что он в тебя влюбился. Смелей. Смейся над той судьбой, которую он для тебя приготовил. Смейся над своим неудачным выбором.
При словах Жюля о любви Патча ко мне во мне проснулась отчаянная надежда.
Выдернув скальпель из джинсов, я вскочила со стула.
— Не подходи! Или я его в тебя воткну. Клянусь, я это сделаю!
Жюль издал гортанный рык и смахнул со стола бумаги и стеклянные пробирки, которые со звоном разлетелись, ударившись о доску. Он шагнул ко мне. В панике я махнула скальпелем, и лезвие прошлось по его ладони, рассекая кожу.
Зашипев от боли, Жюль попятился назад.
Не теряя времени, я воткнула свое оружие ему в бедро. Жюль уставился на торчащий из ноги металл и, скривившись от боли, выдернул его двумя руками. Он разжал руки, и скальпель со стуком упал на пол.
Хромая, он сделал шаг в мою сторону.
Я вскрикнула и попыталась увернуться, но ударилась ногой об угол стола, потеряла равновесие и упала. Скальпель лежал в нескольких футах от меня.
Жюль перевернул меня на живот, сел сверху и вжал мое лицо в пол, едва не сломав мне нос и заглушая крики.
— Достойная попытка, — сказал он. — Но меня не убить. Я нефилим. Я бессмертен.
Я шарила рукой в поисках скальпеля, упираясь ступнями в пол, чтобы сократить расстояние. Мои пальцы нащупали его. Я была так близко, но тут Жюль оттащил меня назад.
От яростного удара пяткой между ног он взвыл и завалился вбок. Я поднялась с пола, но Жюль откатился к двери и встал на колени, отрезая мне выход. Волосы мешали ему смотреть, по лицу стекали капли пота, одна сторона рта кривилась от боли.
Каждый мускул в моем теле напрягся, как готовая распрямиться пружина.
— Удачи в попытке сбежать, — сказал Жюль с циничной ухмылкой, на которую, казалось, ушли все его силы. — Скоро увидишь, о чем я.
И он рухнул на пол.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Я понятия не имела, где искать Ви. Мне в голову пришла очевидная мысль попытаться представить: если бы я была Жюлем, где бы я спрятала Ви?
«Он хотел, чтобы ей было сложно сбежать и ее было сложно найти», — размышляла я. Представив себе мысленно план здания, я сосредоточилась на верхних этажах. Скорее всего, Ви могла быть на третьем, последнем, этаже, если не считать четвертого, который по размерам напоминал скорее чердак. К нему вела только узкая лестница с третьего этажа, и там находились два крошечных помещения: кабинет испанского и редакция школьного интернет-журнала. Ви была в редакции — я чувствовала это, я знала.
Двигаясь настолько быстро, насколько могла, я поднялась по лестнице на два этажа, методом проб и ошибок нашла вход на нужный пролет и, поднявшись, толкнула дверь в редакцию.
— Ви? — мягко позвала я.
Она тихо застонала.
— Это я. — Каждый шаг в лабиринте столов давался мне с трудом, потому что я не хотела, чтобы Жюль нашел нас по шуму от опрокинутого стула. — Ты в порядке? Нам надо выбираться. — Она сидела на полу в дальнем конце комнаты, прижав колени к груди.
— Жюль ударил меня по голове, — сказала она уже чуть громче. — Наверно, я вырубилась. А теперь я ничего не вижу, вообще ничего!
— Послушай меня. Жюль отключил электричество, и шторы задернуты. Тут просто темно. Держи меня за руку, нам нужно скорее спускаться.
— Мне кажется, он мне что-то повредил. У меня в голове грохот. По-моему, я правда ослепла!
— Ты не ослепла, — прошептала я, слегка ее встряхивая. — Я тоже ничего не вижу. Нам придется спускаться на ощупь. Выйдем через спортзал.
— Он запер все двери на цепи.
Между нами повисла мертвая тишина. Я поняла, почему Жюль пожелал мне удачи. Резкий холод кольнул сердце и пробежал по всему телу.
— Кроме той, через которую пришла я, — наконец, прервала я молчание. — Восточная дверь не заперта.
— Значит, это единственная. Я видела, как он запер остальные. Сказал, что никто не должен выходить наружу, пока мы играем в прятки. Сказал, что это против правил.
— Если Жюль оставил открытой только одну восточную дверь, значит, там он и будет нас ждать. Но мы туда не пойдем. Мы вылезем через окно, — сказала я, на ходу придумывая план. — С другой стороны здания — с этой. Мобильный у тебя с собой?
— Жюль его отобрал.
— Когда выберемся наружу, надо будет разделиться. Если он станет нас преследовать, ему придется выбрать одну из нас. Другая позовет помощь. — Мне было ясно, кого он выберет. Ви была нужна ему только для того, чтобы заманить меня. — Беги изо всех сил, найди телефон и позвони в полицию. Скажи им, что Элиот лежит в библиотеке.
— Живой? — дрожащим голосом спросила Ви.
— Не знаю.
Мы стояли, прижавшись друг к другу, и я почувствовала, как она поднимает край футболки, чтобы вытереть глаза.
— Это я виновата.
— Виноват Жюль.
— Мне страшно.
— Все будет хорошо, — сказала я, попытавшись придать голосу оптимизма. — Я воткнула ему скальпель в ногу — кровь течет ручьем. Может, он не станет гоняться за нами, а обратится за медицинской помощью.
Ви всхлипнула. Мы обе знали, что я не верю в то, что говорю. Его жажда мести была куда сильнее боли. Сильнее всего остального.
Мы с Ви пробирались вниз по ступенькам, держась за стены, пока не достигли нижнего этажа.
— Сюда, — шепнула я ей на ухо, и мы быстро пошли по коридору в сторону западного крыла, крепко держась за руки.
Мы прошли совсем немного, и тут во тьме перед нами раздался странный гортанный звук, который трудно было назвать смехом.
— Так-так, кто у нас тут? — донесся из кромешной темноты голос Жюля.
— Беги, — приказала я Ви, сжав ее руку в своей. — Ему нужна я. Позвони в полицию. Беги!
Ви отпустила мою ладонь и побежала. Ее шаги удалялись удручающе быстро. Мне вдруг подумалось, здесь ли еще Патч, но мысль эта мелькнула и исчезла. В основном я концентрировалась на том, чтобы не упасть в обморок, потому что снова оказалась наедине с Жюлем.
— Чтобы приехала полиция, понадобится как минимум двадцать минут. — Шаги Жюля приближались. — А мне не нужно двадцати минут.
Я развернулась и бросилась бежать. Жюль побежал за мной.
Ощупывая руками стены, я добралась до первого поворота, свернула и припустила по коридору. Мне приходилось вести рукой по стене, чтобы не сбиться с пути, и острые грани шкафчиков и дверные косяки покрывали кожу синяками и царапинами. Еще раз повернув направо, я изо всех сил побежала к двойным дверям спортзала. В моей голове пульсировала лишь одна мысль: если я успею вовремя добежать до своего шкафчика, можно в нем запереться. Женская раздевалка от стены до стены и от пола до потолка была заставлена огромными шкафчиками, и, чтобы взломать каждый из них, Жюлю понадобится время. Если повезет, полиция приедет раньше, чем он доберется до меня.
Я влетела в спортзал и бросилась к двери женской раздевалки, но, как только схватилась за ручку, меня охватил ледяной ужас. Дверь была заперта. Я с яростью подергала ручку, но она не поддалась. Резко развернувшись, я стала искать глазами другой выход, но бесполезно — я оказалась в ловушке. Прислонившись спиной к двери и зажмурив глаза, чтобы не упасть в обморок, я слушала свое прерывистое дыхание, а потом, когда нашла в себе силы открыть глаза, увидела, как Жюль заходит в зал, освещенный падающим из окна лунным светом. Оставшись в белой майке и брюках, он обвязал рубашкой рану на бедре. По ткани расползалось кровавое пятно. За поясом у него торчал пистолет.
— Пожалуйста, отпусти меня, — прошептала я.
— Ви рассказала мне кое-что интересное: ты боишься высоты.
Он поднял взгляд высоко вверх, на стропила, и его лицо скривилось в ухмылке.
Затхлый воздух, пропитанный запахами пота и древесины, дышал ледяным холодом — отопление выключили на каникулы. Лунный свет прорвался сквозь облака, и по полу тут и там растянулись тени. Жюль стоял спиной к трибуне, а позади него крался Патч.
— Это ты напал на Марси Миллар? — спросила я, приказывая себе никак не реагировать, чтобы не выдать Патча.
— Элиот сказал, что вы на ножах. А мне не хотелось, чтобы кто-то еще получал удовольствие, мучая мою девочку.
— А тогда, у окна моей спальни? Ты шпионил за мной, пока я спала?
— Ничего личного.
Внезапно Жюль напрягся. Он резко подался вперед и, схватив меня за запястье, поставил перед собой. И случилось то, чего я боялась больше всего, — дуло пистолета уперлось мне в затылок.
— Сними кепку, — приказал Жюль Патчу. — Я хочу видеть выражение твоего лица, когда я ее убью. Ты ничего не сможешь сделать. Как я не могу ничего сделать с клятвой, которую тебе дал.
Патч приблизился на несколько шагов. Он двигался непринужденно, но я чувствовала, как он напряжен. Пистолет сильнее вжался мне в шею, заставив меня зажмуриться.
— Еще шаг, и это будет ее последний вздох, — предупредил Жюль.
Патч оценил взглядом расстояние между нами, прикидывая, как быстро сможет его преодолеть. Жюль заметил это.
— Не пытайся, — посоветовал он.
— Ты ее не убьешь, Чонси.
— Думаешь?
Жюль нажал на спусковой крючок. Раздался щелчок, и я открыла рот, чтобы закричать, но издала лишь дрожащий всхлип.
— Револьвер, — объяснил Жюль. — Остальные пять патронов на месте.
«Готова применить те боевые приемы, которыми ты так хвалилась?» — услышала я голос Патча в голове.
Мой пульс бился как бешеный, ноги подкашивались.
— Ч... что? — заикаясь, шепнула я.
Внезапно сквозь меня заструился поток силы. Меня заполнила чужая энергия. Я оказалась во власти Патча. Вся моя сила, вся воля исчезли, когда он завладел моим телом.
Прежде чем я успела подумать, как меня ужасает полная потеря контроля, страшная боль пронзила мою руку, и я осознала, что Патч использовал ее, чтобы ударить Жюля. Пистолет упал на пол и отлетел на достаточное расстояние. Патч приказал моим рукам толкнуть Жюля спиной на трибуны, и Жюль, споткнувшись, свалился на них.
Потом я увидела, как мои руки смыкаются на его горле, с громким стуком ударив его затылком о трибуну. Мои пальцы впивались ему в шею. Его глаза округлились, потом выпучились, он пытался что-то сказать, неразборчиво шевеля губами, но Патч не останавливался.
«Я не смогу долго оставаться внутри тебя, — произнес голос Патча в моей голове. — Сейчас не хешван, и мне нельзя. Как только меня вытеснит, беги. Поняла? Беги изо всех сил. Чонси слишком слаб и ошарашен, чтобы залезть тебе в голову. Беги и не оглядывайся».
Сквозь мое тело волной прокатился похожий на пение звук, и сила Патча во мне начала иссякать.
Вены на шее Жюля набухли, голова начала клониться на сторону.
«Ну же, — увещевал его Патч. — Отключайся... отключайся...»
Но было поздно. Патч исчез так внезапно, что у меня закружилась голова.
Мои руки снова оказались в моей власти, и инстинктивно я отдернула их от горла Жюля. Жадно глотая воздух, он впился в меня глазами. Патч лежал без движения на полу в нескольких футах от нас.
Его слова всплыли у меня в мозгу, я бросилась к выходу из спортзала и налетела на дверь, ожидая, что вывалюсь в коридор, но вместо этого словно врезалась в стену. Я подергала ручку, точно зная, что дверь не заперта, ведь я вошла в нее всего пять минут тому назад, потом навалилась всем весом. Она не открылась.
Дрожа от выброса адреналина, я повернулась и закричала Жюлю:
— Убирайся из моей головы!
— Нет, — ответил он и сел на нижнюю скамью трибуны, массируя шею.
Я снова попыталась открыть дверь, ударила ее ногой, застучала ладонями по стеклу.
— Помогите! Слышите? Помогите!
Оглянувшись через плечо, я увидела, что Жюль приближается ко мне, хромая и волоча больную ногу. Я зажмурилась и попыталась сконцентрироваться. Дверь откроется, как только я найду его голос и заглушу его. Я обыскала каждый уголок своего разума, но не смогла его отыскать — слишком глубоко он прятался. Открыв глаза, я обнаружила, что Жюль подошел слишком близко и нужно искать другой выход.
К стене над трибуной была привинчена железная лестница, доходившая до балок под потолком зала, а у дальнего конца балок, на противоположной стене, находилось отверстие вентиляционной шахты. Если удастся до нее добраться, можно пролезть по ней и спуститься в другом месте.
Сорвавшись с места, я побежала мимо Жюля вверх по скамейкам трибуны. Сквозь стук ботинок о дерево не было слышно, преследует ли меня Жюль. Поставив ногу на нижнюю перекладину, я полезла вверх по лестнице — шаг, еще один — и когда краем глаза я заметила внизу фонтанчик для питья, он показался мне крошечным. Это означало, что я забралась высоко. Очень высоко.
«Не смотри вниз, — приказала я себе. — Концентрируйся на том, что вверху».
Я робко поднялась еще на одну ступеньку. Непрочно прикрепленная к стене лестница заскрежетала.
До меня донесся смех Жюля, и моя сосредоточенность испарилась. В голове пронеслась картина падения. Разумом я понимала, что это он внушает мне такие мысли, но все вокруг задрожало, и вскоре я уже не могла понять, где верх, а где низ. Где мои собственные мысли, а где образы, навязанные Жюлем.
Страх был настолько силен, что мешал видеть четко. Я не могла определить, в каком месте лестницы нахожусь. Мои ноги стоят на середине перекладины или, может, я сейчас соскользну? Обеими руками цепляясь за металл, я прижала лоб к костяшкам пальцев.
«Дыши, — сказала я себе. — Дыши!»
А потом раздался звук.
Медленный, мучительный скрежет железа. Мне пришлось зажмуриться, чтобы все перестало плыть перед глазами.
Металлические скобы, крепившие верх лестницы к стене, отскочили. Скрежет превратился в тонкий скрип, и вторая пара скоб тоже отскочила. Крик застрял у меня в горле, когда верхняя половина лестницы начала отделяться от стены. Вцепившись в нее руками и ногами, я приготовилась упасть назад. Лестница качнулась в воздухе, неторопливо поддаваясь гравитации.
Все произошло очень быстро. Балки и окна смешались в расплывчатое пляшущее пятно. Я летела вниз, пока лестница внезапно не остановилась в тридцати футах от стены и не закачалась вверх-вниз под прямым углом к стене. От тряски ноги у меня соскользнули, и только руки еще цеплялись за перекладину.
— Помогите! — закричала я, перебирая ногами в воздухе.
Лестница качнулась, опускаясь еще на несколько футов. С ноги соскользнул ботинок, задержавшись на секунду на пальцах, полетел вниз и через мгновение, показавшееся вечностью, ударился о пол.
Я прикусила кончик языка, когда боль в руках стала такой невыносимой, будто кости выскакивали из суставов.
И в тот самый момент сквозь боль и ужас я услышала голос Патча.
«Закройся от него. Лезь дальше. Лестница цела».
— Не могу, — всхлипнула я. — Я упаду!
«Закройся от него. Зажмурь глаза. Слушай меня».
Сглотнув, я заставила себя зажмуриться и уцепилась за голос Патча, и тут же подо мной образовалась твердая опора. Мои ноги больше не болтались в воздухе, а опирались на перекладину лестницы. Отчаянно сосредоточившись на голосе Патча, я ждала, пока мир собирался из кусочков в целое. Патч был прав. Мои ноги стояли на лестнице, а лестница прочно крепилась к стене. С прежней решимостью я полезла вверх.
Наверху я рискованно опустилась на ближайшую балку, обхватила ее руками и перекинула одну ногу на другую сторону. Прямо передо мной оказалась стена, а вентиляционная шахта — позади, но я ничего не могла поделать. Очень осторожно я встала на колени, сосредоточилась на цели изо всех сил и, пятясь, начала медленное движение через весь зал.
Но было слишком поздно.
Жюль взобрался наверх следом за мной, и нас разделяло меньше пятнадцати футов. Вот он уже залез на балку. Дюйм за дюймом он подтягивался все ближе ко мне. Меня привлекла линия на его запястье. Темная, почти черная, она пересекала вены под прямым углом. Кому-то другому она могла показаться шрамом, но для меня это был очень важный знак. Родственная связь стала очевидной. В нас текла одна кровь, и это доказывали одинаковые родимые пятна.
Теперь мы оба сидели на балке, лицом к лицу, на расстоянии десяти футов друг от друга.
— Хочешь сказать что-нибудь напоследок? — спросил Жюль.
Я посмотрела вниз, хоть голова и начала кружиться. Далеко внизу, на полу спортзала, все так же недвижно лежал Патч. И в тот самый момент мне страстно захотелось вернуться в прошлое и снова пережить каждый момент, когда мы были вместе. Еще одна скрытая улыбка, еще один дружный смех. Еще один умопомрачительный поцелуй. В нем я словно нашла того, кого искала, сама того не зная. Он пришел в мою жизнь слишком поздно, а теперь покидал ее слишком рано. Мне вспомнилось, как он сказал, что все бы отдал за меня. И он отдал. Отказался от человеческого тела, чтобы я могла жить. Нечаянно покачнувшись, я инстинктивно пригнулась ниже, чтобы восстановить равновесие.
— Мне без разницы, умрешь ты от моей пули или разобьешься, — холодно рассмеявшись, прошептал Жюль.
— Разница есть, — тихо, но уверенно возразила я. — В нас течет одна кровь. — Рискуя упасть, я подняла руку и показала ему родимое пятно. — Ты — мой предок. Если я пожертвую своей кровью, Патч станет человеком, а ты умрешь. Так написано в Книге Еноха.
Глаза Жюля, похожие на темные туннели, неотрывно смотрели на меня, впитывая каждое слово. Было видно, что он обдумывает сказанное, и, когда краска прилила к его лицу, я поняла, что он мне поверил.
— Ты... — прошипел он.
С бешеной скоростью он рванулся ко мне, одновременно потянувшись к поясу за пистолетом.
Слезы выжигали мне глаза. Не тратя времени на сомнения, я бросилась с балки вниз.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Дверь открылась и закрылась. Я ожидала услышать шаги, но единственным звуком было тиканье часов: ритмичное, рассекающее тишину на ровные отрезки.
Звук начал затихать, постепенно замедляясь. Я спросила себя, дождусь ли я, что он исчезнет совсем, но вдруг испугалась этого момента, не зная, что будет после.
Внезапно часы заслонил куда более энергичный звук — уверенный, легкий, мелодичный танец воздуха.
«Крылья, — подумала я. — Пришло время меня забрать».
Задержав дыхание, я ждала, ждала, ждала. А потом тиканье часов стало меняться в обратную сторону. Перестав замедляться, звук усилился. Внутри меня словно заструился поток, уходя спиралью все глубже и глубже. Я чувствовала, как меня затягивает течением. Сквозь саму себя я плыла куда-то в теплую тьму.
Заморгав, я открыла глаза и увидела знакомые дубовые панели на скошенном потолке. Моя спальня. Чувство уверенности затопило меня, и я вспомнила — мы с Жюлем были в спортзале. По телу пробежала дрожь.
— Патч? — позвала я охрипшим от напряжения голосом и попыталась встать, но тут же глухо застонала. С моим телом что-то случилось. Каждый мускул, каждая кость, каждая клеточка — все болело. Словно я вся — один гигантский синяк.
В дверном проеме что-то зашевелилось — там, прислонившись к косяку, стоял Патч. Его губы были сжаты в тонкую линию, и в уголках рта не прятался смех, как обычно. Глаза казались еще более глубокими, чем раньше, в них светилось беспокойство.
— Неплохая вышла битва там, в спортзале, — проговорил он. — Но мне кажется, тебе не помешает взять еще несколько уроков бокса.
Меня накрыло волной воспоминаний, и глубоко изнутри покатились давно сдерживаемые слезы.
— Что случилось? Где Жюль? Как я здесь оказалась? — в моем голосе звучала паника. — Я сбросилась с балки.
— Ты поступила очень храбро, — неожиданно хриплым голосом сказал Патч и шагнул в комнату.
Он закрыл за собой дверь, и я поняла, что так он старается оградить меня от всего плохого. Провести границу между мной и случившимся.
Войдя, он подошел и сел на кровать рядом со мной.
— Что еще ты помнишь?
Я постаралась соединить кусочки воспоминаний в единое целое, двигаясь от конца к началу, и вспомнила, как услышала хлопанье крыльев вскоре после падения. Без всяких сомнений, я умерла, и ангел прилетел забрать мою душу.
— Я ведь мертва? — тихо спросила я, дрожа от страха. — Я теперь привидение?
— Прыгнув, ты своей жертвой убила Жюля. Технически, когда ты ожила, он тоже должен был, но у него нет души, так что возвращаться в тело было нечему.
— Я ожила? — переспросила я, боясь, что надеюсь напрасно.
— Я не принял твоей жертвы. Вернул все назад.
Я почувствовала, что у меня во рту родилось тихое «ой», но до губ оно так и не дошло.
— То есть ты ради меня отказался от человеческого тела?
Он поднял мою забинтованную руку. Мои костяшки под слоем марли болели от того, с какой силой я ударила Жюля. Патч поцеловал каждый палец, не спеша, не сводя с меня глаз.
— Зачем мне тело, если тебя не будет со мной?
По моим щекам скатились тяжелые капли слез, и, когда Патч притянул меня к себе, я спрятала голову на его груди. Страх медленно уходил, и я осознала, что все кончилось. Все будет хорошо. Внезапно я отстранилась. Если Патч не принял жертву, значит, он...
— Ты ведь спас мне жизнь. Повернись, — приказала я взволнованно.
Патч лукаво улыбнулся и выполнил требование. Я задрала его футболку до плеч — мускулы на спине обтягивала гладкая кожа. Шрамы исчезли.
— Ты не можешь видеть мои крылья, — пояснил он. — Они сделаны из божественной материи.
— Ты теперь ангел-хранитель. — Мне все еще было трудно осознать все это, но я чувствовала одновременно и удивление, и любопытство, и... радость.
— Я — твой ангел-хранитель, — уточнил он.
— У меня будет собственный ангел-хранитель? А в чем конкретно заключаются твои обязанности?
— Охранять твое тело, — он улыбнулся шире. — Я очень серьезно отношусь к работе, а значит, мне нужно будет ознакомиться с предметом лично.
Внутри у меня все затрепетало.
— Это значит, что теперь ты можешь чувствовать?
Мгновение Патч молча смотрел на меня.
— Нет, но это значит, что я больше не в черном списке.
Вдруг снизу раздался тихий гул открывающихся дверей гаража.
— Мама! — охнула я и потянулась к ночному столику за часами.
Было начало третьего утра.
— Наверное, мост открыли. Как работает это твое хранительство? Только я могу тебя видеть? В смысле, для остальных ты невидимый?
Патч уставился на меня так, словно надеялся, что я шучу.
— Ты не невидимый? — вскрикнула я. — Тогда выметайся скорее! — Я попыталась было столкнуть Патча с кровати, но меня остановила жгучая боль в ребрах. — Она меня убьет, если найдет тебя здесь. Ты умеешь лазать по деревьям? Скажи, что ты умеешь лазать по деревьям!
— Я умею летать, — ухмыльнулся Патч.
— Точно. Ну, ладно.
— Полиция и пожарные уже были здесь, — сказал Патч. — Большая спальня сгорела, но они остановили огонь. Полиция вернется позже, чтобы задать несколько вопросов. Могу предположить, что они уже пытались дозвониться тебе на мобильный, с которого ты звонила в службу спасения.
— Его забрал Жюль.
— Я так и подумал, — кивнул он. — Мне все равно, что ты скажешь полиции, но хорошо бы, чтобы я в этом не фигурировал, — он открыл окно. — И еще. Ви успела позвонить в полицию вовремя. Элиота спасли. Сейчас он в больнице, но поправится.
Внизу, в коридоре у подножия лестницы, хлопнула входная дверь. Мама зашла в дом.
— Нора? — позвала она, оставляя сумку и ключи на столике у входа. По полу быстро, почти бегом, застучали каблуки. — Нора! Наша дверь опечатана полицейской лентой! Что происходит?
Я взглянула в окно. Патч исчез, но на оконной раме осталось одинокое черное перо — приклеилось к окну, влажному от вчерашнего дождя. Или, может, его держало волшебство ангелов.
Мама включила свет в коридоре, и его слабый луч пробился в щель под дверью спальни. Задержав дыхание, я начала считать секунды, предполагая, что у меня осталась одна или две до того, как...
— Нора! — вскрикнула она. — Что случилось с перилами?
Хорошо, что она еще не видела свою спальню.

Небо было идеального нежного голубого цвета. Солнце только начинало свой путь по горизонту. Наступил понедельник, новый день, который оставил далеко позади ужасы прошедших суток. У меня за плечами были пять часов сна, и, если не считать боль во всем теле от того, что меня проглотила смерть, а потом выплюнула обратно, я чувствовала себя заметно посвежевшей. Мне не хотелось портить себе настроение, вспоминая, что в любую минуту может приехать полиция, чтобы допросить меня о событиях прошлого вечера, — я все еще не придумала, что им сказать.
Я на цыпочках прокралась в ванную, пытаясь не думать о том, как оказалась в одной ночной рубашке, если учесть, что я предположительно была одета, когда Патч привез меня домой, и начала утренние процедуры. Сполоснув лицо холодной водой, почистив зубы и завязав волосы резинкой, я вернулась в спальню и натянула чистую майку и джинсы.
Потом я позвонила Ви.
— Ты как?
— В порядке, а ты?
— Тоже.
Тишина.
— Ладно, — внезапно прорвало Ви. — Я все еще в полном шоке. А ты?
— Тоже.
— Посреди ночи мне позвонил Патч. Сказал, что Жюль сильно тебя избил, но ты в порядке.
— Тебе звонил Патч?
— Да, из машины. Сказал, что ты спишь на заднем сиденье, и он везет тебя домой. Сказал, что проезжал мимо школы, услышал крик, нашел тебя в спортзале, но ты была без сознания. А когда поднял глаза, увидел, как Жюль прыгает с балки. И еще сказал, что Жюль, наверно, помешался от чувства вины за то, что с тобой сделал.
Лишь выдохнув, я поняла, что не дышала во время ее рассказа.
Очевидно, Патч изменил некоторые детали.
— Но ты ведь знаешь, что я на это не куплюсь, — добавила Ви. — Знаешь, мне кажется, Жюля убил Патч.
— А что думает полиция? — спросила я, подумав, что на месте Ви тоже бы так считала.
— Включи телевизор. На пятом канале прямой репортаж. Они говорят, что Жюль залез в школу и спрыгнул с балки, трагическое подростковое самоубийство. И еще там попросили всех, кто что-то знает, позвонить по «горячей линии».
— Что ты сказала, когда звонила в полицию?
— Я страшно боялась, что меня загребут за взлом. Поэтому позвонила анонимно, с автомата.
— Ну что ж, — наконец произнесла я. — Если полиция считает, что это самоубийство, значит, так оно и есть. В конце концов, это современная Америка — существует судмедэкспертиза.
— Ты что-то недоговариваешь, — сказала Ви. — Что на самом деле случилось, когда я убежала?
Вот тут я оказалась на тонком льду. Ви была моей лучшей подругой, и мы жили под девизом «Никаких секретов». Но есть вещи, которые просто невозможно объяснить, и их список возглавляет тот факт, что Патч оказался падшим ангелом, а потом превратился в хранителя. Вторым пунктом в этом списке было то, что я спрыгнула с балки, умерла, а потом воскресла.
— Я помню, как Жюль догнал меня в спортзале, — начала я. — И стал рассказывать, как хочет причинить мне боль. После такого у меня все в голове перепуталось.
— Мне еще не поздно извиниться? — спросила Ви таким искренним тоном, какого я не слышала от нее за все время нашей дружбы. — Ты была права насчет Жюля и Элиота.
— Извинения приняты.
— Нам обязательно нужно пойти в торговый центр, — добавила она. — Меня переполняет жизненно важная потребность купить туфли. Много, много туфель. Старая добрая шопинг-терапия нас спасет.
В дверь позвонили, и я бросила взгляд на часы.
— Мне нужно дать показания полиции о том, что случилось вчера, а потом я тебе позвоню.
— Вчера? — в голосе Ви зазвучала паника. — Они знают, что ты была в школе? Ты ведь не говорила им про меня?
— Вообще-то, вчера случилось кое-что еще. — Кое-что по имени Дабрия. — Я скоро перезвоню, — добавила я и повесила трубку, не дожидаясь необходимости выдумывать еще одно лживое объяснение.
Хромая, я добралась до лестницы и, посмотрев вниз, увидела, кого моя мама пригласила войти — детективов Бассо и Холстижика.
Она провела их в гостиную, где детектив Холстижик тут же устроился на диване. Детектив Бассо садиться не стал. Сначала он стоял ко мне спиной, но на лестнице скрипнула половица, и он повернулся.
— Нора Грей, — сказал он тоном злого полицейского. — Мы встретились снова.
— Вы уже встречались? — удивленно заморгала мама.
— У вашей дочери необыкновенно захватывающая жизнь. Настолько, что мне кажется, мы ездим сюда каждую неделю.
Мама вопросительно на меня посмотрела, и мне осталось только недоуменно пожать плечами, как бы говоря: «Полицейский юмор?»
— Садись, пожалуйста, Нора, и расскажи, что случилось, — подал голос детектив Холстижик.
— Вчера около девяти вечера я сидела в кухне и пила шоколадное молоко, и тут появилась мисс Грин, мой школьный психолог, — начала я, садясь в одно из плюшевых кресел напротив дивана.
— Она просто взяла и вошла в дом? — спросил детектив Бассо.
— Она сказала, что у меня есть что-то, что ей нужно, тогда я побежала наверх и закрылась в большой спальне.
— Помедленнее, — прервал детектив Бассо. — Что именно она хотела?
— Она не сказала. Но упомянула, что на самом деле не психолог, а работу использовала, чтобы следить за учениками. — Я взглянула на всех по очереди. — Она сумасшедшая, правда?
Детективы переглянулись.
— То есть, — сказал мне детектив Бассо, — она обвинила тебя в краже чего-то, что принадлежало ей, но не сказала, чего именно?
Еще один опасный вопрос.
— Она была не в себе, я не поняла и половины из того, что она говорила. Я убежала и заперлась в спальне, но она выломала дверь. Тогда я спряталась в каминную трубу, а она сказала, что сожжет дом, комнату за комнатой, чтобы меня найти. А потом развела огонь, прямо посреди спальни.
— Чем она это сделала? — спросила мама.
— Я не видела, я пряталась в трубе.
— Сумасшествие какое-то, — детектив Бассо покачал головой. — Никогда с подобным не сталкивался.
— Она вернется? — спросила мама у полицейских, подходя к креслу и кладя руки мне на плечи, словно хотела защитить. — Нора в безопасности?
— Вам не помешает установить охранную сигнализацию, — детектив Бассо раскрыл бумажник и протянул маме визитку. — За этих ребят я ручаюсь. Скажите, что вы от меня, и они сделают вам скидку.
Через несколько часов после того, как ушли детективы, в дверь снова позвонили.
— Наверное, это из охранной фирмы, — сказала мама, выходя со мной в коридор. — Я им звонила, и они мне сказали, что сегодня же пришлют человека. Мне страшно от одной мысли о том, чтобы спать в доме без всякой защиты, пока эта мисс Грин на свободе. Неужели в школе даже не потрудились почитать ее рекомендации?
Она открыла дверь. На пороге стоял Патч в линялых джинсах и белоснежной футболке, в левой руке у него был ящик с инструментами.
— Здравствуйте, миссис Грей.
— Патч, — мамин голос звучал удивленно и вместе с тем растерянно. — Ты пришел повидать Нору?
— Я пришел, чтобы установить вам охранную сигнализацию, — улыбнулся Патч.
— Мне казалось, у тебя другая работа, — сказала мама. — Я думала, ты помощник официанта в «Границе».
— Я сменил работу, — глаза Патча встретились с моими, и я почувствовала во всем теле жар, опасно близкий к лихорадке. — Выйдешь? — спросил он меня.
Я дошла с ним до его мотоцикла.
— У нас впереди все еще серьезный разговор, — сказала я.
— Разговор? — он тряхнул головой, в глазах его светилось желание.
«Поцелуй», — прошептал он у меня в мыслях.
Это была не просьба, а предупреждение. Он ухмыльнулся, увидев, что я не сопротивляюсь, и накрыл мои губы своими. Первое прикосновение было лишь легким касанием — дразнящее, искушающее, нежное.
Я провела по губам языком, и Патч ухмыльнулся шире.
— Еще? — спросил он.
Я запустила пальцы ему в волосы, притягивая ближе.
— Еще.